Глава 39. Надя и Руслан

От лица Нади

Мы вышли из тёплого, пахнущего корицей и кофе уюта прямо в прохладный осенний день.

Я ещё смеялась над последней шуткой Даниила, чувствуя лёгкость и щекочущую ожиданием чего-то хорошего, свободу после нашего разговора.

Воздух был свежим, и будущее, впервые за долгое время, казалось не пугающим, а полным тихой, обнадёживающей ясности.

И тут я увидела Руслана.

Он как будто свалился на наши головы с неба и у меня перехватило дыхание.

Руслан.

Но не тот бледный, измождённый человек из больничной палаты.

Передо мной стоял... прежний Руслан.

С уверенной осанкой, румянцем на щеках, сияющими глазами.

Он выглядел настолько здоровым и полным сил, что на мгновение мне показалось — всё, что было до этого, просто дурной сон.

Его взгляд скользнул по мне, по Даниилу, и... задержался на моей руке, инстинктивно лежавшей на животе.

В его глазах мелькнуло сначала недоумение, затем — медленное, леденящее душу осознание.

Я увидела, как его лицо, бывшее когда-то родным, а теперь — чужое, стало каменным.

Как напряглись скулы, заиграли желваки.

«Он знает. Он всё понял. Он же видит...» — эта мысль ударила в виски, заставив сердце бешено колотиться.

Паника, острая и липкая, сжала горло.

Я замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как предательски выдаёт меня мой собственный живот.

Он сейчас всё узнает и заберёт моего мальчика как только я рожу!

— Руслан, — произнёс Даниил спокойным, обезоруживающим тоном, делая шаг вперёд, как бы пытаясь оградить меня. — Как ты? Я слышал, тебе стало лучше.

Но было уже поздно.

Руслан двинулся с места с неожиданной для его недавней слабости яростью.

Его ладонь сжалась в кулак и со всей силы, с короткого размаха, врезалась в лицо Даниилу.

Глухой звук удара прозвучал нереально громко в осенней суете города.

Вокруг уже стали собираться праздные зеваки.

Я вскрикнула, отпрянув назад.

Даниил, не ожидавший такого, пошатнулся и прислонился к стене кофейни, прижимая ладонь к окровавленному рту.

Его глаза выражали не столько боль, сколько полное недоумение и... что-то похожее на жалость.

— Ты! — прошипел Руслан, его голос был надтреснутым и хриплым, всё же болеет, и даже его цветущий вид это не исправит, либо ещё не выздоровел до конца. — Сразу после того, как я оставил свою жену принялся за неё, да?! Ещё небось постель после меня не остыла?!

Руслан нарывался.

Даниил напрягся.

И мужчины схлестнулись.

Порывистая, слепая ярость Руслана и сдержанная, оборонительная собранность Даниила, который явно не хотел отвечать тем же, но вынужден был защищаться.

Руслан двигался резко, почти судорожно.

Что-то было не так.

Это не сила.

Руслан будто хотел, чтобы Даниил как можно сильнее приложил его, а Морозов не хотел, он лишь оборонялся.

— Прекратите! — крикнула я надрывно от отчаяния и ужаса от безобразной сцены. — Немедленно прекратите! Руслан, ты с ума сошёл!

Но они не слышали меня.

Два мира сошлись в жестокой, бессмысленной схватке на холодном асфальте, а я стояла рядом, с моим любимым ребёнком под сердцем, и чувствовала, как внутри меня всё замирает от леденящего ужаса.

Как мы до такого докатились?!

Даниил оттолкнул Руслана и тот не стал больше нападать.

Оба мужчины смотрели друг на друга волком и тяжело дышали.

Даниил вытер кровь с губ тыльной стороной ладони, его взгляд был твёрдым и холодным, как лёд.

Руслан стоял, сгорбившись, опираясь руками на колени, и его «здоровый» вид теперь казался жалкой подделкой — лицо было серым, воздух свистел в груди.

Но ненависть в его глазах горела по-прежнему ярко.

— Ну что, быстро устроилась? — прошипел Руслан, глядя на меня с таким презрением, что мне стало физически больно. — Когда только успела? А, Надя?

Я открыла рот, но слова застряли в горле комом стыда и гнева.

Я посмотрела на Даниила, умоляя его глазами: «Солги. Скажи, что угодно. Спаси меня от этого позора».

Даниил встретил мой взгляд.

В его глазах была буря, но голос прозвучал на удивление спокойно и ровно, как будто он обсуждал условия контракта, а не участвовал в уличной драке.

— Руслан, Надя с тобой в разводе, — произнёс он, отчеканивая каждое слово. — То, с кем и как она проводит время, больше не твоё дело. Усвой это.

— Моё дело! — Руслан выпрямился, и его голос сорвался на хриплый крик. — Года не прошло с нашего развода, её ребёнка запишут на меня! А я не намерен оставлять наследство не своему сыну или дочери! Понятно тебе?

Воздух между нами так и искрил напряжением в тысячу вольт.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Его слова были таким чудовищным эгоизмом, такой глухотой, что на секунду мне показалось, будто я схожу с ума.

Но ведь он вправе так думать, он же не знает, что ребёнок которого я ношу его.

Он даже не догадался, не понял. Пока…

Даниил покачал головой, и в его взгляде появилось что-то похожее на горькое презрение.

— Не беспокойся об этом, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово било, как хлыст. — Никто и ничего на тебя записывать не будет.

Но Руслан уже не слушал.

Он смотрел на меня, и в его глазах кипела самая обычная, уродливая ревность.

— Как ты могла? — его голос дрогнул, но не от боли, а от ярости. — Я же... я же любил тебя! А ты... сразу к другому в постель?

Что-то во мне щёлкнуло.

Терпение, долгое, бесконечное, лопнуло.

Я сделала шаг вперёд, заслоняя собой Даниила, и посмотрела Руслану прямо в глаза.

Всё — страх, стыд, неловкость — ушло.

Осталась только ледяная, всесокрушающая ярость.

— Это ты ушёл к другой, — сказала я тихо, но тем не менее так, чтобы до него дошло, так, что Руслан отшатнулся. — Это ты бросил меня, когда мне было тяжелее всего. Это ты променял меня на Наташу. А теперь приходишь и указываешь, с кем мне пить кофе? И смеешь говорить что-то про моего ребёнка? У тебя вообще есть совесть?

— Надя… — ещё что-то хотел сказать, но мне уже хватило.

— Пошёл ты, Измайлов… — в сердцах сказала я и ушла.

От лица Руслана

Я влетел в машину и ударил кулаком по рулю так, что боль отдалась в запястье.

Глухой пластиковый звук лишь сильнее распалил ярость внутри.

Морозов... Тварь...Твою ж… Пригрел паразита на своих контрактах…

Я никак не мог успокоиться.

Надо было его ещё раз хорошенечко приложить, урода…

Я вырулил на пустынную ночную улицу, давя на газ так, будто хотел оставить позади не только этот проклятый район, но и собственное бессилие.

Город мелькал за окном размытыми пятнами света.

Мои глаза не видели дороги, перед внутренним взглядом маячило Надино лицо.

Испуганное, но с твёрдым выражением лица.

И её рука на круглом животе.

Как она могла?

Как она смела?!

Она уже с другим…

Рядом с ним смеётся, позволяет ему касаться себя... носит его ребёнка?

Мысли бились, как пойманные птицы, о решётку сознания.

Морозов.

Холодный, расчётливый делец.

Смотрел на Надю с тем интересом.

Наверняка он воспользовался её слабостью, одиночеством... обольстил, купил дорогими подарками...

Я снова ударил по рулю.

А потом...

Потом в голову словно бы ударила ледяная игла.

Срок…

Какой у неё может быть срок?!

Я судорожно начал считать в уме.

Мы расстались... Когда это было?! Почти восемь месяцев назад и животик такой уже… большой.

Меня пробил холодный пот.

Мои пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках побелела.

Нет.

Не может быть.

Это не... мой!

Или мой?!

Сердце заколотилось уже не от ярости, а от нарастающего, почти животного ужаса.

Если это мой ребёнок...

Если это мой ребёнок, то ему достанется всё то, что и досталось мне.

Наследство в виде смертельной болезни, медленно убивающей меня.

Я рванул к обочине, резко затормозив.

Машину качнуло.

Мне нужно было знать.

Прямо сейчас.

Я схватил телефон, с трудом попав пальцем по иконке вызова.

Наташа.

Она должна знать.

Она всегда всё знала.

Наташа взяла трубку не сразу.

— Наташ? — моё дыхание перехватило. — Ты знала? Что Надя беременна?

В трубке повисла густая, давящая тишина.