Новый гардероб

На трясущихся ногах я добралась до спальни. Вероничка и не думала просыпаться, а я, не снимая с рук часы с радио няней, встала под душ. Меня трясло от эмоций. Захлёстывало отчаяньем от противоречий.

Что ему от меня надо? Зачем он так надо мной издевается? Неужели не понимает, как это всё больно? Как ранит жить в бывшем семейном гнезде под одной крышей с его любовницей? Как противно подчиняться распоряжениям той, которая разрушила наш брак?

Неужели Егор не видит, как я страдаю от воспоминаний, потом обнадёживаюсь его вниманием ко мне или Веронике, а потом больно, с размаху, разбиваюсь о безжалостную реальность покупки свадебного платья его любовнице.

Эти бесконечные качели меня ужасно измотали. Я держалась только ради дочери. Обезопасить Веронику, получить деньги и бежать зализывать раны. Не говоря человеку, который меня предал и устроил сейчас «веселье» с его любовницей, кем для него является Ника.

Надо защитить её от такого отца. От человека, который не пощадил нас ни тогда, ни сейчас. Который продолжил жить с любовницей, хотя и её замуж не позвал. Да и нас приволок в дом только по необходимости обеспечить сделку с арабами.

Стоя под струями воды я с усилием смывала не следы нашей близости. Близостью там и не пахло. Я соскребала отметины противоборства, столкновения, вражды и ненависти. Противостояния характеров, схватки обид.

Растерев до красноты кожу, особенно места, на которых отпечатались пальцы Егора, я снова нацепила на себя жёлто-зелёный брендовый балахон. Едва успела дойти до кровати, как на тумбочке завибрировал телефон. «Спускайся».

Ругаясь сквозь зубы я спустилась на первой этаж. То, что творилось в гостиной, повергло меня в шок. На полу стояли ряды брендовых пакетов. Тех самых, в которых Сергей выносил приобретённую для меня одежду из магазинов. Из некоторых торчали покупки.

На синем диване, уперевшись локтями в колени, сидел Егор. С кончиков мокрых волос капала вода. Повернувшись на звук моих шагов он кивнул в сторону пакетов.

– Что из этого тебе не подходит, Даша?

Взгляд был сердитый. Он словно отчитывал меня за ошибки.

– Мне всё это подошло по размеру.

– А по какому критерию не подошло? Давай только по сути. Не надо увиливать. Если сложно, покажи, какая одежда тебе подходит.

Пройдя мимо длинного ряда пакетов, я с трудом нашла последний. Вынула из него жёлтое платье и показала Егору.

– Это самое красивое, что ты нашла?

– Нет. Самым красивым был голубой наряд. Но этот тоже вполне подойдёт.

– Что ещё?

– Ничего.

Егор выглядел ошарашенно.

– То есть из всего этого вороха тряпья тебе ничего не подходит, но вы это купили?

– Да.

– У меня просто нет слов!

Егор провёл рукой по мокрым волосам. Покрутил головой так, что в разные стороны разлетелись брызги.

– Будь готова примерять новую одежду, – отрезал Егор.

У меня внутри всё оборвалось.

– Егор, пожалуйста, у меня дочка болеет. Я готова ходить хоть в картофельном мешке, только не заставляй меня ездить по магазинам, пока Вероничка себя плохо чувствует! – взмолилась я.

Егор покачал головой.

– Разумеется, ты никуда не поедешь. Иди к себе. Я тебя позову.

Мне было непонятно, что задумал Морозов, но ослушаться я не осмелилась. Вероничка, словно решив отоспаться на 5 лет вперёд, и не думала просыпаться. В 11 я сама её разбудила, помогла умыться и привести себя в порядок. А когда мы спустились на первый этаж не смогли сдержать возглас изумления.

– Мамаська, пьятьица!

Вероничка бросилась вдоль длинных рядов с вешалками, превративших гостиную в филиал всех известных бутиков. На разноцветных перекладинах было всё, что можно представить от пижамы до вечерних платьев.

– Собирался тебе звонить, – сообщил Егор, вынырнувший из-за одного из рядов вешалок, – давайте покушаем и ты приступишь к выбору одежды.

– Пьятица! – звонко заявила Вероничка. – Ситяс!

– Нет, дорогая. Сейчас завтрак. Потом будут платьица.

– Ситяс! – Настаивала дочь.

– Хорошо. Давай ты будешь завтракать, а я буду примерять одежду и, как на показе мод буду тебе её демонстрировать. Так пойдёт?

– Подёть!

Вероничка уцепила Егора за руку и потащила в столовую. Ему я положила запеканку, которая была тёплой после отключения таймера духовки. Дочке согрела йогурт и смешала его с творогом. Разумеется, посыпала сверху клубникой.

На этот раз я выбирала то, что мне нравилось. Примеряла вещи, подходящие по цвету и фасону. То, в чём я смотрела на себя в установленном в гостиной ростовом зеркале, с улыбкой, я показывалась Егору с Вероничкой. Они реагировали также радостно.

Морозов пересел к дочке и помогал ей доесть творог. Вероничка выкрикивала, – кьясиво!

Егор подтверждал охрипшим голосом. – Очень красиво. Мама у тебя необыкновенная красавица.

Почему-то на слова Морозова я реагировала остро. Ловила каждую похвалу. Крутилась перед ним, поворачивалась то одним боком, то другим. Чувствовала его жаркий взгляд. А когда примерила голубое струящееся платье, не смогла дойти до столовой.

Едва шагнула из гостиной, как попала в горячие мощные объятия Егора. Он наклонился к моему уху и прошептал, – ты настоящая красавица Даша. Моя красавица.