Глава 21

Злата Марковна Златопольская.

Так бы звали мою девочку, если бы…

Нет, никакого если бы. Её будут звать по-другому.

Она будет Злата Ивановна Андреева. В графе отец будет стоять прочерк, в графе мать – Алевтина Ивановна Андреева.

Не знаю почему нам с бабушкой вместе пришла мысль дать мне именно это имя. Может потому, что мне хотелось вопреки всему остаться Алькой?

Хотя новым знакомым я теперь представляюсь как Тина. И неожиданно мне это имя тоже очень нравится.

Милая, нежная, наивная Аля действительно умерла. Её место заняла строгая, серьёзная девушка Тина.

Которая старается сделать всё, чтобы жизнь её малышки была спокойной, радостной и счастливой.

Почти всю беременность я работаю – спасает знание английского языка. Конечно, тоже бабушка помогла найти место – я перевожу иностранные фильмы, документальные, в основном, реже игровые. В основном работа не очень сложная, но иногда приходится заморочиться, чтобы понять, что имели в виду авторы той или иной картины.

Бабушка тоже работает. Её взяли редактором на большой сериал, который, по случаю, снимают в Крыму. Еще предложили стать преподавателем на сценарных курсах. Она согласилась – тоже неплохо.

У бабушки роман с Егорычем. Я, кстати, думала об этом еще тогда, когда лежала избитая в его доме. Он показался мне очень домашним что ли? И… наверное настоящим. Сам он уверяет, что мудрость к мужчине приходит с возрастом, но часто возраст приходит один.

Мне нравятся их отношения, я за них очень рада. Егорыч дарит бабушке цветы, приглашает на свидания. Мне только жаль, что видимся мы не часто.

Бабушка стала бояться – вдруг Златопольский решит разыскать её и увидит… свою покойную жену, в добром здравии, да еще и беременную?

- Надо пощадить его слабое сердце, Алька. А если серьёзно… мы с тобой этот вопрос совсем не продумали.

- Да не будет он за тобой следить! Ему вообще уже плевать! Он… Он уже забыл, как меня зовут.

Больно говорить так, но разве это не правда?

Но бабушка настаивает на конспирации.

Первое время, когда мы жили в квартире Егорыча, я выходила гулять в темных очках, волосы покрасила в рыжий цвет, старалась напяливать какие-то балахоны, чтобы быть на себя непохожей.

Потом мы решили, что лучше мне жить вообще отдельно и потратили деньги, оставшиеся после продажи квартиры родителей – купили мне уютную небольшую студию. Удалось найти приличный вариант, да, тоже на окраине, но в новом доме.

Тут я теперь и живу, и обустраиваю место для моей малышки. Каждый день просматриваю сотни разных сайтов, выбираю коляску, кроватку, вещички. Конечно, залипаю на всяких детских комнатах и…сердце сжимается.

Если бы я осталась с Марком и моей малышки было бы всё. Уверена, он бы её любил, очень-очень. А я…

Я бы медленно умирала. Потому что он не любил бы меня. Он не смог бы измениться. Да, возможно в первое время Марк пытался бы исправиться, хранить верность, но потом… А я не смогла бы это пережить.

До сих пор каждую ночь он со мной. И каждую ночь я счастлива, потому что он такой же как раньше. Такой, каким был после свадьбы. Нежный, трепетный, любящий, осторожный, ласковый. Я была как принцесса, королева. Я парила на крыльях любви! Я так его любила!

Марк! Зачем же ты меня… вот так…

Каждое утро просыпаясь я умоляю – пожалуйста, прекрати меня мучить! Отпусти меня! Марк! Отпусти!

Он не отпускает. Каждую ночь я слышу его признания. Каждую ночь он умоляет простить…

И я не знаю, что мне делать.

Очень сложно. Очень хочется вернуться в то время, когда была счастлива.

Очень хочется любить.

И жить спокойно тоже хочется, поэтому я стараюсь запретить себе думать о Марке хотя бы днём.

В консультации, где я наблюдаюсь, ко мне как-то подсаживается девушка моего возраста, Милана. Оказывается, что она, как и я живёт в Ялте недавно. Решаем встретиться как-нибудь, посидеть в кафе. Ни у неё, ни у меня подружек тут нет.

Встречаемся на следующий же день, гуляем по центральной набережной – весна в Крыму просто сказочная. У нас в Москве еще снег лежит, и температура минусовая, а тут уже всё цветет. На набережной в деревьях огоньки, музыка играет – уличных музыкантов стало больше, потому что в Ялту потянулись отдыхающие, те, кто просто приезжает посмотреть достопримечательности, подышать морским воздухом.

Я сама еще почти нигде тут не была, только на даче Чехова – мне очень понравилось.

Заходим с Миланой в крошечное кафе, почти пустое, заказываем чай, решаемся и на пирожные. Я за время беременности почти не набрала вес, наоборот, сильно похудела. Токсикоз у меня был, когда мы жили в Питере, как переехали – всё как рукой сняло, вот только есть особенно не хочется.

Милана рассказывает о себе.

Она одна. Отца её ребёнка рядом нет – у неё своя история с изменой. Застала парня с подругой перед самой свадьбой.

Я слушаю её рассказ и перед глазами события того дьявольского вечера, который разрушил мою жизнь.

- Знаешь, он потом прощения просил, говорил, мол… сам не знаю почему, типа бес попутал, обвинял подругу в том, что она сама на него вешалась.

- А подруга? – задаю вопрос просто по инерции.

- Что?

- Подруга что говорила?

- Подруга сказала, что я ей должна быть благодарна, избавила меня от кобеля. Только вот…

Она разводит руки, чуть выпячивая и без того приличный живот. Срок у неё больше, чем у меня. И животик тоже. У меня уже шестой месяц и почти не заметно, что я в положении, а у неё седьмой и живот большой, я даже думала, что там двойня, но Милана сказала, что ребенок так расположен.

- И ты ему не призналась, что в положении?

Она качает головой.

- А зачем? Что бы это изменило?

Да уж… В моей ситуации, наверное, изменило бы всё. Марк бы точно меня держал на привязи, шаг вправо, шаг влево – расстрел. И была бы я сейчас издерганной, нервной, затюканной дамой, даже не мечтающей о том, чтобы личный ад закончился…

- Ты же тоже не замужем?

- Нет, я одна. – понимаю, что она ждёт продолжения, откровенность за откровенность, почему нет? – та же история. Только не с подругой. Хотя и с подругой тоже.

- Ого? Не один раз?

- Ага…

- И как ты узнала? Тоже его поймала?

Киваю, поймала, это точно, или поймали меня. Коротко пересказываю встречу в ресторане. Правда, одну блондинку решаю убрать. А вот слова Риммы вспоминаю в точности.

- Жесть, таких друзей…

- За одно место и в музей, так моя бабуля говорит.

- Она права!

Неожиданно мы обе смеемся! Нам весело! Мы, брошенные, беременные, которые должны страдать от несправедливости мира – смеемся! Поэтому нам и море по колено. Верим, что у нас все получится.

- Мой меня месяц пытался вернуть – я думаю из-за свадьбы. Я же свадьбу отменила, а деньги он и мои родители вкладывали. Они тоже меня уговаривали, мол, подумаешь… - она отворачивается, слезы скрывает. – Мне надоело всё, давят, давят. Уехала сюда. У меня тут брат старший живёт, с женой, у них частный дом большой. Он меня принял. Сказал – поможет. Пусть этот только сунется. Еще у брата частная мини-гостиница. Я там сейчас подрабатываю, помогаю. Платят они нормально, постояльцы чаевые оставляют. Так что на приданое уже накопила.

- Молодец брат. Настоящий!

- А ты… тебе кто-то помогает?

- Бабушка и её жених.

- Жених? Бабушки?

Мы снова смеемся, и я рассказываю о своей любимой бабуле.

Без неё я бы, конечно, пропала. И думать не хочется.

В апреле бабуля и Егорыч едут в Москву. Навещают доктора Товия, который рассказывает неожиданные новости о Марке.

Он пропал. Пропал для всех. Оказывается, мой муж не ездил к океану. Он… он уехал в монастырь! Шок. Для меня это шок.

Нет, он не стал монахом – да если бы и хотел, это не так быстро. Он просто работает при одном монастыре, где-то в центральной России. Монастырь не самый большой, не очень известный.

После того как я узнаю новости я просто ухожу в себя.

Молчу какое-то время.

Может быть, он изменился? Может, на самом деле так сильно переживает из-за того, что я…

Но ведь я жива?

Может быть мне нужно поговорить с ним? Встретиться?

Проходит неделя. Я в полном раздрае. В абсолютном.

Бабушка пытается поговорить со мной, но я пресекаю – нет, я еще не готова.

Вернее…

Я готова простить! Готова бежать к нему туда! Готова сказать, что я дам ему шанс, и…

Милана вытаскивает меня на очередную прогулку. Я не очень хочу идти, вообще не хочу никого видеть, слышать, но она очень просит.

- Тина, мне нужен совет. И помощь. Пожалуйста…

Мы сидим в ресторане «Апельсин» - это, можно сказать знаковое место для Ялты, каждый, кто хоть раз был в городе заходил сюда или проходил мимо. Ресторан на корабле «Арго». Ценник тут приличный, хотя до московского ему всё равно далековато. Ну или я в Москве с мужем была только в очень дорогих, пафосных местах.

Тут тоже слегка пафосно на первый взгляд. И Милана немного стесняется, хотя сама и предложила посидеть тут.

- Надо было в кафе пойти.

- Ну, пойдем, если тебе не уютно?

- Да, ладно, сама тебя позвала и… Ой, Тина… Мой Никита приехал. Нашёл меня. Я же не говорила куда еду! Даже родители не знали. Брат на моей стороне, ничего им не рассказывал. А тут… В общем, он приехал. Заселился к нам в гостиницу. Сразу пошёл к брату на разговор, ну, Виталик его поучил. Слегка.

Она вздыхает, в глазах слёзы…

- Ну что ты? Успокойся…

- Он же не знал, что я… но сразу сказал, что ребёнка не оставит, что бы я не решила. И…понимаешь, он теперь говорит, что у него и не было ничего с Полиной, что он просто был, ну… не в адеквате, а она воспользовалась. Специально, чтобы я увидела, чтобы нас рассорить. Она завидовала. Он же… Он порядочный, из хорошей семьи, обеспеченный, зарабатывает прилично! Она к нему стала сразу подкатывать. Он мне не говорил, стеснялся, мы же с ней с детства дружим…

Она рассказывает, слезы текут, а я думаю о своем. О том, что узнала о Марке.

- А мой в монастырь ушёл.

- Да ты что? – она округляет глаза. – прямо… вот… в монахи?

- Нет, говорят пока просто работает.

- Переживает, да? Страдает? А ты… ты… простила бы?

- А ты? Ты, Милан, простишь? А сколько их еще будет, таких подруг? – неожиданно меня прорывает, - а если еще кто-то позавидует? И каждый раз бояться, что он опять? А если всё это раскаяние – показуха?

- Тин… подожди… ты сейчас про моего или про своего?

- Я… я, наверное, вообще.

Закрываю глаза.

Я хочу простить.

Нет, не так… я хочу… хочу, чтобы ничего этого вообще не было.

Еще лучше, если бы в тот день, когда в Москве пошёл дождь я бы осталась дома, или поехала на автобусе. Или зонтик бы взяла.

Было бы гораздо лучше.

- Я… я люблю его, Тин! Он приехал и… я все вспомнила! Он… знаешь, как ухаживал? Он мне пел серенады. А когда я заболела, он лекарство ездил доставать в другой город. И фрукты мне свежие в больницу каждый день привозил. И цветы дарил. И говорил, что я единственная. Что таких больше нет.

- Если любишь, какие могу быть сомнения?

- Я… я не сомневаюсь. Я…Я ему сказала, что хочу остаться здесь. И чтобы он остался. А он сказал – нет проблем. Готов сюда бизнес перевести, уже с братом договаривается.

- Значит, скоро свадьба?

- Он хочет успеть до родов. А я хочу после. Не хочу с животом.

- Вы можете расписаться до, а праздник устроить после. Только… с малышом тоже особенно не погуляешь.

- Это точно. Но… ты же придешь? Приглашаю!

- Ой, - улыбаюсь, это неожиданно, но я за неё рада, и хочется, чтобы она была счастлива. – Конечно, если смогу, ну, то есть как моя малышка позволит!

- Мы тебя будем очень ждать.

Она начинает рассказывать о свадьбе, о том, что хочет скромно, но стильно, она видела тут делают свадьбы в стиле кантри, в лавандовых полях.

- Тин, а ты… ты своего может тоже… простишь?

- Не знаю. Может и прощу…

- Тебе бы поговорить с ним. Может… съездила бы в этот монастырь?

- Может…

Мы прогуливаемся по набережной, я провожаю её до гостиницы, где она работает – дом её брата рядом, а до моего дома оттуда идти еще метров четыреста вверх.

Милана приглашает зайти в лобби – беременным часто надо в дамскую комнату, ну и угостится чаем – куда без этого! Так мы и дефилируем весь день, от чашки чая к туалету!

Выхожу и слышу томный вздох подруги.

- Красивые какие эти миллионеры. Я бы такому все простила, и измену, и загул, и что угодно, только бы был мой.

Смотрю на экран телевизора, куда устремлен восторженный взгляд Миланы, и понимаю – именно этому я не простила ничего.

И, наверное, уже не прощу.

Потому что на экране он не один…