Глава 32

Аля умерла, это я говорю с уверенностью. Той девочки больше нет. Мне очень жаль признавать это, но увы. Я стала другой.

И эта, другая, я себе не сказать чтобы сильно нравлюсь.

Та Аля никогда бы не согласилась на то, что предложил Набоков. Он ведь сказал прямо, что хочет уничтожить Марка. Есть за что.

Хотя, узнав всю историю Набокова и Кристины, по крайней мере то, что рассказывает Владимир, я не считаю, что только Марк во всем виноват. Это я уже Набокову озвучила.

Но несмотря на это я поехала с ним в Москву. Я согласилась сыграть роль его невесты. Хотя мы оба понимали, вероятность того, что Марк не узнает меня равна нулю.

Бабушка меня отговаривала. Она считала, что давно пора уже обо всем рассказать Златопольскому.

- Он простит тебя, Аля, я уверена.

- Тина, бабушка, меня зовут Тина! Не путай. Так легко попасться…

- Заигралась ты, девочка. И я… жалею, что всё вышло именно так.

- А как надо было? Сидеть в его доме, взаперти? Ждать пока он там очередную блондинку… или двух? Трястись от страха, что он ребёнка моего заберет? Нет уж.

- Он бы не стал. Он… Марк сильно изменился.

- Ты же сама говорила, что люди не меняются?

- Да. Меняются обстоятельства. Именно они изменили его.

- Меня тоже …

Именно это я чувствовала. Меня тоже сильно изменили все эти обстоятельства. И я не считала, что я в чем-то перед Марком виновата.

- А дочь? Дочь без отца? – бабушка смотрела пристально, как будто не узнавала меня на самом деле.

- Ты уверена, что такой отец нужен моей дочери?

Смотрю, как она головой качает. А у самой внутри такой протест!

Ради чего тогда всё вот это я с собой сотворила? Чтобы прийти и покаяться перед ним?

- Зря ты так, Ал… Алевтина. Он не плохой человек.

- Ну, хорошо, если он не плохой! Давай, езжай, расскажи ему всё! – не выдерживаю, эмоции топят. – Давай! И посмотрим, что он со мной сделает!

Аля никогда бы не стала так разговаривать с бабушкой. Увы. Тина не самая хорошая внучка.

В тот день я довела бабулю до слез, сама чуть не плакала.

И дикая мысль в тот момент родилась – а что, если бабушка уже во всём призналась?

Страх окатил, липкий ужас. Марк знает?

Нет. Быть не может. Если бы она сказала, Марк уже был бы в Ялте, уже забрал бы Злату, а меня… Мне страшно было подумать, что он сделал бы со мной.

Вспоминала его глаза в тот вечер, в ресторане, когда он был пойман с поличным, жёсткий тон, с которым он разговаривал.

Нет. Он не может знать. Он бы так просто меня не оставил.

Так я думала, когда решала принять предложение Набокова или оставить все как есть.

Сейчас понимаю, насколько я всё-таки заблуждалась на счёт Марка.

Златопольский всё знал.

Почему же тогда…

Я не могу понять одного, в голове не укладывается! Если Марк знал, что я жива, почему не приехал? Почему не бросился за мной? Почему не утащил к себе? Ведь он говорил бабушке как сильно страдает. Как ему не хватает меня.

Говорил, как любит…

Или это всё был обман?

Или просто он… переболел?

Эта мысль вымораживает настолько, что у меня сердце готово остановиться.

Переболел. Разлюбил…

Почему я сейчас об этом думаю? Ведь раньше считала, что и любви-то никакой не было! А теперь…

Господи, я хочу, чтобы Марк меня любил! Хочу!

Чтобы любил так, как я в своё время себе придумала. Так же нежно, трепетно. Чтобы готов был так ласкать до одури, слова шептать нежные, чтобы от страсти в небеса взлетать с ним!

Неужели всего этого больше нет? Поэтому он был так холоден сегодня?

Поэтому позволил Набокову подобраться ко мне?

Владимир везет меня домой - в его дом. Моя Злата сейчас там. Сначала я хотела поселиться в квартире бабушки, но Набоков убедил, что там не безопасно. Если Марк захочет увезти ребёнка, то из квартиры её украсть труда большого не составит.

Его особняк охраняется очень хорошо. И няню для малышки он сразу нанял, приличную женщину средних лет с медицинским образованием. Я отказывалась, но Влад объяснил – нам придётся выходить в свет, ребёнка нужно с кем-то оставлять.

Я предлагаю заехать к доктору – у Владимира все еще идёт носом кровь. Но он отказывается.

Заходим в холл, и я сразу спрашиваю, где аптечка.

- Забей, мне просто умыться надо.

Он скрывается в ванной комнате, а я иду наверх к себе. Злата спит, няни нет – она уходит в свою комнату, после того как уложит малышку.

Смотрю как в уютной кроватке обняв зайца сопит носиком моя принцесса.

Она так похожа на отца! Удивительно!

Я девять месяцев её носила, рожала в муках, не спала, всё для неё делала, и что в итоге? В итоге перед моими глазами всегда маленький Марк, только девичий вариант. Надо сказать, что дочери сходство с отцом на пользу. Она очень красивая. Одни глаза чего стоят. Огромные зеленые омуты с длиннющими ресницами.

- Аля…

Набоков тоже постоянно называет меня моим прошлым именем. И это бесит.

- Что? Что вы оба сегодня устроили? Что за торги? Я на это не подписывалась.

- Какая ты дерзкая стала… С ним ты такой не была. Иди сюда.

Неожиданно Влад хватает меня за плечи, прижимая к стене. Смотрит так… голодно, а потом…

Нет! Не хочу! Что за…

Он пытается меня поцеловать, а я вырываюсь, мычу, опасаясь громко кричать, чтобы не разбудить мою кроху. Брыкаюсь, стараясь коленом попасть ему в пах. Каблуком удается с силой ударить его по ступне, туфля, конечно защищает его, но всё равно он корчится от боли, и выкручивает мне руки.

- Ах ты… стерва…

- Пусти! Пусти немедленно!

- Хватит, успокойся, всё… я не буду. Не буду. Отпущу! Только не вопи. Разбудишь дочь.

- Убирайся отсюда.

- Это мой дом вообще-то.

- Прекрасно, тогда я уйду.

Бросаюсь к шкафу, чтобы достать сумку.

- Куда ты пойдешь, ночь на дворе! Ребёнок спит.

- Не важно. Пойду. Подальше от вас всех. Мне вообще-то есть куда идти!

- Прямо в руки к своему Марику, да? Он так тебя и ждёт. Что, купилась на его раскаяние, да? Решила, раз он в монастырь ушёл, значит, праведником стал?

- Я не собираюсь с тобой это обсуждать. Ты перешёл границы, Влад!

- Хорошо, прости меня! Я… я был не прав. Поддался порыву. Но… ты сама знаешь, что будет если ты уйдешь! Что с тобой сделает Марк без моей защиты. Думаешь, ему очень нужна погибшая жена? У него есть другая. Ты забыла о Кристине?

- Я ничего не забыла! И я не понимаю, если ты до сих пор так влюблен в эту женщину, почему не попытался её разыскать, поговорить? Почему не встретился с сыном?

- Я не пытался? Я… я… Я хотел увидеться, но она не подпускает меня к себе. И к ребёнку. Это всё… Марк виноват. Он настроил их против меня.

Качаю головой.

Да, как всё просто. Марк плохой, а Влад хороший! Прямо белый и пушистый!

- Знаешь, Набоков, я думаю, если бы ты хотел – землю бы ел. Всё, уйди. Я устала.

- Мы должны пожениться. – обрубает резко, в лобовую.

- Зачем? – Я не в шоке, просто… любопытно, до чего же он готов дойти.

- Ты хотела, чтобы я помог? Я помогу. В том случае если ты станешь моей женой.

- А если такая помощь мне не нужна?

- Подумай, хорошо подумай, Аля…

Мне не надо думать. Я не выйду за Набокова. Хотя бы потому, что я, вообще-то по закону замужем. Если я хочу вернуть свое имя, всё вернуть, то придется возвращать и свой несчастный брак.

Получается, Кристина Марку никакая не жена? Если я жива? А мальчик? Усыновил он его или опекунство оформил? Как в этом случае быть?

Ох… слишком сложно.

Набоков уходит, я ничком падаю на кровать.

Да уж, Алька, заварила ты кашу. Хлебай теперь полной ложкой.

Лежу, а на ум приходит мой танец с Марком. Он был так близко. И такой далёкий. Чужой совсем. Он сказал, что всё для меня сделает, что готов отпустить…

Почему же внутри меня растёт протест? Мне больно. Сердце снова как раненная птица бьётся в клетке, крылья подрезаны.

Почему я не хочу, чтобы вот так?

Не хочу, чтобы отпускал?

Почему я хочу, чтобы он за меня боролся? Чтобы забрал обратно в золотую клетку, любовью своей пытаясь отогреть.

Он же любил меня? По-настоящему любил? Иначе… иначе не страдал бы так, после моей мнимой смерти. Не изменил бы свою жизнь. Не подался бы в монастырские плотники.

Я хочу его любви. Хочу, чтобы мучился, страдал, чтобы умирал от жажды по мне!

И в то же время…

Я так хочу оставить всё в прошлом, двигаться вперед.

Но… разве я смогу без него?