Глава 8 · Стас

Отель называется «Амара».

Мы с Мартой выбирали его три месяца. Перерыли все сайты, читали отзывы про чистоту бассейнов и свежесть выпечки на завтрак, сравнивали цены у разных туроператоров.

Она хотела, чтобы обязательно был пологий вход в море и хороший спа-центр. Я настаивал на нормальном вай-фае, чтобы можно было почту проверять, если прижмет.

В итоге нашли этот вариант. Марта еще тогда сказала: «Смотри, тут большой аквапарк, детям бы понравилось». Детей у нас пока нет, но она любила так говорить «а вдруг когда-нибудь».

Она вообще мастер планирования. Мечтала, как мы будем сидеть на террасе, пить кофе и смотреть на рассвет. Представляла, какую книгу возьмет с собой, какой купальник купит. Я слушал ее, кивал и думал, что она у меня молодец. Все продумано, все под контролем.

Сейчас я сижу на этой самой террасе. Передо мной чашка остывшего американо, за спиной Средиземное море, оно бирюзовое, как на картинке в интернете. И я его почти не вижу.

— Еще кофе, сэр? — официант застывает рядом, заглядывая в чашку.

— Нет, спасибо, — я отодвигаю посуду.

Он уходит, а я снова достаю телефон.

Последнее сообщение от Марты пришло вчера поздно вечером:

— Я тоже. Спокойной ночи.

Она всегда писала большие сообщения, со смайлами, какими-то нашими фразами. Сейчас общается сухо, как будто я ей… Чужой?

До этого она написала, что врачи оставляют ее в больнице еще на неделю. «Не приезжай. Я сама доберусь. Отдыхай».

Через неделю она выйдет, а я здесь. В Турции.

Кристина осталась в Саратове. Она, конечно, рвалась со мной, устроила целую сцену: «Давай я сама куплю билет, поселюсь в другом отеле, никто не узнает».

Я ей тогда жестко сказал нет. Кристина обиделась, но перед самым моим вылетом сказала: «Лети. Скучаю».

И вот я здесь, она снова пишет. Это почти постоянно. Каждые пару часов телефон вибрирует в кармане. «Как ты?», «Море теплое?», «Уже загорел?», 'Почему молчишь?.

Я отвечаю коротко, чтобы просто отстала. Потому что не знаю, что ей писать. Потому что все мысли заняты Мартой.

Когда она вчера написала про больницу, у меня внутри все перевернулось. Первая мысль бежать, менять билет на ближайший рейс, лететь к ней.

Потому что она моя жена. Потому что восемь лет мы все проходили вместе. Если ей плохо, я должен сидеть рядом на этой больничной койке, держать ее за руку, приносить апельсины.

Но потом я понимаю, что я сам довел ситуацию до этого абсурда.

Я вообще не планировал, что все так закрутится.

С Кристиной вышло как-то глупо. Три месяца назад Игорь потащил меня на какой-то тренинг по стилю, сказал: «Стас, ты выглядишь как бухгалтер на пенсии, смени имидж». Я и пошел просто за компанию.

Кристина там была ведущей. Подошла ко мне в перерыве, посмотрела так внимательно и говорит: «У вас потенциал хороший, только вы его прячете за этими серыми свитерами». Я отшутился, она рассмеялась. Громко так, запрокидывая голову. Я тогда невольно сравнил ее с Мартой. У Марты смех другой, он тихий, уютный какой-то. А тут напор, энергия, искра.

И я повелся.

До Крис я был верен Марте все эти годы, остался бы верен дальше.

Но сейчас, наверное, просто устал. Ипотека эта бесконечная, разговоры про ремонт, про планирование детей, про то, какую плитку выбрать в ванную. Быт сожрал все свободное пространство. А с Кристиной было легко. Никаких обязательств, никакой плитки. Просто встречи, драйв, что-то новое.

Думал, что это просто такая разрядка.

Кристина яркая. Она всегда требует внимания. Ей нужно, чтобы я восхищался, чтобы звонил первым, чтобы доказывал, как она мне важна. А я сейчас сижу и понимаю, что мне это нафиг не нужно. Весь этот ее театр, вечные требования внимания, селфи в сторис.

Я скучаю по Марте.

По тому, как она ворчит по утрам, что я опять не закрыл тюбик с пастой. По тому, как она полчаса выбирает фильм на вечер, а в итоге засыпает у меня на плече на пятнадцатой минуте. По ее привычке целовать меня в щеку, когда я ухожу на работу. По запаху ее волос.

Я скучаю по нормальности, по нашему дому. Сижу в этом дорогущем отеле, который она выбирала, пью этот кофе, на который она бы точно пожаловалась, что он пережжен, и чувствую себя последним дерьмом.

Она там, в четырех стенах, на унылых больничных простынях. А я тут прохлаждаюсь под пальмой.

Что с ней? Почему так резко стало плохо прямо перед вылетом?

Телефон на столе вибрирует. Снова Кристина.

— Скучаешь по своей девочке?

Да провались ты.

Пятое сообщение за час. Она всегда так пишет: «любимый», «мой мужчина». Будто ставит клеймо, пытается закрепить за собой территорию.

А я чувствую только раздражение. Какое «скучаешь», если я только и жду, когда этот отпуск закончится, чтобы просто зайти в нашу квартиру и закрыть за собой дверь.

Не отвечаю, переворачиваю телефон экраном вниз.

Смотрю на воду. Она такая прозрачная, что видно дно. Где-то там, за тысячи километров, Марта. Совсем одна. Без меня.

Прилетает сообщение:

— Ты что, меня игноришь? Что происходит?

Пишу быстро:

— Занят на экскурсии. Перезвоню позже.

Вру. Ни на какой я не экскурсии. Просто не хочу слышать ее голос. Она не умеет молчать, не умеет просто быть. Ей нужно заполнять собой все пространство. Марта не такая. Она чувствует, когда мне нужно просто посидеть в тишине.

Открываю чат с Мартой.

У меня внутри начинает холодеть.

Может, она что-то узнала?

Проболтался кто-то? Или она увидела что-то в моем телефоне перед отъездом? Нет, я все чистил. Всегда проверял. Кристина тоже не дура, ей не выгодно, чтобы Марта узнала, она же понимает, что тогда все закончится. Я не брошу жену.

Хотя… Кристина в последнее время стала слишком часто заводить разговоры о «честности» и о том, что «пора что-то менять».

Да, пора менять. Как быть? Признаваться Марте, что я ее предал? Молчать? Уйти?

Точно не к Крис, просто уйти. Нет. Не могу, не хочу.

Телефон снова оживает в руке, хочу машинально скинуть, но на этот раз вызов от Марты. Сердце делает неприятный толчок в ребра.

— Март! — я прижимаю трубку к уху. — Ты как? Что врачи говорят?

— Привет, Стас. Нормально все, — голос у нее какой-то отстраненный. Чужой. — Звоню подтвердить, что меня выписывают через неделю. Раньше не получится.

— Слушай, я сейчас пойду и сдам билет, — говорю я, и это правда, я готов это сделать прямо сейчас. — Прилечу завтра утром. Буду у тебя в больнице…

— Не надо, — она перебивает жестко. — Смысла нет. Я все равно в основном сплю под капельницами. Отдыхай, раз уж поехал. Не трать деньги на перелеты.

— Март, ну ты чего…

— Что «чего»? Все, мне пора, обход начинается. Пока.

Она отключается, весь наш разговор длился секунд сорок. Раньше мы могли часами болтать ни о чем.

Я смотрю на погасший экран. В груди нарастает какая-то тревога. Что-то пошло не так. Совсем не так. Я чувствую, что все, что я выстраивал годами, будь то стабильность, дом, наши отношения, начинает расползаться по швам.

Пора заканчивать этот балаган.

Печатаю Кристине:

— Нам надо серьезно поговорить. Когда я вернусь.

Нажимаю «отправить».

Сразу же хочется удалить, потому что я не знаю, с чего начать этот разговор. И боюсь его. Боюсь ее истерик, боюсь, что она начнет шантажировать.

Ответ приходит мгновенно:

— О чем поговорить? Стас, ты меня пугаешь. Что-то случилось?

Не отвечаю.

Встаю из-за стола, оставляю на террасе недопитый холодный кофе. Иду в номер. Море за спиной больше не кажется красивым. Оно чужое. Отель чужой. Все это одна большая ошибка, а я полный кретин.

Я хочу домой.

Захожу в номер, кидаю телефон на кровать. Нужно собираться. Завтра вылетаю. Плевать на оплаченные дни, плевать на все.