Глава 36. Надя

Впервые за долгие месяцы я проснулась от звонка будильника, а не от тяжёлых мыслей.

За окном светило солнце, и его лучи играли на стене занавесками-бабочками, которые я купила на прошлой неделе.

Я потянулась, и моя рука легла на едва заметную выпуклость под одеялом.

Тихое, чудесное «доброе утро».

Её дни обрели новый, спасительный ритм.

Чёткий, предсказуемый, целительный.

Семь утра. Зарядка для будущих мам под негромкую музыку. Не для фигуры — для настроения. Чтобы тело было сильным и послушным.

В восемь — завтрак. Творог с ягодами, который я теперь ем без отвращения, а с мыслью: «Это для тебя, малыш». Плюс чай из душистых трав.

В девять — работа (как бы не хотелось иногда полениться, но позволить себе расслабиться я не могла). Я включала ноутбук на кухонном столе. Документы от Даниила Фёдоровича, расчёты, проекты. Я погружалась в цифры и схемы, и это было как медитация. Мир, где всё логично, всё можно просчитать и исправить. Мой островок стабильности.

Я работала сосредоточенно, делая перерывы каждые сорок минут, чтобы пройтись, выпить стакан воды, посмотреть в окно на двор.

В час выходила на прогулку в ближайшем сквере. Я вдыхала запах влажной после дождя земли и первых осенних листьев. Гуляла не спеша, прислушиваясь к себе. Иногда я разговаривала с сынулей. Рассказывала о том, что видела, о своих планах, о том, как будет выглядеть его комната. Мне не было одиноко.

В три обед и короткий сон. Я засыпала под тихую, спокойную музыку и почти никогда не видела кошмаров.

В пять часов — время для себя. Иногда — курсы для будущих мам, где я молча слушала других, чувствуя себя частью чего-то большего. Иногда — чтение книг по дизайну, планирование своего возрождённого «Уютного офиса». Я уже придумала новое название — «Гнездо». Для меня и для всех, кто хочет создать свой уют.

Вечером я готовила простой ужин, включала какой-нибудь старый добрый фильм и чувствовала, как по дому разливается мир. Мой мир. Выстроенный своими руками, кирпичик за кирпичиком.

Я не думала о Руслане. Вернее, почти не думала. Иногда его образ всплывал, как старая фотография, — без боли, с лёгкой грустью, как о чём-то давно прошедшем и не имеющем ко мне отношения. Я не злилась на Наташу. Мне было почти жаль её. Её суету, её вечную погоню за тем, что у меня было просто так.

Перед сном телефон коротко уведомил о новом сообщении. Я уже лежала в постели, почти заснув, и автоматически протянула руку к тумбочке. Ожидала уведомление от приложения для беременных или напоминание о завтрашней встрече.

Но это было письмо от моего юриста. Короткое, сухое, деловое: «Надежда, решение суда вступило в законную силу. Брак расторгнут. Свидетельство можете получить в ЗАГСе».

Я перечитала сообщение три раза. Сначала просто не понимая слов, потом впитывая их значение. Никакой бури. Никакой боли. Только странная, оглушающая тишина внутри.

Я положила телефон обратно, перевернулась на бок и закрыла глаза. Ждала, что нахлынет. Боль. Тоска. Гнев. Но пришло лишь ощущение… пустоты. Как будто отзвучал долгий и не самый красивый аккорд, и наступила тишина. И в этой тишине было спокойно.

Я уснула глубоким, безмятежным сном, впервые за многие месяцы не ворочаясь до утра.

***

Утром я поехала в ЗАГС. Без спешки, без дрожи в руках. За окном такси мелькал осенний город, золотой и багряный. Я смотрела на него и чувствовала себя не участницей драмы, а просто зрителем, едущим по своим делам.

В здании пахло официальностью и старыми книгами. Я получила свой номер в электронной очереди, села на пластиковый стул и ждала. Рядом счастливые пары подавали заявления на брак, их глаза сияли. Я смотрела на них без зависти, с тихой, светлой грустью.

На табло менялись номера и мелькнул и мой.

Я подошла к окошку. Женщина с усталым лицом протянула мне документ, окончательную точку в наших с Русланом отношениях. Я машинально расписалась в журнале.

— Поздравляю, — буркнула работница ЗАГСа, уже глядя на следующего в очереди.

Я вначале смутилась, но затем улыбнулась. И вправду! Да. Меня можно поздравить.

Я вышла на улицу. Осеннее солнце било в глаза, и я подняла руку, чтобы прикрыться. Ветер трепал волосы и края свидетельства о расторжении брака в моей руке.

Я остановилась на ступенях, развернула его.

РАСТОРГНУТ.

И тут меня накрыло. Не грусть. Не боль.

Свобода.

Официальная, безоговорочная, закреплённая печатью. Я сделала глубокий вдох и воздух не застрял в груди колючим комом, мне удалось вздохнуть легко и полной грудью, наполняя меня холодным осенним воздухом, запахом прелых листьев и… будущим.

Я больше не была его женой. Ничьей. Я снова была просто Надей. Надей, которая ждёт ребёнка. У которой есть работа, планы, дом и вся жизнь впереди.

Я сунула свидетельство в сумку, застегнула пальто и твёрдо ступила на асфальт, по которому шла уже одна, но не одинокая. Я была свободна.

Сегодня ещё было первое занятие в школе для будущих мам. Мне было радостно!

Я отпросилась у Даниила Фёдоровича на пару часов пораньше. Он кивнул с той своей лёгкой, понимающей улыбкой и пожелал удачи.

Дорога до центра показалась вечностью. Я нервничала, хотя сама не понимала, почему. Перебирала в уме список вопросов, которые приготовила тренеру, проверяла, всё ли взяла в сумке.

Занятие должно было проходить в светлом, уютном зале с мягкими матами и огромными зеркалами. Воздух пах аромамаслами лаванды и чем-то сладким. Я вошла одной из последних и замерла на пороге.

Пара. Пара. Ещё пара.

Весь зал был заполнен женщинами и рядом с каждой мужчина. Кто-то держал за руку, кто-то уже усаживал свою спутницу на мат, подкладывая подушку, кто-то смешно щупал её живот, слушая советы тренера.

Я стояла одна с своим одиноким животиком и внезапно почувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Глупая, иррациональная обида подкатила к горлу. Я была готова развернуться и уйти.

— Добрый вечер! Проходите, проходите, места ещё есть! — весёлый голос тренера, молодой женщины в удобной форме, вывел меня из ступора. — А где ваш папа? Опоздал? — беззаботно спросила она, оглядывая меня.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Что-то бодрое и независимое. «Я сама». «Мне не нужна помощь». «Я справлюсь». Но слова застряли в горле комом. Я просто стояла, чувствуя, как краснею, и ненавидя себя за эту слабость.

Неловкая пауза затянулась. Несколько пар обернулись на нас с любопытством. Я видела их взгляды — лёгкое недоумение, жалость. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

И вдруг сзади, прямо у меня над ухом, раздался спокойный, уверенный мужской баритон, который я узнала бы из тысячи.

— Простите, что задержался. Парковка — это что-то с чем-то. Я здесь.

Время остановилось. Кровь ударила в виски. Это не мог быть он. Это было невозможно.