Глава 24

- Малышка, моя, маленькая моя куколка, зайка… - смотрю на новорожденную дочку и не могу оторваться. Она такая милая, славная! Сколько я читала о том, что младенцы, только появившиеся на свет, редко выглядят хорошо, но моя принцесса родилась такой красивой! Вся беленькая, чистенькая, с золотистым пушком на голове и пухлыми губешками.

Не могу пока сказать, на кого она похожа, кажется на меня. У меня на детских фото такой же маленький курносый носик.

Как выглядел маленький Марк я понятия не имею. Я никогда не видела его детские фотографии. Он не показывал, а я тогда даже стеснялась спросить. Как-то раз задала вопрос, он отмахнулся, улыбаясь, мол я буду разочарована, в детстве и юности красавцем он не был. Как будто я вышла за него замуж потому, что он красивый…

А почему я вообще за него вышла? Хороший вопрос. Раз за разом задаю его себе. Месяц за месяцем пытаюсь понять.

Любила ли я? Может, я просто перепутала интерес, благодарность, любопытство, страсть с любовью?

Тогда почему же сейчас даже мысль о другом мужчине рядом вызывает отвращение?

Я любила. Возможно, не сильно умея любить. Возможно, если бы любила сильнее нашла бы силы понять и простить.

Я ведь хотела! Так хотела!

После того разговора с Миланой, когда она сообщила о примирении с женихом я тоже задумалась. Стоит ли мне сказать Марку правду?

Если бы не этот репортаж… Светская хроника. Опять та же «желтая пресса».

«Марк Златопольский увозит жену на лечение в Израиль».

Жена… они так и сказали – жена.

Я не могла прийти в себя. Мне стало плохо. Милане даже пришлось вызвать «скорую». Она так и не поняла, что случилось, я сказала, что переутомилась.

Попала в больницу на сохранение, пролежала там десять дней.

Доктор категорически запретил мне волноваться. Сказал, что я рискую здоровьем малышки.

Я старалась не думать о плохом. Ни о чём не думать.

Марк женился на другой? Всего через несколько месяцев после моей гибели?

Значит, я всё сделала правильно. Пусть другая теперь ловит его с любовницами.

Сердце болело дико. Я же видела, что рядом с ним на дурно сделанном смазанном фото была не только женщина, но и ребенок! Мальчик лет шести… Может младше.

Это его ребенок? Или…

Я не знала. Но очень хотела узнать.

Бабушку дергать было стыдно. Лезть в интернет – разве там можно найти что-то правдивое?

Меня выписали, к себе на квартиру я добралась сама. Бабуля с Егорычем ждали меня там, накупили и наготовили всяких вкусностей.

- Аля, как ты себя чувствуешь?

- Нормально уже всё, бабуль. Рассказывай. Я же знаю – не просто так спрашиваешь. Про Марка? Про то, что женился?

- Ты в курсе?

Молчу, не хочу волноваться опять. Хватило. Тогда у меня от страха живот неожиданно стал твердым, как кол, я дико испугалась. Безумно страшно было потерять малышку.

- Ба, если ты что-то знаешь…

- Да, ничего я толком не знаю. Он был у Товия с этой… женщиной. Товий отправил их в израильскую клинику.

- Она… больна?

Дрожу непонятно почему, говорить об этом неприятно, но в то же время мне и любопытно и странно. Зачем Марку какая-то больная жена, когда вокруг масса молодых, здоровых, готовых на всё?

- Больна, да, только я не поняла, в чем дело. Думали сердце, потом вроде выяснилось, что это что-то аутоиммунное. Я не разбираюсь, а расспрашивать по телефону было не очень удобно.

- Я понимаю. А… ребёнок? У неё же есть ребёнок?

- Есть. Сын. Насколько я поняла Марк занялся процедурой усыновления.

Эта новость меня больно ранит.

Я ношу его дочь, а он… он усыновляет чужого мальчика! Или… не чужого?

Вредно волноваться, Аля! Вредно! Держи себя в руках!

- Аля, детка… Я всё думаю. Может быть, мы с тобой были не правы тогда?

- Бабушка, даже полгода не прошло, а он уже женился на другой!

- Может он женился потому, что так было нужно? Чтобы помочь ей?

- Значит, пусть помогает ей. Пусть.

Не плакать не получается. Чувствую, что живот снова начинает твердеть. Матка в тонусе, кажется, так говорят, а может я путаю.

- Мне надо лечь.

- Что, Аля? Ох… зря я начала…

Да, наверное, бабушка зря начала этот разговор. И я не готова. Не хочу!

Стараюсь держаться, пью успокоительные травки. Гуляю часто – погода чудесная.

Продолжаю общаться с Миланой. Она познакомила меня со своим будущим мужем. Никита красавец, высокий, отлично сложён, но при этом он такой… простой в хорошем смысле, как будто не замечает того, как на него все девчонки смотрят, глазки строят, несмотря на то, что его рука лежит на круглом животике его невесты.

Да… я иногда думаю, может, не только мужчины виноваты в том, что изменяют? А как же те девочки, которые с такой легкостью прыгают в постели к женатым? У них нигде ничего не ёкает? Не думают, что когда-то и с ними могут поступить так же…

Милана замечает, что у меня портится настроение, пытается меня развеселить. Я улыбаюсь, просто чтобы сделать им приятно.

Конечно, я приду на свадьбу! Обещаю, и уверена, что у меня всё-таки получится. Они на самом деле уже женаты, но держат в тайне пока. Свадьбу сыграют, когда родится малыш. Милане осталась всего неделя до срока, но забирают её через три дня. На выписке она такая счастливая, показывает мне мальчика, которого они решили назвать… Марк.

Видимо я слишком явно бледнею.

- Тебе не нравится, да? Боже, Тина, неужели твоего так звали? Ты… ты никогда не говорила. Если хочешь я выберу другое имя. Просто мне так нравилось и Никита тоже за…

- Это твой малыш, Мил, конечно ты можешь его назвать как ты хочешь.

- А вдруг… вдруг имя не счастливое?

- Почему? Мой Марк очень счастлив… наверное.

На самом деле я не в курсе. О нём нет никаких новостей, да мне и не интересно.

Лгу самой себе. Безумно интересно. Очень. До того интересно что порой подушка в слезах.

Потому что он всё еще снится мне ночами. Уже не каждую ночь, но часто.

Он так же гладит меня по голове, целует, ласкает, осторожно касаясь руками живота. Говорит, что мечтал увидеть меня такой, мечтал, что я буду носить его ребенка. Рассказывает, как тоскует по мне, как ему плохо без меня. Как хочется быть со мной! Настолько что… всякие мысли приходят в его голову.

Мне мучительно видеть эти сны. Я понимаю, что дико скучаю по его рукам, по тому времени, когда была с ним счастлива, когда верила в его чувства. Жила в придуманном мире, где есть верность, нежность, любовь.

В один из дней, уже летом, рано утром, когда еще нет палящего солнца, иду к бабуле. Я почти перестала соблюдать осторожность.

Я теперь совсем не похожа на себя прежнюю. Круглая как колобок. Сначала я сильно худела, потом стала поправляться. Щеки как круглые белые крымские персики. Грудь тоже налилась, выросла до четвертого размера, мешает страшно, с ужасом думаю о том, что будет, когда придёт время кормить. Волосы сильно отросли, почему-то стали завиваться в локоны. Милана говорит, что так бывает после окрашивания. Сейчас я уже не крашу, но кончики всё еще рыжие.

Ношу теперь огромный белый сарафан из хлопка в стиле бохо, огромные очки от солнца и шляпу с большими полями. Сама над собой немного стебусь – кто бы узнал во мне сейчас элегантную супругу магната Златопольского?

Он и не узнал…

Иду по тротуару, думаю о своем, не замечаю ничего и никого вокруг. Буквально влетаю в чьё-то крепкое тело, успеваю только охнуть и руками живот прикрыть. Понимаю, что мужчина, которого я чуть не задавила пытался уйти от удара.

- Извините, я вас не ушиб?

Ушиб… ты меня очень сильно ушиб… просто убил.

В горле пересыхает, ком стоит. Сердце как спятившее долбится о стенки грудной клетки, словно ищет выход.

- Девушка, все нормально?

Киваю, пытаясь руки освободить, за которые меня держит он.

Мой муж. Наверное, теперь уже бывший, потому что на его пальце я вижу незнакомое кольцо и знаю, что он теперь женат на другой.

- Всё хорошо, - сиплю, голос меняя, - извините, я задумалась.

- Это вы меня извините. Вас проводить? Точно всё в порядке?

- Да… да… я пойду. Меня… меня муж ждёт.

- Хорошо. Будьте осторожнее…

Не знаю зачем я ляпнула про мужа, может просто от страха. Иду быстро, дыхание сбивается, снова почти ничего на пути не вижу. Торможу только завернув за угол. Сажусь на лавку и пытаюсь отдышаться.

Марк. Приехал! Зачем? Что он тут делает? Неужели… неужели что-то узнал?

И… почему он выглядит так странно? Совсем не похож на того лощеного красавчика, которым был еще год назад.

Отпустил бороду. Одет просто – льняные брюки, рубашка – поло. Никаких дорогих часов, очков…

Наверное, мне нужно спрятаться.

Или… наоборот? Пойти и сказать ему, что я жива?

Что у нас будет дочь?

Господи, что мне делать?

Господь дает знак, потому что у меня отходят воды…