Глава 4

Вернувшись в беседку через полчаса, я старалась выглядеть спокойной. Лицо умыла холодной водой, слезы вытерла. Даже улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой. По лицу Стаса мелькнуло раздражение – я явно помешала ему продолжать переписку с Оксаной. Это было так очевидно, так унизительно… Я здесь лишняя. В собственном доме, за собственным столом, рядом с собственным мужем. – Я как раз собирался тебя звать! – соврал он, убирая телефон в карман. – Вот, прямо сейчас хотел позвать! Думаю, где там моя Оля! «Моя Оля»… Когда я в последний раз была его? Год назад? Два? Или я никогда ею и не была? – Вино допил без меня, – замечаю я, садясь на лавку. – Значит, действительно собирался звать. Когда собираются звать жену, обычно ждут, а не допивают бутылку в одиночестве. – Или в приятной компании, – добавляю тихо. Стас наливает мне вино из новой бутылки, укутывает пледом – вечер прохладный. Такой заботливый, галантный. Только все это показуха. Мясо изумительное – Стас умеет готовить на гриле. Вино дорогое, вкусное. А на душе – пустота и боль. Муж то подбрасывает дрова в мангал, чтобы было теплее, то достает телефон и смотрит на экран. И каждый раз его лицо меняется – становится живым, одухотворенным. Счастливым. Со мной он таким давно не был. Наливаю себе еще вина. И еще. Хочется напиться до беспамятства, чтобы не чувствовать эту боль. Так больно смотреть, как твой любимый человек, не просто парень, а муж, отец твоего ребенка, с жадностью читает сообщения от другой женщины. Как меняется в лице, как улыбается. И ты понимаешь – ты здесь просто статист. Декорация. Ты – законная жена, мать его сына, хозяйка дома – абсолютно лишняя в его жизни. Лишняя и точка. Надо поговорить. Я не хочу портить вечер – хотя какой вечер, он и так испорчен, – но понимаю, что нужно. Так больше продолжаться не может. Эта боль выворачивает душу наизнанку. Я больше не могу притворяться, что все хорошо. Не могу и все. – Стас! – зову я. Он подходит и садится рядом. Смотрит на меня, и в его взгляде читается нетерпение – хочет вернуться к телефону, к ней. – Что, Оль? Тебе холодно? Могу еще один плед принести, если хочешь. Или давай в дом пойдем, там камин горит. – Холодно, – киваю я. – Только не снаружи, а внутри. Вот здесь очень холодно. – Прикладываю руку к груди. – И плед тут не поможет, Стас, и ты это прекрасно понимаешь. – Оля, ты о чем? – Он изображает непонимание, но актер из него никудышный. – Стас, я все слышала. Твое голосовое сообщение ей. О том, что ты ее не забыл. Что она такая красивая… Стас, что происходит? Ты ее до сих пор любишь? Если ты с помощью меня пытался ее забыть и я оказалась лишней в твоей жизни, просто скажи. Я пойму. Я все пойму, Стас. Только не мучай меня неизвестностью. Перебарываю ком в горле. Так хочется плакать, но я держусь. Стас встает и тянется к сигаретам. – Отлично! Вечер удался! – саркастически бросает он. – Ты за мной следишь, что ли? Подслушиваешь? Что за детский сад? Решили отдохнуть, мясо пожарить, вино попить, а ты тут устраиваешь сцену ревности! Оля, ты можешь нормально отдыхать? У меня такая тяжелая неделя была, ты даже не представляешь! Контракт с французами, проблемы на стройке, отец со своими выборами достал… Я теряюсь. Он обвиняет меня? Я виновата в том, что он переписывается с бывшей? – Я не слежу. Я просто услышала, когда шла к беседке. – И подслушивала дальше? – Стас, это не в том дело! Дело в том, что ты сказал ей! Что не забыл, что я – это не то! Что ты меня не любишь! – Оля, это мое прошлое! – раздражается он. – Ну написала, поделилась проблемами… Три года прошло… Что из этого? Ты у меня не первая женщина, я не скрывал этого! Я очень ценю, что я у тебя первый и единственный мужчина, но ты у меня не первая! Ты знала про Оксану, знала, что я любил ее! Зачем сейчас трагедию устраивать? – Но ты же сказал, что не забыл ее! Что до сих пор помнишь! У тебя даже голос меняется, когда ты говоришь о ней! Стас, давай начистоту – ты хочешь быть с ней? Я просто уйду. Заберу Мишутку и уйду к родителям. Я понимаю – не смогла помочь тебе ее забыть… – Оля, куда ты уйдешь? – вдруг спокойно говорит Стас. – У тебя нет ни образования, ни работы, ни денег. Ты посмотри, сколько у нас всего – дом, квартира, машины… Тебе нужно все это. И Мишутке нужно. Я ошарашенно смотрю на него. Неужели он это серьезно? – То есть я должна остаться ради денег? Терпеть, что мой муж любит другую? – Я не говорил, что люблю ее! – Но и не отрицаешь! Стас молчит. Долго молчит. Потом говорит: – Слушай, Оля, давай не будем сейчас это обсуждать. Мы семья. У нас сын. Это главное. Оксана… она в прошлом. Да, я не забыл ее, но это не значит, что я брошу семью. Ты красивая, хозяйственная, прекрасная мать. Моя жена. Я… я по-своему люблю тебя. «По-своему»… Что это значит? Как удобную домработницу? Как бесплатную няню? Как всегда доступную женщину для секса? – А я люблю тебя не по-своему, а по-настоящему, – говорю тихо. – Всем сердцем. Всей душой. Но жить с человеком, который любит другую… Это слишком больно, Стас. Он подходит и обнимает меня. Крепко прижимает к себе. От него пахнет дымом, вином и его любимым парфюмом. Раньше от этого запаха у меня кружилась голова. Сейчас – только боль. – Не думай об этом. Оксана уедет, найдет себе кого-нибудь. А мы останемся вместе. Семья. Ты, я и Мишутка. Но я знаю – он говорит это не мне. Он пытается убедить самого себя.