Глава 27. Наташа и Руслан

От лица Наташи

Я резко затормозила у светофора, едва не пролетев на красный.

Руки дрожали на руле так, что пришлось сжать его до боли.

В зеркале заднего вида отражались мои глаза — широко открытые, с тушью, размазанной до висков.

Она беременна!

Наверняка от Руслана.

Такая святоша как моя сестра точно не будет изменять.

Преданная как собака.

Понятно теперь почему Руслан так жёстко к ней, иначе бы она его никогда не оставила, узнав о болезни…

Я ударила ладонью по рулю с такой злостью и силой, что онемела рука.

Почему она? Почему не я?

В голове всплыло её бледное лицо на больничной подушке.

Как я держала её холодные пальцы.

Как её глаза умоляли не говорить Руслану.

Слабая. Такая слабая. Простушка. Глупышка. А ребёнка выносить может…

Я злилась на судьбу и на то как она несправедлива к таким как я.

Ведь у меня всё есть, всё для того, чтобы воспитать ребёнка.

В отличие от Нади, которая ничего никогда сама не могла…

Я резко рванула с места, когда загорелся зелёный.

— Она ничего не сможет ему дать, — вслух проговорила я пустой машине.

Но в груди скребло другое.

А если сможет?

Когда я вернулась на вечеринку, то я нашла Руслана взглядом.

Я подошла, взяла его стакан из рук и допила залпом.

— Вечер перестал быть томным… — съязвил он.

Я провела пальцем по краю бокала, размазывая кроваво-красный след от помады.

— Устраняла временные трудности, дорогой.

Руслан смерил меня взглядом полным презрения…

Мне становилось тошно от самой себя, но я не из тех, кто отступают.

Я хочу Руслана, и я всё сделаю для того, чтобы он стал моим…

И он ничего не должен знать о ребёнке от Нади. Не сейчас. Не от меня.

Но если она потеряет этого ребёнка... Разве это не будет справедливостью?

Справедливостью по отношению к тому, что я не могу выносить никакого…

Я закусила губу до крови, чувствуя, как старые шрамы на душе снова начинают гореть.

Руслан он в пятый раз проверял телефон.

Его пальцы нервно стучали по экрану, наверняка хочет Наде написать.

Но только вот что он скажет ей?

Сам загнал себя в ловушку.

Я усмехнулась.

— Исчезла, — бросила я, отнимая у него бокал с вином. — нас избегает.

Он вздрогнул, будто забыл о моём существовании.

— Где Надя? — голос его был хриплым, как после долгого молчания.

Всегда она.

Только она.

Даже когда её нет — она между нами.

Неужели так будет всегда?!

Кислый вкус ревности заполз в рот.

Я резко поставила бокал на стол.

— Тебе бы не о ней думать, — губы сами растянулись в злую ухмылку, — а о нашем ребёнке.

Руслан замер. Буквально. Даже дыхание остановилось.

— Каком... ребёнке? — спросил он ошалело.

Я медленно провела рукой по всегда плоскому животу, наслаждаясь моментом.

— Нашем. Твоём и моём.

В его глазах промелькнул — шок, ужас, паника…

Я улыбнулась, буквально пропитавшись его эмоциями.

Ну наконец-то хоть что-то…

— Ты врёшь, — он схватил меня за запястье.

Я не отстранилась.

Пусть чувствует, как спокойно бьётся пульс.

— Проверим? — прошептала я. — Анализы. УЗИ. Всё, что захочешь.

Он отпустил мою руку, будто обжёгся.

Я повернулась к нему спиной, зная, что он смотрит мне вслед.

Пусть теперь попробует думать о Наде.

Мигом забудет.

Все мысли будут обо мне.

Что будет дальше?

А дальше я придумаю как мне быть…

Я шла к выходу, чувствуя вкус победы на губах.

Ложь была слаще любого вина.

От лица Руслана

Тьма сгустилась у меня перед глазами, когда её слова вонзились в сознание.

Я догнал девушку и резко развернул к себе.

— Ты... что наделала? Как так получилось? — голос мой раскололся пополам, как сухое дерево под ударом топора.

Наташа стояла передо мной, подбоченясь, её алые ногти сверкали в свете люстры, будто капли крови.

— Мы оба знаем, кто к кому лез, — её губы растянулись в холодной улыбке.

Ложь.

Всё ложь.

Я сжал кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Я ничего не помню. Ничего. Только её кофе. Только провал в памяти...

— При такой дозе запрещённых веществ в крови, — прошипел я, шагнув вперёд, — я даже встать не смог бы, не то что...

Она фыркнула, отбрасывая каштановую прядь:

— О, значит, помнишь про дозу? Интересно, что ещё? Может ты притворяешься, будто ничего не помнишь?

В груди что-то оборвалось.

— Доказательства, — выдохнул я. — Анализы. УЗИ. Всё.

Наташа медленно провела рукой по животу, её глаза блестели, как у загнанного зверя.

— Хочешь посмотреть, как твой ребёнок растёт у меня внутри? — её голос дрогнул. — Запланируй поездку в клинику.

Она развернулась и ушла, оставив меня стоять среди смеющихся гостей.

Если она врёт — я уничтожу её. Если нет...

Это крах всего!

Я думал, что на мне прервётся круг этих бесконечных страданий.

Страданий от отца или сына. От дочери своему ребёнку…

Я поднял голову и посмотрел в небо, которое начинало темнеть.

Я был уничтожен, раздавлен, я погиб.

Я тысячу и тысячу раз умер за одну секунду, стоя вот так посреди смеющейся толпы.

Я сгрёб со стола чей-то бокал и выпил залпом.

Вино было горьким, как правда, которую я боялся узнать.

Не может же Наташа врать?! Или может?