Не таскай с собой ненужное

Утром я вскочила ещё раньше обычного. Приготовила не только еду на завтрак, но и ту, которую собиралась взять с собой. У Егора глаза на лоб полезли, когда я начала заворачивать в свитер пакеты с картошкой пюре и котлетками.

– Даша, ты с ума сошла? Мы летим бизнес-классом. У нас будет отличное питание и до вылета, и в самолёте. Уж найду я тебе там и картошку, и котлеты. Если не будет чего-то в стандартном меню, заплатим и принесут дополнительное. Зачем ты это всё пихаешь?

– Чтобы твои переговоры прошли успешно.

– При чём тут мои переговоры? Будем выглядеть, как ненормальные, которым денег на еду в бизнес-классе не хватило. Этим ты поможешь переговорам? – сердито парировал Егор.

– Не этим. Мы должны выглядеть, как дружная, счастливая семья. Так?

– Так. При чём тут еда, которую ты, как бабка, тащишь в самолёт?

– При всём. – Я видела, что мыслями Егор был уже далеко, но мелкие неприятности могли испортить его настрой. Поэтому постаралась спокойно объяснить очевидное. – Я сделала свежие котлеты в форме ёжиков. Вероника их точно съест. Особенно если мы найдём помидоры черри и разложим их, как ягоды на иголках.

– И как это скажется на переговорах?

– Напрямую. Если Вероника не будет есть незнакомое или непривычное, то останется голодной, будет капризничать. Если отравится некачественно приготовленным в самолёте или аэропорту и сляжет с температурой, нам тоже придётся заниматься её здоровьем, а не произведением хорошего впечатления на партнёров.

– Мы летим всего 6 часов, одной из лучших авиакомпаний мира, и ты боишься, что нас накормят чем-то некачественным? Да у них даже шеф-повара в штате для пассажиров бизнес-класса! Ты думаешь, что готовишь лучше?

А вот это было обидно. Я на секунду замерла, а потом снова продолжила заворачивать еду. Егор, поняв, что сказал лишнее, постарался исправить ситуацию.

– Да я имел в виду не то, что ты плохой повар. Просто там квалифицированные кадры. Всё отработано на высоком уровне. Не обижайся ты, Даш.

– Во-первых, я не обижаюсь, а злюсь. Я не повар, а кондитер. Я тут вас кормила не потому, что великий специалист по салатам с лососем или яичнице с беконом. Я кухарила потому, что ты, Егор Морозов, меня к этому принуждал.

– Но я…

– Не перебивай меня, пожалуйста. Во-вторых, я плохо знаю английский. У меня нет уверенности, что я смогу нормально разговаривать с принимающей стороной. Тем более, если понадобится объяснять, что и как болит у моего ребёнка. – Я смогла завернуть еду так плотно, как хотела, и облегчённо выдохнула. – А, в-третьих, при любых неприятностях со мной или Вероничкой, я буду вынуждена просить твоей помощи. Отвлекать от переговоров, менять программу встреч. А я этого не хочу.

– А чего хочешь, Даша? – вкрадчиво спросил Егор.

Он даже остановился, прекратив сборы, чтобы услышать мой ответ.

– Чтобы у тебя всё прошло успешно. Чтобы ты заключил свой контракт. Чтобы помог мне закрыть вопрос с пожаром и безопасностью дочери. – Сделала крохотную паузу. Глубоко вздохнула и сказала, словно бросившись в ледяную воду. – И чтобы отпустил. Отпустил домой.

Последнее я сказала охрипшим голосом, глядя на Морозова взглядом, полным слёз. Потому, что мне, разумеется, хотелось совсем другого. Но то, что было сейчас, меня просто убивало.

Любить и не иметь возможности любовь проявлять и чувствовать ответный отклик, для меня было невыносимым. Настоящей пыткой.

Егор тряхнул головой, словно прогоняя дурные мысли. Ответил также глухо.

– Бери что хочешь, если это поможет в поездке. За помощью обращайся сразу. Если в чём-то не уверена – сразу спрашивай. Про еду не беспокойся. Я в райдере указал и наличие собственной кухни, и логические игры для Вероники. Так ты сможешь регулировать питание и досуг ребёнка. Да и сама свою кулинарию сможешь тренировать. У тебя же конкурс через пару недель после возвращения. Правильно?

Теперь я совершенно точно была готова расплакаться.

– Правильно.

– Тогда, если больше нет никаких вопросов, корми нас своим безопасным и давай выдвигаться в аэропорт. А то мы опоздаем на рейс, а этого потенциальные партнёры нам точно не забудут.

Без промедления я поставила оставшуюся еду на стол. Завтрак получился сумбурным. Вероничка капризничала от недосыпа. Егор отсылал очередной миллиард распоряжений и заданий. Дёргался, когда дочка отвлекала его вопросами или просьбами. Когда поставила на стол 4 тарелки, и вовсе вспылил.

– Даша, ты и считать с перепугу разучилась? Нас трое. Посмотри вокруг: один, два, три. Зачем ещё одна тарелка?

– Для Алики. Я ей салат сделала с сыром, грушей и сёмгой.

– Это хорошо, – хмыкнул Егор. – Я его сам съем.

– Разве Алика есть с нами не будет?

– Нет. Она уехала. Мы будем завтракать только втроём. И, если ты поторопишься, успеем на самолёт.

Пришлось и торопиться, и успевать. Мы приехали в аэропорт почти за 3 часа до вылета. Вероничка клевала носом. Я устроила её на руках, но ей не было удобно. Егор, посмотрев на наши мучения, организовал нам отдых в гостинице на территории аэропорта.

Это был лучший сон, хотя длился он всего 1 час, но принёс столько сил и ощущения бодрости, что мне хотелось расцеловать Егора за его идею с гостиницей. С улыбкой я шла ему навстречу, чтобы сказать слова благодарности, но ему позвонила Алика.

Чтобы не потеряться, Егор и нас повёл навстречу сестре. Она радостно махала изящной ладошкой. Увидев нас, скривилась, но быстро взяла себя в руки. Поправила и без того идеально сидящий на ней костюм. Протянула Егору красивую брендовую коробку.

– Это подарок тебе с пожеланием успеха на переговорах, – мурлыкнула она.

– Спасибо. А что это? – серьёзно ответил Егор.

– Открой.

Морозов открыл коробку. На шёлковой подкладке лежал галстук-бабочка. Тот самый, который надо было завязывать.

– Спасибо, Аль. Красивый галстук.

– Он идеально сочетается с твоим смокингом, который мы купили на прошлой неделе.

– Точно! Спасибо, Аль!

Манекенщица кинулась на шею Егору. Тот обнял её радостно. Она чмокнула его в щёку, получила ответный поцелуй и прижалась к нему. Но то, каким взглядом при этом сверлила меня, говорило, что от прикосновений удовольствия не получает.

Лица Егора я не видела, но в губы «сестрёнку» он целовать не стал. Постоял без движения, потом отстранился, аккуратно отодвинув Алику. Поссорились, что ли, голубки?

– Вручай остальные подарки. – Предложил Морозов.

– Какие подарки? – Не поняла Алика.

– Подарок мне ты отдала. А Дашин и Вероникин – нет.

Алика растерялась. Перебирала пальцами брендовую сумочку размером с пудреницу, нервно дёргала за ремешок. Переводила настороженный взгляд с Егора на меня и обратно.

– Да я им ничего не успела купить. Только твою бабочку под смокинг, чтобы ты там выглядел прилично. На уровне с этими потомками шейхов. Чтобы не расценили, как неуважение, если наденешь галстук.

Егор не сдавался. Говорил с ней, как директор школы с первоклашкой. Точно поссорились!

– Мои новые партнёры расценят, как неуважение к моей семье, вручение такого интимного подарка главе семьи, притом что его жена и дочка остались без презента.

– Егор, но это глупо! Тебе нужна бабочка! Где я сейчас возьму подарки Даше и девочке?

– Веронике. Мою дочь зовут Вероника. И моя сестра должна это хорошо знать.

Теперь они сверлили друг друга свирепыми взглядами. Чтобы прекратить разгорающуюся ссору, в диалог вступила я.

– Алика, на входе киоск с фруктами. Можно купить нам с дочкой ломтики, уложенные в стакан.Вероничка любит клубнику, я всеядная.

– Точно. Ты всеядная, – ухмыльнулась Алика. На её лицо вернулось привычная высокомерная улыбка. – Постойте тут пару минут. Куплю вам фруктов, если у самих денег не хватает.

Рука Егора метнулась к плечу Алики. Железный захват остановил движение манекенщицы к киоску. С улыбкой, которая могла обмануть любого, Егор прошипел, – ещё секунда, и я тебя накажу. Быстро купи фрукты и делай вид, что всё это тебе нравится. А главное, что это ты хочешь сделать подарки Даше и Веронике. В противном случае я напомню кому, и на что тут не хватает. Тебе ясно, Алика?

– Я-а-а-асно.

– Вот и чудесно. Беги за фруктами. Не задерживайся.

Он разжал пальцы, и Алика отшатнулась. Едва устояв на ногах, сумела выровняться и, быстро перебирая ногами, кинулась к отделу с фруктами. При этом выглядела так неуклюже, словно пыталась бежать на ходулях. Значит сильно разнервничалась.

На лице Егора не дрогнул ни единый мускул. Он улыбался, словно на самом деле ждал сестричку с подарками для жены и дочери. На меня не смотрел. И, когда взмыленная Алика вручила нам пластиковые стаканчики с фруктами, искренне поблагодарил.

– Как это мило с твоей стороны. Спасибо. – А потом добавил с незнакомой интонацией. – Счастливо оставаться. На связи, Аля.

Чмокнул девушку в щёку и, подхватив мою сумку для ручной клади, повёл нас на досмотр. Я не стала оборачиваться, но сверлящий взгляд между лопатками прожигал во мне дыру. Егор всё укладывал в коробки сам. Нам с Вероничкой оставалось только идти, куда он скажет, и ждать, где договорились.

А когда мы собрались за рамкой досмотра, спросил, кивнув на стаканчики с фруктами.

– Есть это будете?

Дочка подняла на меня умоляющий взгляд. Мне было понятно, что и она, и Егор расстроятся, но я была непреклонна.

– Нет. Фрукты где-то кем-то как-то были порезаны. Я не знаю, в каких условиях и в какой воде их мыли. Мы такое не покупаем. Поэтому перед многочасовым перелётом дать это ребёнку не рискну.

Вместо недовольства, Егор посмотрел на меня с хитрой улыбкой.

– Тогда выбрасывай прямо тут. Не надо таскать с собой ненужное.