Глава 27

Глава 27

Лена оставляет мой вопрос без ответа, а я не могу отказать себе в том, чтобы провести носом по ее шее и вдохнуть теплый ванильный аромат.

Сегодня впервые я чувствую, что она не закрывается и не борется с желанием, хотя и пытается. Но уже сама понимает, что бесполезно.

Это осознание кружит голову, и я не удерживаюсь, чтобы не прикусить ее атласную кожу на стыке плеча и шеи. Лена теряет глухой звук, который сменяется тихим стоном, когда я зализываю место укуса. Блядь. Это заставляет член напрячься еще сильнее и упереться в молнию джинсов. Я чувствую этот сладкий вкус капитуляции.

— Ты животное, — обвиняет она подрагивающим голосом.

— Хуже, — рычу я и оставляю новый укус, сокрушая все ее тело дрожью. — Еще никогда я не чувствовал себя таким одержимым. Крышу сносит от тебя, — выдыхаю ей на ухо и перемещаю ладонь выше, вверх по талии, и, уткнувшись лбом ей в плечо, с гортанным стоном сжимаю ее полную тяжелую грудь.

Как же охуенно она ощущается в моих руках.

Я щелкаю пальцем по напряженному соску, отчего Лена замирает, выплескивая звук глубокой тоски, и я еще ничего так не хотел, как втянуть его в свои легкие вместе с ее дыханием.

Лена откидывает голову на мое плечо, и я вижу эти манящие своей полнотой губы, которые целовал всего лишь раз. Но этого оказалось достаточно, чтобы стать одержимым воспоминанием, какие они мягкие и сладкие, точно спелая вишня. Она сама сорвала эту одурманивающую ягоду и вложила мне в рот, а потом безжалостно забрала ее вкус с собой и закрылась от меня.

Но сегодня я намерен вернуть этот вкус себе.

Наклонившись, я прохожусь языком по ее приоткрытым губам, и реакция Лены не заставляет долго ждать. Она судорожно выдыхает, позволяя попробовать ее теплое дыхание.

— Не могу выбросить из головы тот поцелуй.

Я перемещаю вторую руку на ее грудь и чувствую, как Лена выгибается в моих руках, забывая о готовке.

Раскинув полы шелкового халата, я еще раз медленно провожу ладонями по мягким сиськам и захватываю торчащие соски поверх сорочки, зажимая их между костяшками пальцев.

— Ты думала обо мне, — шепчу ей на ухо, а когда она поджимает губы и мотает головой, щипаю тугие соски, вынуждая красивое лицо Лены исказиться в мучительной гримасе. — Такая дразнилка.

— А ты такой нарцисс, — выдыхает она с прикрытыми глазами, и я снова сжимаю ее соски, но на этот раз не так нежно, вынуждая Лену смять раскатанное тесто в руках.

Соблазнение этой женщины можно сравнить с завораживающей игрой. Очередной новый шаг в исследовании ее великолепного тела делает меня победителем, который хочет бить себя в грудь каждый раз, когда в воздухе разлетается хрупкий стон.

— Ты позволишь мне трахнуть тебя? — мой мрачный голос заглушает очередной нуждающийся стон, когда я нарочно царапаю мягкую плоть ее груди и нетерпеливо соскальзываю вниз к подрагивающему животу, комкая на нем шелковую ткань сорочки. А в следующую секунду я чувствую, как ее расслабленное тело мгновенно напрягается.

— Глеб, — она впивается в мою руку, не позволяя нырнуть под сорочку. — Не надо.

— Почему? — Она молчит, но я чувствую, как изменилось ее дыхание. — Почему, Лена? — мягко спрашиваю я и оставляю целомудренный поцелуй на ее плече. — Чего ты боишься? — Еще один поцелуй. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Ты можешь довериться мне.

Издав удушливый смешок, она качает головой, но все же заставляет меня убрать руку от ее живота, после чего разворачивается ко мне лицом.

— Довериться тебе? Да я даже толком не знаю тебя, Глеб. Господи, — она нервно проводит ладонью по лбу, оставляя на коже слабую полоску муки, — я вообще не понимаю, что делаю… — Она вскидывает руки и, взъерошив копну волос, хлопает по бедрам ладонями. — Мне не стоило начинать… — Лена жестикулирует рукой, будто не можем подобрать слова, — все это. Я думала, что смогу позволить себе зайти дальше нашего нездорового флирта. — Ее щеки горят, и я вижу, как она сглатывает, прежде чем выплеснуть то, что прервало нас: — Но я не могу. Не могу подпустить тебя ближе. — Лена быстро облизывает губы. — Я чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет. И да, я боюсь. Боюсь, что ты найдешь мое тело отталкивающим.

— Да с хера ли?! — Я шагаю к ней и вынуждаю ее мягкие бедра врезаться в столешницу. — Выброси эту хуйню из своей головы. Из-за этого тела я, блядь, с вечным стояком. — Я хватаю ее руку и кладу себе на пах.

От неожиданности глаза Лены распахиваются, а когда она непроизвольно сжимает мой член, в груди зарождается гулкая вибрация.

— Прекрати, Глеб, — произносит она смущенно и тянет свою руку, вынуждая меня отпустить ее.

— Это ты прекрати забивать себе голову всякой херней.— Я обнимаю ее за талию ладонями, сжимая сильнее, когда произношу твердо: — У тебя ахуенное тело, Лена. Позволь мне показать, на что оно способно.

Она качает головой, и я ненавижу то, каким отчаянием загораются ее глаза.

— Почему я? Я правда не понимаю, Глеб. Ты красивый, с шикарным телом и... — ее щеки краснеют еще больше, — там у тебя тоже проблем нет. Ты можешь получить любую девушку. Моложе. Стройнее… Более подходящую тебе. Но ты продолжаешь подбираться ко мне. Почему?

— У тебя какие-то проблемы с доверием и самооценкой, милая.

— Да. И то, и другое. И я устала это отрицать и скрывать. Я устала гнаться за каким-то идеалом, который оказался абсолютно не нужным. Но это не отменяет того, что последние несколько лет мое тело регулярно унижал мужчина.

— Мой брат долбоеб. И тебе об этом известно лучше, чем кому-либо.

Она открывает рот, но тут же закрывает его, замолкая. Шагаю еще ближе, вынуждая Лену опереться руками о столешницу, чтобы немного откинуться назад.

— Послушай. Я знаю, сколько унижений ты натерпелась от этого ублюдка. Моя мать жила так всю жизнь, пока отец не умер. Тарас вырос его копией. Жестокий, циничный тиран. И мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Но не позволяй себе сомневаться в своей красоте. Поверь, если бы ты не любила свое тело, то не ухаживала бы так за ним, а твоя кожа не была бы такой нежной и ароматной.

Я провожу большим пальцем по ее животу, который по женственному имеет небольшой выступ в нижней части, и она втягивает воздух носом. Я могу догадаться, что это одна из частей, униженных ее ублюдским мужем.

— Я не вижу в тебе ни одного недостатка. Так позволь мне показать тебе, как сильно ты ошибаешься. Позволь показать удовольствие, которое я хочу разделить с тобой.

— Ты не ответил на мой вопрос, — выдыхает она дрожащим голосом, переминаясь с ноги на ногу.

— Почему я хочу тебя? — Я опускаю одну руку ей на бедро, чтобы подцепить край сорочки. — Мы не выбираем, кого хотеть. Это просто случается с нами. Из-за случайно долгих взглядов. Из-за красивого розового румянца. Из-за реакции, которая закипает в венах, и с ней ничего невозможно сделать. — Я поднимаю сорочку выше, замечая, как учащается ее дыхание и какими черными становятся большие глаза. — Из-за твоего острого языка. И из-за того, сколько спермы вытекает из моего члена, когда я думаю о тебе…

Лена искажает лицо в непонятной эмоции, прежде чем ее голос обретает форму томного шепота:

— Прекрати говорить мне такие извращения.

Я вижу, как она задыхается от жара, расползающегося по ее молочной коже. И мой член реагирует на это маленькое эротическое шоу болезненной пульсацией.

— Хорошо. Но я покажу тебе каждое извращение, которое сводило меня с ума все это время. — Я проскальзываю ладонью между ее бедер и встречаюсь с горячей влагой складок. — Блядь, — шиплю я сквозь зубы в унисон с ее сдавленным всхлипом. — Твою мать, — рычание вибрирует в моем горле. — Без трусиков.