Глава 17
- Бабушка… я … я жива… жива… - повторяю на автомате, захлебываясь сдавленными рыданиями. Мне больно! Мне так плохо! Я ничего не понимаю, ничего не знаю…Только… только ноющая пульсирующая боль в теле, и пустота в сердце. Абсолютная. Слово его вытащили из меня. Его больше нет. Сердца.
Не могу осознать происходящее. Не могу понять.
Я вообще с трудом соображала, что происходит, хотя после того, что со мной случилось прошло уже довольно много времени.
И перестала соображать совсем, когда посмотрела на экран телевизора и увидела.
Репортаж с места событий. Нечеткие кадры, на которых видно, как поезд буквально сметает автобус. Взрыв. Говорят, что там был газовый баллон. Пожар.
Но меня вводит в ступор не это. Бегущая строка.
Супруга бизнесмена Марка Златопольского погибла…
Супруга Марка Златопольского это я. И я… я жива.
А они говорят… Почему?
Я не могу понять сначала. Просто не могу. Смотрю новости, по всем каналам. Везде одно и то же. Кадры с места происшествия. Фото Марка, моё фото, наше свадебное. Мы, такие счастливые, влюбленные.
Он думает, что я умерла! Он…
Он считает, что я была в том автобусе? Но меня же там не было!
Он что, совсем сошёл с ума? Зачем он врёт? Зачем говорит, что меня нет, когда я тут! Я жива и … почти здорова, я…
В этот момент ненавижу его еще больше. Сгораю заживо от ярости и боли.
Значит, он решил меня похоронить?
Мужчина, который меня предал. Растоптал мои чувства. Теперь говорит всем, что я погибла?
Диктор новостного канала говорит, что Златопольский не даёт комментариев по поводу происшествия с его супругой.
Почему он не даёт комментариев? Что значит, не даёт? А кто тогда сказал всем, что я мертва?
Еще один выпуск. Сообщают, что Златопольский срочно вылетел в Москву. Да, точно, он же был в Сингапуре. Он должен был вернуться через три дня.
Очень удобно. Наверное.
Он говорит всем, что я умерла. Поэтому его охрана меня не ищет?
Что происходит вообще?
И тут до меня доходит! У меня ведь украли всё! Все вещи! На мне только трусы мои остались… Получается…
Получается эти девицы бросили меня на улице, а сами сели в автобус. Наверное радовались, что им удалось так хорошо поживиться. Брендовая сумка, телефон последней модели, кашемировый свитерок, пуховик дорогой, и всё остальное. Да, в кошельке же еще были карты. И наличные. Не много… для меня. А для них, наверное, сумма приличная.
Интересно, о чем они думали, когда садились на тот рейс? Наверное мечтали доехать до Северной столицы… прогулять там все деньги…
А потом – раз и всё. Все планы, вся жизнь…
Моя жизнь, которую они хотели украсть.
Выходит, они мне жизнь спасли?
Только… что мне теперь делать?
Марк уверен, что я погибла в этом автобусе. Но… наверняка они найдут труп той… девицы. И он поймет, что это не я. Ну или… будет какая-то экспертиза, да? Ведь просто так он это не оставит?
Или…
О, Господи! Бабушка! Получается, она тоже думает, что я…
Мне нужно сообщить об этом, бабушке. Я представляю, в каком она шоке! Мне надо срочно позвонить. У Егорыча ведь должен быть телефон?
У него в доме полночи был проходной двор. В дверь стучали через каждые минут пятнадцать. Хорошо, что я лежала в дальней комнате. Почти ничего не слышала. Но уснуть не могла. После пары визитов он зашёл ко мне, извиняющимся тоном объяснил.
- Ты, дочка, прости, я тут… вроде как местный спаситель. Ну, настойки у меня всякие, целебные. А тут у нас, понимаешь, событие. Авария на переезде, ну, ты слышала. Автобус. Поезд. Жертвы есть. Страшное дело. Ну, вот, людям надо расслабиться, да и поговорить. Ты не бойся, если что, я не говорю, что у меня гости.
- Спасибо.
- Тебя же никто искать не будет? Ты скажи, если что. Я на порог не пущу!
- Не будет. – стараюсь говорить твердо, хотя уверена в обратном. Меня точно ищут. Но… если вдруг мне повезет и не найдут?
Да уж… тогда, ночью, я еще не знала, что меня посчитают погибшей, не знала, насколько мне повезет.
Только утром в новостях увидела…
У меня, конечно, шок… Абсолютный.
Прошу у Егорыча телефон. Надо сказать бабушке.
Или… Жуткая, страшная мысль приходит в голову. Марк ведь считает, что я умерла? Может… Может это и к лучшему? Может пусть я и останусь для всех мёртвой?
И тут же хочется пощечин себе надавать! Плевать мне на Златопольского! Плевать!
Но бабушка… её я не могу обманывать.
И потом… откуда мне знать, может, Марк и рад, что я…
Что меня нет…
Нет, я не могу поверить! Он ведь любил меня! На самом деле любил… или мне казалось? Он был нежным. Он был таким нежным и ласковым! Он…
Он был всем для меня! Наш медовый месяц был просто сказкой.
Мы улетели в романтическое путешествие на остров в индийском океане. Только наш остров! Жили на роскошной вилле. Дни проводили на пляже, гуляли по острову, плавали, а ночи…
Ночи были самым сладкими временем, хотя и днём мы тоже… Мы любили друг друга! Много. Долго. Крепко.
Я не представляла, что можно быть такой счастливой!
А сейчас… сейчас не верю, что все это было. Сейчас я не представляю, как можно быть такой несчастной…
Марк. Почему он так быстро поверил в мою смерть? Он ему выгодна?
Как мне понять, что происходит?
Страшно болит голова. От последствий ударов. От мыслей.
Может, было бы лучше, если бы там, в автобусе, была я?
О, боже, что за дикие мысли? Я… у меня ведь будет ребёнок! Моя славная, сладкая девочка! Ради… ради неё я должна жить!
Егорыч приносит телефон. Осталось вспомнить номер бабули, вроде бы все цифры помню, но...
Голова трещит, раскалывается. У меня точно сотрясение. Господи, только бы с малышом все было нормально. Кладу руку на живот, прислушиваясь к себе. Телефон держу у уха…
- Алло, Бабушка… это я… я… жива…
Внезапно голова кружится, во рту горечь, закрываю глаза, проваливаюсь куда-то…
Прихожу в себя не сразу. Егорыч сидит на стуле, смотрит на меня.
- Ох, горе, горе… в больницу бы тебя.
- Нет… не надо! Не надо в больницу, - сама пока не понимаю, почему протестую. Но тут, в крохотной комнате в деревенском доме я чувствую себя в безопасности.
- Бабушка твоя звонила. Я сказал, что ты спишь, не стал её расстраивать.
- Спасибо. – сердце щемит. Понимаю, как мне повезло.
- Она просила, чтобы ты ей перезвонила как проснешься. Давай, звони, горе моё, я пока на стол соберу, суп куриный сварил, еще моя матушка говорила, что куриный супчик от всех болезней помогает. Ну, кроме сердечных…
Я силюсь улыбнуться, уголок рта дрожит. Губы еще болят. И лицо вообще, особенно в районе носа.
Да уж, мой «побег из Шоушенка» оказался весьма драматичным.
- Алло?
- Алька… детка моя… Ты… Ты…
- Я видела новости, ба. Я жива. Со мной всё хорошо, почти. Я… Я хотела тебе сказать… попросить. Я…я не хочу, чтобы он знал.
- Аля…
- Пока не хочу. Пожалуйста…
Не знаю, что заставляет меня сказать это. Не знаю.
Через сутки новый выпуск новостей. Марк идет по дорожке к машине, он только что прилетел. Журналисты окружили, задают вопросы.
- Марк, вы теперь опять самый завидный жених и холостяк, вы собираетесь снова жениться?
И крупный план Марка. Он…он ухмыляется!
Что?
То есть… может ему действительно выгодно считать меня мёртвой?