Стена, имеющая подпорку, не упадёт

Вокруг творилось что-то невообразимое. Все бегали, кричали. Сотрудники пытались привести в порядок площадку, послали за врачом. Вероника просочилась между людьми и ухватила Егора за ногу. У меня в груди защемило от этой картины. Огромный отец и хрупкая дочь.

Егор аккуратно, чтобы не толкнуть Вероничку, усадил меня в кресло, отгородив собой от остального мира. Дочку устроил рядом. Сам присел на корточки. Выключил оба наши переводные устройства. Ощупал меня напряжённым взглядом.

– Сильно ударилась?

– Теперь уже почти не болит.

– Голова кружится?

– Нет. И в глазах не двоится. – Постаралась уменьшить накал я.

Взгляд Егора стал чуть менее напряжённым.

– Врач нужен?

– Точно нет.

Теперь он смотрел непонятным взглядом. В нём было не только желание разобраться в ситуации и принять лучшее решение. Было в его почти синих махровых глазах ещё что-то. Сочувствие? Любовь?

– Что произошло?

Как же я соскучилась по таким быстрым разговорам. Чётким, ясным, по существу. И по ним тоже.

– Исса нёс блюдо с карамельными птичками. Он хотел хлопнуть тебя по спине. Я бы не докричалась сквозь шум. Поэтому побежала сама. Времени совсем не было. Я дёрнула блюдо. Исса постарался его удержать, и всё рассыпалось.

Егор смотрел таким плотным взглядом, который, казалось, можно потрогать руками. В него хотелось погружаться. Его хотелось чувствовать на своей коже. Пушистый, тёплый, родной.

Серьёзный до жути, но безопасный для меня.

Я застеснялась своих мыслей. Прижала Вероничку ближе. Пригладила её кудряшки, собранные в хвостики. Она прижалась в ответ. Взгляд Егора стал ещё теплее.

– Зачем ты это сделала? Могла же пораниться.

Он ждал. Ему было важно что я отвечу. А я не знала, чего он хочет. Поэтому сказала как думала.

– Чтобы он не прикоснулся к твоей спине. Ты не любишь этого. Им не надо было это знать. Словами как-то глупо получается, коряво.

– Отлично у тебя всё получается. – Он опустил взгляд на Вероничку. Снова в глаза. – Защитить хотела? Зачем? Это не входит в наш контракт.

А вот это было обидно. Обожгло лицо, словно пощёчина. Зачем он так?

– В контракт не входит, а в жизнь входит! Давай заканчивать разговоры. Вон все уже выстроились в линию. Исса, как на шарнирах, подскакивает от нетерпения.

Егор моргнул, обернулся к принимающей стороне. Те стояли своим привычным порядком. Мохаммад с Иссой впереди. Позади Айша, пытающаяся что-то объяснить сыновьям.

Старший брат смотрел удовлетворённо. Словно ему удалось что-то значительное. Почему-то я подумала о том, что так бы он смотрел на первый урожай дерева, которое посадил своими руками. Он наслаждался результатом, который ждал. Величественно, спокойно, неподвижно.

Исса, наоборот, даже стоя, был похож на бурю в стакане. По нему словно прокатывалась рябь эмоций. Нетерпение, обеспокоенность, злость, нежность. Казалось, что его может разорвать изнутри.

Я улыбнулась ему ободряюще, и он замер.

– Спасибо, – прошептал Егор. Он включил наши переводные устройства. Погладил Вероничку по голове. Хотел прикоснуться ко мне, но не решился. Здешние традиции не поощряли публичных прикосновений. И я почувствовала, как мне их не хватило!

Егор ободряюще улыбнулся, поднялся на ноги. Еле заметно кивнул и своей фирменной походкой хищника, направился к мужчинам. Исса размахивал руками. Егор кивал, что-то говорил в ответ.

Потом они двинулись к нам. Это было даже как-то страшновато. Я вскочила на ноги и подняла Вероничку. Она тут же схватилась за мою руку. Прижалась ближе. Мохаммада это тоже удовлетворило.

Исса извинился перед Егором. Сказал, что всё это вышло случайно. Что у него не было дурных намерений. Что он уважает нашу семью и прочее, прочее, прочее. Егор отвечал в тон. Что мы принимаем извинения и тоже извиняемся за нечаянный инцидент.

Я молчала. Мохаммад всё это время рассматривал исключительно меня. Когда все извинения были приняты, мужчины пожали друг другу руки и прошли за стол. А когда подали птичек, накрытых карамельной сферой, наступила тишина.

Я показала, как разбить «яичную скорлупу» и зачерпнуть суфле в форме птенца со сладкими осколками сахара. Им действительно понравилось. Особенно детям. Они даже выходили из парка развлечений, размахивая руками, словно крыльями.

А утром Егор ворвался в мою комнату с сумасшедшими глазами. Схватил меня на руки и закружил.

– Они подписывают договор, Даша! Всё получилось! Контракт наш!

Дальше время неслось с бешеной скоростью. Егор уехал один. Вернулся с кейсом, счастливой улыбкой и приглашением на праздничный ужин. Мы отмечали в чудесном ресторане мирового уровня.

Мохаммад сказал нам много тёплых слов. Особенно меня тронула местная пословица: «Стена, имеющая подпорку, не упадёт». При этом он смотрел на нас с Вероничкой. Тепло. С уважением.

Егор отвечал достойно. Без подобострастия, на равных. Я им по-настоящему гордилась. Радовалась, что он окреп. Поднялся на такой высокий уровень. Гордилась даже понимая, что этой светлой радости мне остались считаные минутки.

Знала, что уже завтра мы вернёмся в обычную жизнь. Каждый в свою. Он к своим новейшим технологиям. Я к пепелищу.

Но расплакалась я позже, когда вручали подарки. Исса подарил нашей семье золотое украшение в форме моего десерта. Золотую птичку размером с ладонь в золотой, словно уже разбитой ложкой, сфере.

Вероничку так обрадовал подарок, что она постаралась взять его в ладошки. Но слиток был иаким тяжёлым, что мне пришлось его подхватить. Дочка погладила его пальчиками. Рассмотрела со всех сторон. Восхищённо.

А потом отстегнула свой любимый значок с ёжиком несущим клубнички и вручила совершенно обалдевшему арабу. Мы с Айшей расплакались.

В самолёт мы садились с настроением, навеянным сказочным приёмом. Улыбались. Тихо. Светло. Словно предчувствуя счастливую жизнь, которая начнётся завтра. В ожидании волшебства и света.

Но уже в середине полёта Веронике стало плохо. У неё поднялась температура, заболел живот. Я давала таблетки, обтирала её мокрыми салфетками, но легче дочери не становилось.

Мы промучались около 3 часов и с трапа самолёта поехали не домой, а в частную больницу. Втроём.