Вечернее шоу

Собираясь на вечернюю встречу, я не представляла, что можно было сделать с шеей. Слева, чуть ниже уха и справа, в районе ключицы, алели сочные кровоподтёки очень характерной формы. По ним даже слепой мог понять, чем мы занимались в обеденный перерыв.

Это и дома выглядело неприлично, а в Эмиратах могло спровоцировать скандал. Поэтому я надеялась замазать их корректором, тональником, карандашом. Но ничего не получалось. Засосы нагло проглядывали сквозь все мои попытки их спрятать.

Я уже почти отчаялась спрятать кровоподтёки, но вспомнила про подарки. В одном из бутиков мне подарили шёлковый платок. Он был разноцветным, как картины импрессионистов, и огромным. Метра полтора каждая сторона. Им можно было попробовать закрыть шею.

Попробовав разные способы, я остановилась на почти классическом варианте. Сложила ткань косынкой. Накинула на голову. Но под подбородком не завязала, а заколола декоративной булавкой, соединив края внахлёст. Получилось достаточно симпатично и закрывало синяки.

Результатом я осталась довольна, а вот Егор – нет. Он нахмурился, подозрительно прищурился. Поджал губы.

– Это ты ради младшего брата так вырядилась? Думаешь, он клюнет на попытку поддержать местные традиции? Он попользуется и пойдёт дальше. У него таких была тысяча или две.

Мне стало противно.

– Нет. У этого есть другие причины.

– И какие же? На что надеешься? Думаешь, он возьмёт тебя замуж? С девочкой?

– Нет.

– Тогда и не надо так наряжаться!

Егор был в ярости. Он шагнул мне навстречу. Притянул левой рукой за талию. Наклонился вперёд, из-за чего я вынуждена была отклониться назад, запрокинув голову.

Ловким движением он ухватился за концы платка под заколкой. Потянул их вверх и снял шёлковую ткань, не расстёгивая крепления. Моя шея оказалась прямо перед его глазами. И засосы там же.

Моргнув несколько раз, он вернул меня в вертикальное положение. Вложил платок в руку. Судя по растерянному выражению лица, хотел ещё сам его надеть обратно. Но я не дала.

Знаю, как он обращается с одеждой. Что подошло по размеру, то и носит. Раньше в выборе ему помогала я. Теперь, наверное, Алика. На душе стало противно. Сам спит с сестрой, пусть и сводной, а меня ревнует к своему же будущему партнёру. Ничего нового.

– Почему сразу не объяснила? – Перешёл в нападение Егор.

– А смысл? Ты бы мне поверил?

– Если бы показала, поверил бы.

– А если бы нет? – Я пристально посмотрела ему в глаза. С вызовом.

– Нет, – ухмыльнулся он, – повода доверять нет.

– Тогда и пробовать не стоило.

– Твой девиз «Не оправдывайся. Не проси. Иди работать» так и мешает тебе жить?

– Помогает, Егор. Экономит время на объяснение глупцам очевидного.

Не собираясь продолжать перепалку, я обошла Егора и скрылась в своей комнате. Вышла вместе с Вероничкой, когда за нами приехала машина. На этот раз это был жёлтый полуспортивный автомобиль. Детское сиденье в нём уместилось чудом.

На этот раз мы приехали в другой сад. Тот, который мы посетили утром, был просто набит растениями. Они росли на земле, специальных конструкциях, стенах, подвесах, беседка. Везде!

Сад, в который нас привезли вечером, тоже был оформлен цветами. Но только оформлен. Растения в нём были дополнительным дизайнерским материалом. Но основу сада составляли вовсе не они.

Пространство за забором было забито огромными инсталляциями, фигурами зверей и персонажей мультиков. Переплетающимися высоко над головой канатиками. Развешенными в определённом порядке зонтиками, лейками, вертушками и воздушными шариками.

Было очень красиво!

Нам снова отгородили часть сада. В этот раз беседки были собраны под прямым углом. Напротив нашей было установлено оборудование для приготовления еды. Когда начало смеркаться, на установленных в саду инсталляциях началось световое шоу.

Мы заняли женскую беседку. В ней были 2 кресла и даже диван, но детей они не привлекли. Вероника уселась прямо на ковёр у моих ног и взмахивала ручками, словно дирижируя превращением одних геометрических рисунков в другие. Особенно ей нравились симметричные, меняющиеся, словно в калейдоскопе, фигурки. От удовольствия она даже язычок высунула.

Мальчишки игрались с машинками. Их красота подсветки сада и световое шоу не впечатляли. То ли видели часто, то ли просто не любили такие представления. Они устроили на ковре настоящую гоночную трассу. Соревновались и сталкивали болиды с грохотом.

Старший Абдалла подошёл к Веронике и начал показывать свою машинку, что-то говоря по-арабски. Дочка отрицательно замотала головой. Тогда он встал так, чтобы оказаться между панорамным окном беседки и Вероникой. Чтобы она лучше могла рассмотреть его игрушку, при этом загородив представление.

Вероничка вскочила на ноги. Абдалла снова протянул машинку. На что дочка, снова отрицательно покачав головой, выставила руку ладошкой вперёд. Провела ею по воздуху из стороны в сторону, словно мыла стекло.

– Неть! – заявила Вероничка. – Нимисай! Смотъи. Кьясива!

Она взяла Абдаллу за руку, развернула к окну. А потом, сев на ковёр, потянула егоза руку. Вместо того, чтобы рассердиться, мальчик тихонько сел рядом, глядя на Вероничку. Та махнула ручонкой в сторону представления.

– Смотъи. Кьясива!

Он поставил машинку рядом и замер. За окном менялись рисунки, переливались узоры, загорались и гасли огни. А Вероничка уселась, подперев ручонками щёчки, и, улыбаясь, смотрела во все глаза. И рядом с ней, совершенно неподвижно, сидел Абдалла.

Он совсем ничего не понимал ни в узорах, ни в музыке, под которую они менялись. Ему не были интересны пульсирующие переливы огней на жгутиках в небе. Но на восторженные восклицания и взмахи рук Вероники, он реагировал с удовольствием. Гордился так, словно именно он всё это для неё и сделал.

Постепенно Фейсалу стало скучно играть одному. Он сел на ковёр с другой стороны от Веронички и следил за взмахами её рук. Айша смотрела на сыновей со счастливым выражением лица. Не верила, что её шумные и очень подвижные сыновья могут быть покладистыми.

Взгляд Мохаммеда на семью тоже был довольным. А когда он убедился, что дети окончательно притихли, показал жене на стоящий в углу чехол для скрипки. Та кивнула и достала из него инструмент. Пересела на стул и начала играть.

Это было бесподобно! Айша не только прекрасно играла. Она смотрела на переливы светового шоу и старалась выводить мелодии, подходящие по ритму и тематике.

Когда инсталляции вспыхивали восточным орнаментом, скрипка пела нечто аутентичное. Заунывное и напоминающее о бескрайней пустыне. Когда рисунок был современным, Айша наигрывала известные хиты.

А когда в небе ритмично замигали параллельные штрихи, девушка исполнила хорошо знакомый «Танец маленьких лебедей». Он привёл в восторг не только нас. Когда Айша закончила, ей аплодировали в разных частях огромного сада.

Молодая мамочка застеснялась. Но была безмерно счастлива, когда муж и её сыновья подарили ей симпатичные букеты. Благодарила так радостно, словно выиграла на международный конкурс скрипачей.

Я ей даже позавидовала на секунду. Такая любовь. Такое внимание в семье к таланту жены. Я бы хотела, чтобы меня любили и поддерживали так же.

Когда овации и комплименты стихли, Мохаммад вернулся в мужскую беседку. Поблагодарил всех за тёплый приём таланта его супруги. А потом повернулся к Морозову. Спросил громко, чтобы мы всё слышали.

– А чем нас будет радовать ваша супруга, Егор?

– Своим присутствием. – ответил тот.

Мохаммед удивился, но благодушно улыбнулся.

– Да, её присутствие, настоящий подарок для нас.

Было видно, что ответ его удовлетворил, и никакого обязательного чуда он от нас требовать не будет. Но Егор продолжил,

– Даша профессиональный кондитер. Она готовится к выступлению на международном конкурсе. Завтра она сможет приготовить для вас свой фирменный десерт.

Теперь меня разглядывали с неподдельным интересом даже дети.