Глава 37. Надя

Я медленно, очень медленно обернулась, потому что сперва мне показалось, что это мираж.

Передо мной стоял Даниил Фёдорович Морозов.

В неофициальном свитере и джинсах, с лёгкой небритостью и уверенной улыбкой.

В его руках была пара подушек, которые он, видимо, прихватил из машины.

Я не могла вымолвить ни слова.

Я просто смотрела на него, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу.

От неожиданности, от облегчения, от того, что на меня перестанут все глазеть.

— Всё в порядке? — тихо спросил он, его глаза смотрели на меня без тени насмешки или жалости.

Только с пониманием и той самой твёрдой поддержкой, которую он всегда мне предлагал.

Я смогла лишь кивнуть, боясь, что если открою рот, то расплачусь тут же, на пороге, перед всеми.

— О, ну вот и папаша. Ох, уж эти папки, — проворчала не зло обучающая.

— Это не… — начала было я.

— Папа, — твёрдо произнёс Даниил Фёдорович и приобнял меня за талию.

Я замерла не зная, что ответить и беспомощно посмотрела на женщину.

— Куда нам? — заговорил мой босс вновь.

— Располагайтесь… — женщина пошарила по залу глазами и определила нас поближе к окну.

Зал был наполнен мягким светом и тихой, умиротворяющей музыкой.

По стенам висели плакаты с изображением счастливых семей, а в центре на матах сидели пары.

Мы с Даниилом Фёдоровичем устроились чуть в стороне.

Я всё ещё не могла прийти в себя от его появления.

— Вы совсем не обязаны были это делать, — прошептала я, пока тренер раздавала бандажи для поддержки живота.

— Я знаю, — так же тихо ответил он, принимая из её рук два длинных полотна ткани. — Но представьте мою взбеленившуюся совесть, если бы мой лучший сотрудник занимался самым важным в его жизни в одиночку. Я бы этого не пережил.

Он сказал это с такой напускной деловитостью и серьёзностью, что я невольно улыбнулась.

Врал же…

Но решила отложить важный разговор на потом.

Напряжение немного спало.

В зале стоял галдёж.

Тренер хлопнула в ладоши всех призвав к порядку и наконец установилась относительная тишина.

— Здравствуйте, мамаши и папаши! Я ваш тренер по материнству… — она запнулась, когда услышала недовольный мужской рокот, улыбнувшись продолжила, — и отцовства. Зову меня Алина. И сейчас я покажу вам как правильно поддерживать спину и снимать нагрузку с поясницы…

Даниил внимательно слушал, его обычно сосредоточенное на рабочих графиках лицо теперь было обращено к простым тканевым лентам.

Основательный мужчина.

— Вот так, — он неожиданно ловко перекинул ремень у меня за спиной, создавая поддерживающую петлю. Его пальцы случайно коснулись моей шеи, и я вздрогнула. — Хм, — он мгновенно отстранился, его взгляд стал деловым. — Кажется, нужно затянуть чуть сильнее.

— Нормально, — выдохнула я, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Спасибо.

Он был удивительно собран.

Держался с лёгкой, ненавязчивой учтивостью, без намёка на флирт.

Но в его движениях была такая точная, выверенная забота, что становилось тепло на душе.

Оказывается мне было это необходимо и даже очень…

— Следующее упражнение — парное, — объявила Алина. — Папы встают сзади и поддерживают маму под руки, помогая ей присесть глубже.

Я замерла.

Это было уже слишком, если честно.

— Кажется, это не совсем профессионально, — пробормотала я, глядя в пол.

— Абсолютно согласен, — кивнул Даниил. — Поэтому мы будем делать это как коллеги. Страхуя друг друга. Никаких лишних интерпретаций.

Он встал сзади, аккуратно положил руки мне на плечи.

Его прикосновение было твёрдым и совершенно безопасным.

— Готовы? — его голос прозвучал прямо над ухом, низко и спокойно.

— Да, — мой собственный голос дрогнул.

Он не давил, не пытался руководить.

Он просто был опорой.

Той самой стеной, о которую можно было откинуться, не боясь упасть.

Как босс, так и… мужчина?

И в этой простоте было что-то такое искреннее, что у меня вдруг защемило сердце.

— Вы... удивительно справляетесь, — не удержалась я, когда мы сели отдыхать на маты.

— У меня есть младшие сестры, — он улыбнулся, впервые за вечер — по-настоящему, неофициально. — И двое племянников. А ещё один целый сын. Некоторый опыт имеется.

— А я думала, вы только договоры и акции на уме держите.

— И то, и другое, — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая тёплая искорка, которую я иногда ловила в офисе. — Но некоторые вещи важнее отчётности.

В этот момент тренер попросила «папаш» помассировать плечи «мамашам».

Даниил без колебаний развернулся ко мне спиной.

— Ваша очередь. А то вечно у меня шея и плечи затекают от сидения за столом.

Я рассмеялась.

И осторожно, почти несмело, начала разминать его напряжённые, твёрдые плечи.

Он тихо застонал от удовольствия.

— Вот это да... Надежда, вы скрываете талант. Может, нагрузим вас ещё и этими обязанностями?

— Только если повысите зарплату, — слегка огрызнулась я, но с улыбкой.

— Ого, Надежда, да вы акула империализма, — шутливо проворчал Даниил.

— А то, — хохотнула я и мы искренне улыбнулись друг другу.

В конце занятия все пары легли на маты, а «папаши» гладили «животики» и говорили что-то малышам.

Мы лежали рядом, и воздух между нами снова натянулся струной.

— Можете не участвовать, — тихо сказала я, глядя в потолок.

Мы лежали на мягких матах, и тихая музыка, словно тёплое одеяло, накрывала весь зал.

Ладони других мужчин нежно лежали на животах их жён, и они что-то шептали своим ещё не рождённым детям — обещания, признания, мечты.

Воздух был густым и сладким от этой всеобщей нежности.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

Моя рука сама лежала на ещё не круглом, но уже достаточно выпирающем животике, а Даниил устроился рядом, соблюдая вежливую дистанцию.

Я уже мысленно готовилась к неловкости, которую мы так успешно избегали за весь сегодняшний вечер.

— А теперь, папаши, можете сказать своему малышу что-то особенное. Он всё слышит и чувствует вашу любовь, — произнесла Алина мягко.

Надя замерла, готовая тут же освободить Даниила от этой миссии.

Но он уже приподнялся на локте и повернулся к ней.

Его глаза в мягком свете зала светились лёгкой, почти озорной искоркой.

Он наклонился к моему животу совсем не так, как это делали другие отцы — не с благоговением, а с какой-то дружеской, почти заговорщической уверенностью.

Его губы оказались в сантиметре от моей кофточки, и дыхание, тёплое и лёгкое, коснулось кожи через ткань.

И он прошептал низким, деловым, но до смешного серьёзным шёпотом, каким обычно обсуждал условия контракта:

— Слушай сюда, будущий сотрудник. Готовься к строгому дедлайну в конце каждого квартала. Обещаю цивилизованные условия труда, полный соцпакет и лояльное руководство. И… пожалуйста, пощади мамину спину во время выхода… в проект.

Он произнёс это с такой невозмутимой серьёзностью, что я сначала не поняла.

А потом из меня вырвался сдавленный смешок, который я тщетно пыталась сдержать.

Я фыркнула, затем рассмеялась по-настоящему — тихо, счастливо, чувствуя, как внутри всё наполняется лёгкостью и теплом.

Даниил отстранился, и на его обычно сдержанном лице расплылась самая настоящая, победная улыбка.

Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни намёка на панибратство или флирт — только чистая, светлая радость от того, что он смог меня рассмешить.

— Вы совсем сумасшедший, — выдохнула я, вытирая слезу смеха с уголка глаза. — Он же теперь будет требовать оплачиваемый декретный отпуск и служебную коляску.

— Я к этому готов, — с деловым видом ответил Даниил, снова укладываясь на мат рядом. — В нашем отделе поощряется инициатива. Главное — чтобы график сна совпадал с рабочим.

Мы лежали и смотрели в потолок, и я чувствовала, как смех ещё пульсирует где-то глубоко внутри, согревая меня лучше любого одеяла.

И в этот момент я поняла, что всё — вся эта история с Русланом, вся боль — осталась где-то далеко-далеко.

Прямо сейчас и здесь, рядом с этим удивительным человеком, мне было… хорошо.