Тебе понятно?

Это снова напомнило мне прежние времена, когда мы были семьёй. Дурманящий мужской запах, крепкие объятия. Отклик тела. Не только моего, но и Егора. И его поцелуй. Нежный, лёгкий, зовущий.

– Моя красавица, – повторил Егор. А потом окатил ушатом холодной воды. – Вот пусть арабы так и думают. Пусть видят, что я и жену себе нашёл красивую, и бизнес построил перспективный.

Мне стало неприятно, и я дёрнулась в его руках. Но Егор не отпустил. Он держал меня крепко. Показывал, кто хозяин положения. Снова поцеловал. Я прикрыла глаза, чтобы не видеть, как мной пользуются.

– Молодец, Даша. Быстро учишься. – Он снова поцеловал меня, а потом увлёк к зеркалу. – Мы хорошо смотримся. Могли бы и семьёй быть хорошей.

В последних словах Егора проскользнула горечь. Он уже не обвинял. Сожалел о происходящем. А я во все глаза пялилась на наше общее отражение. И оно мне безумно нравилось!

Мы оба стали старше. Крепче, интереснее. В струящемся голубом платье я выглядела стройной фигуристой красоткой. От мускулистого Егора, одетого в рубашку и брюки в тон, и вовсе невозможно было отвести взгляд. Идеальная пара.

Мне до боли между лопатками стало жалко нашу семью. Ту, которой она могла бы стать с нашей дочкой. Себя, которой изменили в нашей супружеской кровати. А теперь заставляют переживать предательство снова и снова. То обнадёживая заботой, то унижая.

Теперь Егору захотелось показать, кто в доме хозяин. Он надавил на мой затылок и впился в губы. Жалили и терзал. Не тело. Разрывал душу, подавлял волю.

У меня закружилась голова. В глазах защипало. К горлу подкатили рыдания, перекрыв воздух давящим комом. Казалось, что через минуту я уже не смогу вздохнуть.

– Мне больно, – прошептала я, едва он перестал целовать.

– А мне? Мне не больно? – Егор сжал мою голову так, чтобы я не могла отвернуться. – Да я живу в пыточной! Только всё наладилось. Перестал о тебе вспоминать. Думать, что было не так. Спрашивать себя, почему ты мне изменила? Как не заметил, что у тебя появился другой? – Я дёрнулась, стараясь отстраниться, но Морозов не дал. Сжал меня своими сильными руками, словно тисками. – Смотри в глаза! Ты думаешь мне легко жить с тобой в моём доме с девочкой, которую тебе заделал любовник? Видеть, как ты хозяйничаешь в разорённом гнезде? Знать, что я привёл тебя сам. И сам теперь поджариваюсь заживо только чтобы получить контракт, от которого зависят не деньги даже! От него зависит будущее моей команды и их семей! Это шанс выйти на новый уровень. Получить возможность открыть дорогу на мировой рынок. Минимизировать риски внутри страны. Перестать топтаться на месте с нашими разработками. И всё это, только через битое стекло с тобой и твоей девочкой! Через мою боль, а не только твою, как тебе, бедняжке, кажется! Просил вас хотя бы одежду купить без меня, но и тут ты устроила бал страшилищ. Могла бы хоть в это меня не втягивать! Ты же была в бутиках с лучшим специалистом по моде! Могла бы всё сделать хорошо с первого раза!

Теперь во мне поднялась злость. Холодная ярость. Потому что за это измывательство Алики Егор должен был ответить.

– Это точно! Лучший специалист, и не только в моде, да?

Мне хотелось его ударить. С размаху. По лицу. От боли и отчаянного желания эту боль выплеснуть. Я была словно со связанными руками в этом доме Егора и его любовницы.

– Да! Алика умница! Тебе понадобились вещи, и она согласилась помочь! То, что вы не нашли взаимопонимания, никак не умаляет её доброго поступка, ведь одежда была нужна не ей, а тебе!

За спиной Егора затопали детские ножки. Я зажмурилась, чтобы не закатить при ребёнке скандал, и решила сменить тему.

– А тебе что-то надо купить, Егор? Может быть, фрак или смокинг для торжественного приёма? Что-то для специального дресс-кода?

Во взгляде Морозова промелькнула настороженность, удивление и интерес.

– Молодец, Даша. Красивая и заботливая жена произведёт на партнёров впечатление. У меня всё давно подобрано и даже упаковано. Ты тоже заканчивай с выбором одежды. Лишнее оставляй в холле. Представители бутиков заберут ненужное. Остальное упаковывай в чемоданы и для себя, и для девочки. Как будешь готова, спускайся вниз, обговорим детали. Думал, что они сами как-то утрясутся, а нас немного занесло.

– С Аликой тоже согласовывать, или обойдёмся без твоей любовницы на этот раз?

В груди поднялась волна негодования. Мне захотелось отстраниться и вымыть кожу, к которой прикасался Егор. Но он меня не только не отпустил, но и притянул к себе. Так сжал пальцами лицо, что губы потянулись вперёд, словно требуя поцелуя.

Голова запрокинулась, и наши взгляды встретились. Его пушистые синие глаза превратились в острые кристаллы льда. Очень отчётливо, чеканя каждое слово, Егор с напором выдохнул в мои губы.

– В последний раз тебе повторяю. Алика моя сестра. Дочь моей мачехи. У нас никогда ничего с ней не было за рамками братских взаимоотношений. Я понял, что твои больные фантазии на этот счёт неистребимы, но они не имеют ничего общего с реальностью. Поэтому никогда больше не упоминай о них. Особенно в поездке. Особенно с моими партнёрами. Твоя глупая ревность с желанием прикрыть свою распущенность мне надоели. Алика – сестра. Ты – любящая жена. Тебе понятно?

Он сильнее сжал мои щёки. Я кивнула, не решаясь спорить.

– Вот и хорошо, Даша. А то это уже начало надоедать.

Он склонился к моему лицу и, больно поцеловав в губы, отпустил.