За спиной!

– Как же хорошо, что вы помирились с Иссой! – щебетала простодушная Айша, когда я уже начала готовить десерт в отгороженном и специально оборудованном для меня углу фудкорта. – Исса такой хороший, такой хороший, что сердце болит!

– У меня как-то неудачно перевёл транслятор. Исса хороший и поэтому болит сердце?

– Да, всё правильно! Он очень хороший, а такую же жену себе всё никак не найдёт. То жадная да неласковая, то глупая и сердитая попадаются. А ему нужна нежная и любящая. Как ты.

– А я нежная и любящая? – спросила я с недоверием.

– Конечно! Исса это увидел и к себе начал примерять. Я уже боялась, как бы ни случилось чего-то плохого.

Айша выпалила свои слова быстрее, чем обдумала. Прижала руку ко рту, словно стараясь его закрыть.

– Всё нормально. – Успокоила я двушку. Она, увидев, что я не рассердилась, продолжила, стараясь окончательно сгладить ситуацию.

– Я в тебе не сомневалась, ты не думай. Ты, Да-рия, как у нас говорят, цветок одного садовника. Я сразу Мохаммаду сказала, что ты хорошая. Что такую нам в семью надо, если за третьей женой пойдём.

У меня глаза полезли на лоб от удивления.

– Это ты сказала Мохаммаду?

– Ну, да, – смутилась Айша. – Он меня зачем берёт на такие встречи? Я же не такая толковая, как Фатима. Но я чувствую! Какой человек? Что у него на сердце? Вот Егор, я сразу сказала, честный и порядочный. И что Ве-ро-ничка твоя с ним одно целое тоже. Они будто сделаны из одного материала. Не могу объяснить.

Айша замахала руками, словно стараясь выловить из воздуха нужное слово.

– Я понимаю, о чём ты говоришь. Она очень похожа на папу. Они даже уголки загибают одинаково.

– Вот и я так сказала, что они целое. И про тебя сказала, что ты хорошая, что цветок одного садовника. И что любите вы друг друга очень. Но только между вами горе какое-то. – Айша как-то сжалась. Огляделась на наших мужчин, сидящих за столиком в отгороженном для нас пространстве, на детей, для которых установили настил с игрушками. А потом перешла на шёпот. – Такое горе между вами, словно вы ребёночка похоронили или что-то такое же страшное. И что оно между вами стоит, вздохнуть не даёт. Жжёт везде, горло перехватывает!

Она показала двумя руками себе под подбородок, словно перекрывая воздух. У меня подкатил к горлу ком. Слёзы защипали глаза. Часто моргая, я отвернулась, словно искала салфетку, чтобы протереть стол.

– Но вы потихоньку справляетесь. Мне кажется, что вчера, перед тем, как ты покрыла голову, вздохнула немножко. И он тоже. – Айше было ужасно неловко это всё говорить. Но и удержаться эта наивная простота не могла. – Мне кажется, вам за любовь Аллах ещё пошлёт ребёночка! Обязательно пошлёт!

Это было невыносимо! Пытка какая-то!

Я мотала головой, пытаясь прогнать нечаянные слёзы. А чтобы прекратить откровения Айши, постаралась сменить тему.

– А Исса тут при чём?

– В том-то и дело, что он ни при чём. Постоял рядом с тем, как ты любишь мужа, и согрелся случайно. Его так никто не любил. В сотую долю не любили, понимаешь? Вот он и вспыхнул. Я говорила Мохаммаду, что вас нельзя близко подпускать. Только он не слушал. Говорил, что брату пора взрослеть. Я боялась, что это приведёт к ссоре. Но Мохаммад сказал, что при выборе между деньгами и братом выберет брата. Да и ты не позволишь себя руками трогать. Не тот сорт.

Вроде бы я должна была обрадоваться, что Айша и о муже хорошо сказала, и обо мне. Но на душе было неприятно. Я помешивала в кастрюльке венчиком, а сама ёжилась от неловкого чувства. Словно кто-то заглянул в нашу спальню.

Шушукался за спиной, да ещё и Иссу этого притащил. Чтобы показать: смотри, вот такая тебе нужна. Ищи такую же. Айша продолжала болтать, не чувствуя моего настроения.

– Как же я рада! Как же рада! У вас с Иссой как-то миром сладилось. И он с поднятой головой, значит, ты его не задела, не оскорбила. И ты на него смотришь открыто. Значит и он тебя не обидел.

Айша посмотрела на меня с опаской. Словно ждала подтверждения. Словно продолжала за нас бояться. Мне её даже жалко стало, эту святую простоту.

– Не обидел. Мы хорошо поговорили.

– Мне кажется, он теперь на тебя, как на сестрёнку смотрит.

– Фантазёрка ты, Айша. Откуда ты всё это берёшь? У кого спрашиваешь?

Я отодвинула посуду в сторону. На стол выложила силиконовый коврик. Начала работать с карамелью.

– Да мне и не нужны слова. Мы же в Эмиратах мало говорим. Больше молча. Но взгляды красноречивее слов! Я по ним людей, как по книге читаю. Всё больше по глазам, да по улыбкам.

Теперь мне стало смешно. Я даже не пыталась скрыть улыбку, начиная формировать карамельный шарик для выдувания.

– Айша, мне кажется, что вы тут довольно много разговариваете. Гораздо больше, чем мы!

– Это только я такая! Я не тапочная.

– Не какая?

– Не такая, как все.

– Нетипичная?

– Да, точно! Я всё время болтаю. Махаммад иногда просит, чтобы я что-нибудь рассказывала. Я спрашиваю, что ему хочется, а он говорит, что всё равно что. Хоть алфавит. Он меня всё равно слушает как музыку. Ой, – удивилась она, – что это ты делаешь?

Я, поворачивая над горячей лампой кончик медной трубки, выдувала помпой карамельную сферу.

– Сладкий шар формирую.

– Ты умеешь делать съедобные шары? – изумилась Айша.

– Да, вот сейчас сделаю…

Договорить мне не дали. Айша заголосила с непередаваемым восторгом.

– Смотрите, смотрите же, что Да-рия умеет делать! Она дует шар, который станет конфетой!

К нам тут же кинулись мальчишки. Но я сказала, что работаю с горячим и им можно только смотреть издалека. Подходить к моему столу нельзя. Айша поставила стул напротив моего стола. Схватила мальчишек, усадила их к себе на колени. Мужчины встали поодаль.

Следующие минут 40, я делала совсем не то, что собиралась. За одной сферой я сделала вторую, 5-ю, 10-ю. Собиралась продолжить приготовление десерта, но Айша с мальчиками смотрели на меня с таким восторгом, словно я умела делать нечто волшебное. Хотя для них это так и выглядело.

Сначала я выдувала просто прозрачные сферы. Потом начала добавлять один цвет. Потом в ход пошло смешивание красителей. Дети верещали от восторга. Мужчины продолжали разговор, иногда поглядывая в мою сторону с улыбками.

Потом я поняла, что процесс напоминает выдувание стеклянных фигурок. Взяла щипчики и сформировала из одного, не ставшего шаром неправильного овала птичку. Защепила клювик, обозначила крылышки.

Дети были в восторге!

Я накрыла готовых суфлейных птенчиков скорлупой и оставила десерты в покое. Просто делала детям фигурки из карамели. Это был своеобразный аттракцион. Я даже вспомнила, как подрабатывала в студенчестве. Даже аниматором как-то была.

Постепенно я начала уставать, и Мохаммад пригласил всех к столу. Я сервировала десерты порционно. Каждую птичку накрыла яичной скорлупой из карамели. Остальные фигурки собрала на поднос и уложила пирамидой.

Все возбуждённо суетились. Рассаживались. Дети требовали стеклянных птиц. Айша пыталась образумить сыновей. Вероничка скакала вокруг столика с собранным сложным пазлом. Мужчины, размахивая руками, пытались закончить разговор.

Егор стоял ко мне спиной, а перед ним Махаммад. Его лица я не видела. Старалась побыстрее привести в порядок стол и присоединиться к остальным. Поднос с карамельными птичками стоял на моём столе.

Я думала, что отнесу блюдо, когда закончу складывать посуду. Но Исса предложил помощь. Это было приятно. К тому же, хотелось как-то поазать, что мы нормально общаемся.

Да просто казалось, что это хорошая идея!

А потом картинка стала крохотной. Всё пространство огромного парка сузилось до коридора в пару метров шириной. Шум голосов и визг шин на корте слились в единый приглушённый звук. А движения стали медленными, словно кто-то уменьшил скорость видео.

Исса улыбаясь, держа на одной руке поднос, двинулся в сторону Егора. Кивнул одному племяннику. Потрепал свободной рукой второго племянника по голове. Легко обогнул стоящий на пути стул.

И, продолжая движение, начал поднимать руку для обычного дружеского похлопывания по спине. Обычного. По спине.

Похлопывания Егора по спине!

Егора, который и дома не выносил, когда к спине прикасались в спокойной обстановке! Не мог сдержать ярости. Не контролировал себя в этот момент!

Я живо представила, что Исса хлопает Егора по спине, тот разворачивается навстречу. Как он набрасывается на Иссу и птички разлетаются во все стороны.

И разбиваются, вместе с надеждами на заключение контракта.

Меня тряхануло, словно я взялась за оголённый провод. Я рванулась вперёд. Звала Егора, но он не слышал в шуме голосов. Исса тоже меня не слышал.

Сердце колотилось в груди, норовя выскочить, сломав рёбра. Мир сузился до крепкой спины Егора, обтянутой тканью синей рубашки. И на её фоне, как дамоклов меч, поднимающейся руки Иссы.

Я не понимала, что делаю. В голове билось единственное желание, предотвратить столкновение мужчин в прямом и переносном смысле. Но и оттолкнуть Иссу я тоже не могла!

Что же делать?

Лучик света блеснул на клюве птички на подносе с карамелью. И я поняла!

Бросилась к разноцветным сладостям, уложенным в форме пирамиды, и рванула на себя блюдо. Птички вспорхнули и разъехались в стороны, словно собираясь взлететь.

Исса, потеряв равновесие, начал разворачиваться в мою сторону. Хотел поддержать поднос. А я не смогла удержаться на ногах и начала заваливаться на спину.

Поднос полетел следом. Сверху на меня свалилось блюдо. А потом с хрустальным звоном, перекрывающим даже визг тормозов с трека, посыпались, пикируя, карамельные птички.

Я упала, больно ударившись затылком, стукнувшись локтем и получив блюдом по правому предплечью. Исса свалил стул рядом, но на ногах удержался.

А когда надо мной склонился взволнованный Егор, мир начал двигаться с обычной скоростью.

Егор кинулся ко мне. Рывком поднял меня на руки.

– Что случилось? Где болит?

– Я упала, – ответила я громко. А потом шёпотом сказала на ухо. – Он хотел похлопать тебя по спине.