Глава 45. Надя

В моей квартире пахло запечённой курицей с травами и Валиным знаменитым на весь наш офис яблочным пирогом.

Сладким, домашним.

На столе стоял мой скромный сервиз, но в приглушённом свете, он казался почти что изысканным.

Было тепло, уютно, и на какое-то время это ощущение обыкновенного, мирного вечера почти затмило всю ту боль, что копилась внутри меня за все эти месяцы.

— Надежда, ты потрясающе готовишь, — Даниил Фёдорович отложил вилку и посмотрел на меня с той самой мягкой улыбкой, что появлялась у него всё чаще при взгляде на меня. — Это настоящее мастерство.

— Ага, — тут же подхватила Валя, бросая на него многозначительный взгляд. — Нашла бы такого ценителя, я бы тоже кулинарные подвиги совершала каждый день.

Даниил смущённо откашлялся и принялся внимательно изучать узор на тарелке.

Я улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец.

Было приятно.

И странно.

Приятно-странно, как тёплая вода после долгого пребывания на холоде — оттаиваешь и чувствуешь болючее покалывание.

Мы с коллегами, ставшими мне друзьями, болтали о пустяках.

О работе, о фильме, который все советуют посмотреть, о смешном случае в магазине.

Валя веселила нас историями, Даниил вставлял меткие, умные комментарии.

Я смеялась, кивала, и всё это время где-то на задворках сознания тикал маленький, назойливый метроном: «Всё не так. Всё не так, как должно было быть».

Я чувствовала смутную тревогу.

Позже, когда ужин закончился, я ушла на кухню, чтобы составить посуду в раковину и помыть.

Валя и Даниил остались в гостиной.

Подруга с торжеством вручила ему коробку с шезлонгом для новорождённого, заявив, что «мужская сила и инженерный ум» просто обязаны с ним справиться.

Я стояла у раковины, глядя на своё отражение в тёмном окне.

Руки сами легли на живот, на твёрдый, круглый холмик, где спал мой малыш.

Я водила ладонями по нему, и в голове сами собой возникали картины из другой жизни.

Вот так же, вечером, на кухне стояли бы мы с Русланом.

Он обнимал бы меня сзади, его подбородок упирался бы мне в макушку, а руки лежали бы поверх моих на животе.

Он что-нибудь говорил бы нашему ребёночку, что-нибудь смешное и нелепое.

А я бы смеялась и притворялась, что мне неловко.

А потом мы бы пили чай и строили планы.

Глупые, наивные, прекрасные планы.

Если бы он не предал.

Если бы не ушёл.

Если бы...

Я резко вздохнула, отгоняя эти мысли.

Нет.

Не стоит.

Сожаление — это яд.

Оно разъедает изнутри, не давая двигаться вперёд.

А я выбрала смотреть в будущее, жить настоящим и не оглядываться на прошлое.

Я должна была радоваться этому вечеру, этой поддержке, Даниилу в соседней комнате, который с таким терпением собирает мебель для моего ребёнка.

Но почему тогда сегодня, при встрече, в глазах Руслана я увидела не равнодушие, а ту самую дикую, животную ревность?

Почему он смотрел на Даниила как на врага?

Это было так странно.

Так нелогично.

Он же сам всё разрушил.

Чего он теперь хотел?

— Наверное, устала? — спросил приятный мужской баритон сзади.

Я вздрогнула.

Даниил Фёдорович стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку.

Его пиджак был снят, рукава рубашки закатаны.

Он выглядел... домашним.

Таким, каким я его никогда не видела.

— Немного, — призналась я.

Он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, положил свои большие, тёплые ладони мне на плечи.

Его пальцы, сильные и уверенные, принялись разминать напряжённые мышцы.

Я замерла.

Прикосновение было нежным, профессиональным, без намёка на фамильярность.

Но внутри у меня всё сжалось в комок.

Это было... слишком по-мужски.

Слишком по-хозяйски.

Слишком серьёзно.

— Тебе нужно больше отдыхать, — его голос прозвучал прямо над ухом, тихо и заботливо.

Потом его руки остановились, и он просто обнял меня сзади.

Нежно, почти несмело.

Его подбородок действительно коснулся моей макушки.

Но моё сердце не забилось чаще от счастья.

Оно просто упало куда-то в пятки от неловкости и лёгкой паники.

Я простояла так несколько секунд, позволяя себя обнимать, чувствуя тепло его тела и полный разлад внутри себя.

Это было приятно.

Было безопасно.

Но это было не то.

Это было чужое дыхание, чужие руки, чужой запах.

Я глубоко вдохнула, аккуратно ускользнула из объятий Морозова и повернулась к нему, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно.

— Спасибо, Даниил. Ты очень заботлив. Но я, не хрустальная.

Мужчина отступил на шаг, и в его глазах мелькнуло понимание.

И лёгкая, едва уловимая тень разочарования.

Видимо, он пожалел о том, что сделал, слишком рано.

Мы оба это понимали.

Но он кивнул, его лицо вновь стало деловым и собранным.

— Конечно. Я пойду, помогу Вале закончить с этим шезлонгом-убийцей.

Мы улыбнулись друг другу, возникшая было неловкость испарилась.

Он вышел, и я снова осталась одна.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожу.

Что со мной?

Почему я не могу принять его заботу и неравнодушие, наверняка, у Даниила есть чувства ко мне?

Почему моё сердце цепляется за тень?

В дверь просунулась голова Вали.

— А я всё видела! — прошептала она с преувеличенно-восторженным видом. — Надь, да он же в тебя влюблён по уши! Смотри, не упусти такого. Золотой мужчина. Надёжный. Как скала. И смотрится с тобой... — она сделала многозначительную паузу, — ...гораздо лучше, чем кое-кто.

— Валь, рано и вилами по воде писано, — вздохнула я, но улыбка сама собой тронула мои губы.

— Серьёзно! Не сомневайся ни на секунду. Ты заслуживаешь самого лучшего.

Она скрылась, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.

«Не сомневайся», — сказала подруга.

Но сомнения были единственным, что у меня оставалось.

Я смотрела в тёмный двор, на расплывчатые силуэты деревьев, и вдруг... мне показалось.

Сердце на секунду замерло.

В самых густых сумерках, под раскидистым клёном, стояла высокая фигура.

Неподвижная.

И смотрела прямо на моё окно.

На меня.

Мне показалось это был он.

Я была в этом почти уверена.

Руслан.

И так же внезапно, как появился, силуэт растворился в темноте, будто его и не было.

Я отшатнулась от окна, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Безумие.

Плод моей бурной фантазии и разыгравшихся нервов.

Но холодок внутри не проходил.