Мне больно

Дети утомились, и мы решили перенести торжественный обед на вечер. Мне показалось, что все облегчённо выдохнули от этой новости. Усаживаясь в машину, я старалась ни на кого не смотреть. Мне хватало официального прощания.

Взгляд Егора я ощущала на себе всё время. И когда он усаживал Вероничку в детское кресло. И когда обходил машину, чтобы занять пассажирское место спереди.

Ехали молча. Он даже прикрыл глаза. Незнакомому человеку могло показаться, что Егор дремлет. Но я видела, что он напряжён. Губы соединил в тонкую линию. Веки сжал сильнее, чем во сне.

Казалось, что он зло прищурился с закрытыми глазами. Но в машине Егор не сказал ни слова. Мы ехали в полной тишине. Не начали разговор ни коггда остановились у крыльца, ни когда он перенёс спящую Вероничку в кроватку и снял босоножки.

Думала, что мы сядем на кухне и постараемся спокойно всё обсудить. Но он приобнял меня за талию и вытащил в коридор. Толкнул к стене, и я больно впечаталась лопатками в имитирующую кирпичи поверхность.

– Смотри мне в глаза! – зашипел Егор.

Он подошёл вплотную. Сжал пальцами моё лицо. Развернул так, чтобы наши взгляды пересеклись. Прожигал меня насквозь. Ранил без жалости.

Распластал между стеной и своим твёрдым телом. Между бездушным холодом камня и яростным огнём плоти. Это было невыносимо!

Мне стало трудно дышать. Жить прижатой к нему и знать, что он не мой. Не для меня.

– Мне больно.

Мой голос дрогнул. От этого натянутая внутри струна боли завибрировала сильнее. Сорвалась металлическим лязгом. Ударила наотмашь.

– А мне не больно? – Глаза Егора потемнели. Стали почти чёрными, угрожающими. – Мне не больно?! Что ты думаешь чувствую я, когда мне напоминают, что дочь, рождённая в нашем браке, не моя? – Он мотал головой из стороны в сторону, словно стараясь освободиться от ненависти ко мне. Но она была сильнее. – Что чувствую, я тебя спрашиваю?!

У него были бешеные глаза, полные ярости и боли. И он проникал ими внутрь меня. Сжигал дотла. Раздувал старые угли боли и отчаянья. И я билась на костре его презрения.

Я была его ведьмой, которую надо сжечь. А потом развеять пепел, чтобы не осталось ни следа, ни памяти. Ничего не осталось!

Судорожно вздохнув, я почувствовала его запах. Такой будоражащий. Такой родной и чужой одновременно. Боль захлестнула меня новой волной. Окатила воспоминаниями. Потащила, как водоворот во время шторма.

Рухнула, как в кипящую смолу с 10-метровой вышки. Горела заживо!

Это было невыносимо!

Я постаралась выскользнуть из его захвата, но он ещё сильнее сдавил щёки. Зарычал, словно разъярённый зверь, и впился в мои губы жалящим поцелуем.

Целовал так, словно хотел сожрать мою душу. Наказывал, терзал, подчинял.

Ломал сопротивление. Заливал в вены убойный коктейль. Смесь ярости, отчаянья, любви и вожделения.

Пронзал навылет!

Он слишком хорошо меня знал, чтобы я могла сопротивляться. Он, как кукловод, давил на те точки, которые взрывались под его пальцами. Трепетали под прикосновениями языка. Вибрировали от аромата.

Искрили и вызывали фейерверки стонов. Моих. Его.

Он вжимал меня в себя. Разрушал границы и тащил за собой туда, откуда для меня не было выхода. Ласкал одуряя, заставляя потерять связь с реальностью.

Из последних сил я постаралась отстраниться. Высвободиться из его объятий, больше похожих на тиски вожделения.

– Отпусти… Пожалуйста… – Смогла выдохнуть я между поцелуями.

– А ты меня отпускаешь? Ты отпускаешь?!

С бешеным взглядом он саданул кулаком по стене рядом с моей головой. Снова опалил яростным взглядом.

– Жил без тебя 4 года! Почти убедил себя, что живу! Что могу без тебя дышать! Но один твой взгляд, один поцелуй, и меня снова снесло в 4 года назад! Ты моя наркота! Моя порочная зависимость!

Он снова саданул по стене. Я вздрогнула. Не от страха, а от своего отражения в его глазах. Меня трясло в том же ритме. В том же времени.

Он снова припал к моим губам, больше кусая, чем целуя. Но рвал не рот, открывшийся ему навстречу. Полосовал на лоскуты душу.

– У меня сносит башку, когда я вижу, что ты строишь глазки этому арабу! Меня переполняет желание прибить вас обоих! Только чтобы тебя не касались его взгляды. Чтобы ты принадлежала только мне одному!

Он схватил меня на руки и понёс в свою спальню. Перед глазами поплыло от эмоций. Я вцепилась в его мощные плечи. И в такт каждому шагу ловила новую порцию раскалённого свинца, плещущуюся между ног.

А когда он бросил меня на кровать, была готова наброситься на него сама.

Но у меня сегодня не было права голоса. Он рванул на мне одежду, даже не пытаясь расстегнуть. Ткань с треском разъехалась на две половины. Распахнулась, как моя душа.

Я не могла сопротивляться огню в его глазах. Любимым рукам и напору. Егор вертел меня так умело, что за несколько секунд и поворотов выщелкнул из одежды, словно жемчужину из раковины.

То, что увидел, ему понравилось. Подогрело его вожделение.

Егор по-хозяйски ощупал меня взглядом. Потом руками. От шеи, скользнув по ключицам, к груди. Смял их властно. Выкрутил соски.

Из горла вырвался стон. Грудной, низкий, умоляющий.

От груди вниз живота искрящейся дорожкой потекло чистое желание. Я выгнулась ему навстречу. Потянулась к плечам и вздрогнула. Можно ли?

Словно услышав мои сомнения, приказал.

– Трогай меня!

И я, как измождённый путник в пустыне, припала к его телу. Скользила по плечам, груди, шее. Мне всего было мало! Хотелось тереться как кошке, вжиматься сильнее в мощные плечи.

Одежда мешала!

Я тихонько скулила, пробираясь пальцами под ворот рубашки. Не решалась двинуться дальше. Так всё было шатко. Так хотелось удержаться! Не разрушить ускоряющийся вихрь. Вожделения? Любви!

Мне хотелось так думать. Потому что я его любила. Безумно! Тогда любила. И сейчас тоже.

И в эту минуту хотела стать с ним единым целым. Выплеснуть свою обиду за предательство, за грубость. За глупость!

За недоверие. За жгучую ревность.

Егор вскочил на ноги и содрал рубашку через голову. Отбросил в сторону, не спуская с меня глаз. Звякнул пряжкой ремня. И единым жестом снял брюки вместе с бельём.

Отбросил одежду в кресло и навалился сверху. Горячий. Нетерпеливый. Желанный.

Впился губами в шею над ключицей. Я охнула от боли. Но Егор не остановился. Грубыми поцелуями метил меня, как самку. Терзал соски. Мял ягодицы.

Между ног тёк жидкий огонь моего голодного вожделения. Меня буквально трясло от раздирающего желания послать Егора за недоверие и отдаться ему со всей страстью, на которую я была способна.

Но едва он скользнул по мокрым складочкам ребром ладони, я застонала в его губы. Впилась ногтями в плечи. А когда ворвалась своим языком в его рот, мы застонали на два голоса.

Больше не было сомнений. Только жажда. Напиться им допьяна. Пропитаться его запахом и вкусом. Насытиться прикосновениями.

Огромные зрачки сделали взгляд Егора магнетическим. Теперь я не могла от него оторваться даже на секунду. Смотрела, как в бездну, в которую нельзя всматриваться, и летела, летела, падала.

Мы рвались друг в друга, как дикие звери. Рычали, стонали, шипели. Царапались и кусались.

Терпеть было невозможно! И сдерживаться тоже.

– Гор, давай же! Быстрее! – заскулила я.

Он, застыв на секунду, перекатился на бок. Схватил с тумбочки блестящий квадратик. Рванул фольгу. Я не успела ничего сообразить, как он ворвался в меня до упора.

Аж звёздочки замелькали перед глазами! Я тянула его плечи на себя, а он, удерживая мои ноги на весу, долбился в мою глубину.

Мощно. Ритмично. Быстро.

Ничего не видя вокруг себя, я стонала всё громче и громче. А когда он отрывисто выдохнул, как делал это всегда перед оргазмом, меня накрыло волной наслаждения!

А ещё, где-то в глубине, лопнула цепь, которая сковывала мою душу многие годы. Рассыпалась, опала с тяжёлым стуком, развалившись на звенья.

– Люблю тебя, Гор! – выпалила я, на пике удовольствия, – люблю!

Мы одновременно пульсировали друг в друге. Он во мне, изливаясь раскалённой струёй. Я – в его крепких, родных объятиях. Мы были единым целым. Одной душой на двоих. Как раньше.

Переплелись телами. Пропитались душами. Дышали синхронно.

И когда Егор перекатился на бок, не расцепил объятий. Не отпустил меня. Не оттолкнул. Я даже зажмурилась от удовольствия. Млела от тепла.

Но чем тише становились звуки, тем острее я понимала, что счастье кончилось. Что сейчас наступит расплата. За надежду. За глоток любви, пусть и физической.

Я лежала какое-то время с закрытыми глазами. Не решалась увидеть действительность. Вернуться в суровую реальность. А когда набралась смелости открыть глаза, столкнулась в голубыми махровыми глазами.

Егор смотрел серьёзно, словно стараясь решить сложную задачу. Я даже моргнула от удивления. Но уже через секунду, мир снова стал холодным от его слов.

– Ну и зачем ты сказала про любовь? Чего хочешь добиться?

И душу снова затопило отчаянье.