Глава 46. Надя и Руслан

От лица Нади

Первая схватка пришла с рассветом.

Не боль, а скорее тихое, настойчивое напоминание где-то в глубине живота, будто кто-то сжал кулак и тут же разжал.

Я лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе.

Внутри не было страха.

Странное, звенящее спокойствие.

Я была готова и физически и ментально.

Меня охватила радость от встречи с моим любимым, уже любимым дитя.

Я ждала тебя, малыш. Жду!

И вот ты идёшь.

Я дышала, как учили на курсах.

Глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот.

Потом встала, не спеша собрала сумку, проверяя список в телефоне.

Всё было готово ещё неделю назад.

Позвонила своему врачу и тот сказал, чтобы я немедленно ехала, палата для меня будет подготовлена.

Подошла к окну и увидела, что город только просыпался, небо было розовым и чистым после ночного дождя.

«А тебе не терпится родиться, а? Но это здорово! Значит, будешь любить эту жизнь! А ты прав! Сегодня и вправду хороший день, чтобы родиться», — подумала я и погладила живот. — «Не бойся, я с тобой. Всегда буду, пока нужна».

Позвонила Вале.

Она сняла трубку с первого гудка, голос хриплый от сна.

— Валь, привет, — сказала я как можно спокойнее. — Кажется, начинается.

На другом конце провода раздался вопль, треск, будто что-то упало, и взволнованное: «Я мчусь! Держись! Дыши!»

Потом набрала Даниила Фёдоровича.

Он ответил сразу, собранный, деловой, каким всегда бывал на совещаниях.

— Доброе утро! Надежда? Что-то случилось?

— Даниил, привет! Я... у меня начались схватки и я скорее всего сегодня рожу, — и тут же добавила, — на работу я не выйду, — проговорила я растерянно не зная, что ещё сказать.

Молчание затягивалось.

Я даже подумала, что связь прервалась.

Потом послышался его радостный смех.

— Какая работа, Надя! Сегодня копытца с Валей обмывать будем! Я выезжаю, — наконец прозвучал его голос радостно. — Держись. Всё будет хорошо. Я буду через пятнадцать минут.

— Я вряд ли к вам присоединюсь, — улыбнулась я, — но мысленно буду с вами, — и не беспокойся, — хотела возразить я, — мне Валя поможет… вызовем такси, если что…

— Об этом не может быть и речи. Я уже выбегаю, — и бросил трубку.

Даниил не подвёл и приехал даже быстрее обещанных пятнадцати минут.

В машине пахло ароматизатором, но меня ничего не нервировало, сильной боли не было, схватки только начинали свои обороты и пока приходили ко мне не часто.

Валя на переднем пассажирском сиденье безостановочно комментировала всё: дорожную ситуацию, светофоры, качество асфальта.

Её руки дрожали от волнения.

Даниил молча вёл машину, его пальцы мёртвой хваткой сжимали руль.

Но его спокойствие, его уверенные движения действовали успокаивающе и на мою неравнодушную подругу.

Даниил был моим скалой, моим капитаном в этом внезапно наступившем шторме.

Я сидела сзади, упиралась лбом в прохладное стекло и дышала, переводя взгляд с убегающего за окном асфальта на затылок Даниила.

Всё будет хорошо.

Действительно будет.

И действительно хорошо.

От лица Руслана

Я только начал приходить в себя после всего того, что мне наговорила Наташа.

А из-за болезни вообще спал урывками, просыпался в холодном поту, ожидая наступления катарсиса, после которого перестану узнавать всех, тех, кого любил и после которого моя жизнь, по сути, прекратится.

Сейчас я пил кофе, стоя у окна, и пытался понять, как жить дальше с шантажом Наташи.

Как дышать.

И тут зазвонил телефон.

Экран равнодушно подсветил имя звонящего — Наташа.

Сейчас я бы всё отдал, чтобы никогда не связываться с этой больной стервой.

— Дорогой, не знаю то ли желать тебе доброе утро, то ли послать куда подальше. Но так как ты папаша, то решила снизойти — я уезжаю. Рожать. Прошу меня не беспокоить.

Холодный, ледяной голос.

Даже в таком положении нашла чем подцепить, подковырнуть.

И все слова как удар ножом.

Она повесила трубку и я несколько мгновений находился в жесточайшем ступоре.

Я перезванивал.

Снова и снова.

Но в ответ мне летел равнодушный голос бота: «Абонент недоступен».

Я не понимал, что мне делать.

Меня накрыла волна чистейшего, животного ужаса.

Сейчас родится мой ребёнок и я самим фактом, что зачал его обреку его на те же муки, что обрекли меня.

Ребёнок.

Мой ребёнок.

И ведь уже ничего не исправить, ничего…

Сейчас надо решать насущные проблемы, например, найти Наташу.

Она явно не в себе, поговорить с врачами, чтобы дали оценку её психическому здоровью, в конце концов, а если это опасно для дитя?!

Я боялся даже думать в эту сторону.

Задача была одна — найти её.

Где она?

Что с ней?

Всё её безумие, её одержимость — всё это померкло перед одним-единственным фактом: где-то там, одна, возможно, в опасности, моего ребёнка рожает не совсем адекватная женщина.

Я выскочил из дома, не помня себя.

Сел в машину и помчался.

Куда?

Не знал.

Просто ехал, лихорадочно вспоминая адреса всех роддомов в городе.

Механически объезжал их один за другим, спрашивая о прибытии пациентки, вглядываясь в лица у ворот, в окна, цепляясь за любую деталь.

Страх за ребёнка, этот древний, главный инстинкт, выжег из меня всё остальное — обиду, злость, усталость.

Осталось только одно — найти их.

Я так и не нашёл никаких следов Наташи, в очередной раз услышал от дежурной у входа: «Нет, у нас сегодня таких не поступало».

Я вышел на улицу, под холодное небо, и в отчаянии ударил кулаком по капоту своей машины.

Глухой металлический стук эхом отозвался по округе.

Я остался совсем один.

Со своим страхом.

Со своей виной.

Посреди спящего города, не зная, где мой ребёнок сделал первый вдох и сделал ли...

От лица Нади

Тем временем в одном из этих роддомов, в стерильной тишине отделения, я сотворила своё маленькое чудо.

Вся моя вселенная сузилась до чётких приказов акушерки, сосредоточившись на собственном теле, работающем в идеальном ритме.

Так было до меня, так будет и после…

Боль была странной, если так можно говорить о боли.

На какое-то время мне показалось, что она стала частью меня.

Но я справлялась, не могла не справиться, ведь каждая схватка — это шаг навстречу тебе, малыш.

Я позволила себе кричать, делать всё, чтобы ты появился на свет.

Я работала.

Дышала.

Сжимала подлокотники.

Как следует тужилась.

Я даже не поняла в какой момент мне стало хорошо.

Наверное когда наступила полная тишина.

А потом послышался крик.

Пронзительный, чистый, самый главный звук для всех мам на свете.

Ребёночка обернули в простынку и положили мне на грудь.

Тёплый, влажный, он пах новой жизнью.

Он сморщился и утих, услышав стук моего сердца.

Всё.

Всё боль, всё ожидание, все страхи — всё ушло, растворилось в этой всепоглощающей, животворящей любви.

Это — мой сын.

Моя кровь.

Мой мальчик.

Я улыбнулась врачам сквозь слёзы.

Они смотрели на малыша с улыбками, им было привычно видеть самое большое чудо для каждой из матерей каждый день и не один раз.

Как меня учили я ослабевшей рукой выдавила ему в ротик жирное молозиво.

Затем медсестра забрала малыша для обработки, пообещав скоро вернуть.

Я не хотела его отдавать, но сдалась, это были необходимые медицинские процедуры.

Я улыбнулась представляя, как, где-то Валя и Даниил разговаривали друг с другом, и спорили кто первый поведёт его на прогулку.

Утомлённая, счастливая, я закрыла глаза, погружаясь в лёгкую, восстановительную дрёму, пока меня везли в палату.