Глава 32. Надя

Меня выписали.

Я чувствовала облегчение.

Хорошо было бы уйти из казённых синих стен в своё уютное домашнее гнёздышко…

Слова врача: «Всё в порядке, можете ехать домой», должны были звучать как освобождение.

Но почему-то в груди оставалась странная тяжесть.

Может, от этих бесконечных больничных стен, пропахших лекарствами и тоской.

Или от того, что впервые за долгое время я оставалась наедине со своими мыслями — без работы, без суеты, без необходимости притворяться сильной.

Я опустила руку на животик и с улыбкой проговорила:

— Сына, я очень тебя хочу, и не хочу, чтобы ты от меня сбежал. Я буду любить тебя за маму, за папу, за тётю, за бабушек и дедушек. За всех, мой малыш.

Я ждала Валю у главного входа.

Морозов, как всегда практичный, прислал такси вместо себя.

Он и так много делал для меня.

Даже было как-то неудобно…

«Занят на совещании» — гласило сообщение Даниила Фёдоровича.

И хорошо.

Сейчас мне было не до его заботы, этой смеси делового интереса и чего-то ещё, чего я не хотела разбирать.

По крайней мере, пока.

Сумка с вещами казалась непосильно тяжёлой.

Я медленно шла по коридору, когда вдруг...

Остановилась как вкопанная, увидев Руслана.

Он стоял у окна в конце коридора, и первая, что мелькнула в голове: что он здесь делает?

Вторая: боже, как он изменился...

Надя не узнавала мужчину за которого когда-то вышла замуж.

Того Руслана, который уходил от неё с высоко поднятой головой, уверенный в своём выборе, больше не существовало.

Перед ней стояла... нет, даже не стоял, а скорее держался у подоконника, его тень.

Нет, он был всё также крепок, но что-то в нём неуловимо изменилось.

Но что могло случиться?

На празднике он ещё был в порядке…

Или я просто была невнимательна к нему.

Лицо немного осунулось, под глазами пролегли тени.

Он будто не спал сутками…

Может работа?

Он что-то шептал, глядя в окно, и пальцы его нервно барабанили по пластиковому подоконнику.

Я невольно отпрянула за угол.

Сердце бешено колотилось, в висках стучало.

Что он здесь делает?

Проведывает кого-то?

Где-то вдали раздались шаги и я инстинктивно прижалась к стене.

Мои пальцы вцепились в ремень сумки так, что я почувствовала напряжение.

Нет, это не моё дело.

Он сам сделал свой выбор.

Сам ушёл к Наташе.

Пусть теперь разбирается со своими проблемами сам или с её помощью.

Но почему тогда он выглядит так измождённо?

Почему я все ещё смотрела на него, отмечая каждую новую морщину, каждый признак того, что с ним явно что-то не так?

Руслан вдруг схватился за стену, его лицо исказила гримаса боли.

Он что-то искал в кармане, руки дрожали.

— Надя! — голос Вали раздался с другой стороны коридора.

Я резко выпрямилась, сделала шаг назад.

Ещё один взгляд на Руслана и я решительно повернулась к выходу.

Но вопрос уже засел в голове, как заноза: что же случилось с человеком, за которого я когда-то вышла замуж?

Я сидела в такси, сжимая телефон в потных ладонях, и не могла отогнать от себя его образ.

Валя сидела рядом и что-то оживлённо щебетала.

А я всё не могла отогнать от себя мысли о Руслане…

Но не тот Руслан, который уходил от меня с холодными глазами и твёрдым шагом.

А тот, что стоял в больничном коридоре, как будто постаревший, сгорбленный, с трясущимися руками.

Что с ним?

Вопрос крутился в голове, как назойливая муха.

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить этот поток, но он звучал только громче.

Такси медленно ползло по улице, дождь стучал по крыше, превращая город в размытое пятно.

Я смотрела в окно, но видела не серые дома, а его бледное лицо.

Зачем мне это?

Он сделал свой выбор.

Он ушёл.

Он не интересуется мною.

Но…

Но я помнила и другого Руслана.

Того, кто смеялся, обнимая меня по утрам.

Того, что носил меня на руках, когда я уставала.

Того, чьи глаза светились, когда он говорил о нашем будущем.

Но это всё в прошлом…

А если он серьёзно болен?

Нет, не может быть.

Он всегда был крепким, сильным.

Наверное, это что-то инфекционное.

Или отравился.

Я почти простонала, пытаясь вновь отогнать от себя мысли о нём.

С одной стороны, мы всё ещё официально муж и жена.

Хоть и живём отдельно.

С другой – он мне теперь чужой человек.

Но меня накрыло воспоминанием.

Ещё в начале брака, я болела гриппом.

Температура под сорок.

Свет дороги стал размываться перед моими глазами.

Я вспомнила нашу маленькую спальню.

Жаркий июльский вечер. Я, горящая в лихорадке, и он...

Руслан не спал тогда трое суток.

Приносил чай с малиной.

Менял компрессы, которые тут же становились горячими.

Когда мне становилось грустно, он держал мою руку и читал вслух мой любимый роман, хотя ненавидел эту «женскую писанину».

Я так погрузилась в воспоминания, что вдруг почувствовала на своей щеке прикосновение его больших крепких ладоней, таких нежных в тот момент.

Я кричала на него, когда он заставлял меня пить лекарства.

Бросала в него подушку.

А он... он просто улыбался своими уставшими глазами и говорил: «Всё хорошо, солнышко, ты скоро поправишься».

Раздался клаксон такси и я вновь вынырнула в реальность.

Боже, зачем я это вспомнила?

Именно сейчас?

После всего, что было?

Может, это больница так действует: стирает время, смешивает прошлое и настоящее.

Или... или это я сама устала злиться.

Я закрыла глаза, но передо мной снова встал образ мужа — его усталое лицо, тёмные круги под глазами, но при этом такая твёрдая уверенность, что она поправится.

Такая забота, от которой тогда хотелось плакать.

А теперь Руслан сам стоял в больнице и выглядел таким беспомощным.

И рядом с ним не было никого...

Я резко открыла глаза.

Нет.

Нет-нет-нет.

Это не моя забота.

Не моя ответственность. Он сделал свой выбор.

Он гад, предатель и изменник...

Но в груди всё равно что-то дрогнуло. Что-то тёплое и колючее одновременно.

Такси остановилось у моего дома.

Надя вышла, но не сразу направилась к подъезду.

Она стояла под дождём, чувствуя, как капли стекают по лицу, смешиваясь со слезами, которых она не разрешала себе проливать.

Я не хочу его назад.

Я не простила.

Но…

Но я должна узнать.

Хотя бы просто узнать, что с ним.