Глава 8. София

У меня не получилось. Я честно пыталась вчера забыться в объятиях другого мужчины. Не то чтобы собиралась таким образом мстить Андрею – едва ли ему вообще есть до этого дело, трясётся за компанию, а не из-за меня. Меня никогда не любил – пора смотреть фактам в лицо. Но вот самой себе хотелось доказать, что смогу с другим. Вытеснить поцелуи и прикосновения лживого мужа, заменить их новыми, окунуться в эмоции от нестандартных для меня решений.

Пошла в клуб одна. Причём в хороший, где обычно адекватные люди собираются. В какой-то степени даже элитный, с фейс-контролем. Быстро поняла, что я там неуместно откровенно выгляжу. Оделась так, чтобы Андрею нервы потрепать – даже отрицать этого не буду. Захотелось, чтобы испереживался весь. И пусть не столько из-за ревности, сколько из-за страхов остаться ни с чем. Это даже почти неважно. Боль меня не отпускала, переполняла настолько, что одна я уже не вывозила – надо было хотя бы часть переложить ему.

Но легче мне не стало. Ни когда я привлекла внимание довольно симпатичного мужчины, ни когда уединилась с ним в вип-зале. Я даже поцелуй толком выдержать не смогла, а его руки на моём теле воспринимались так неправильно и по-чужому, что только больнее стало. К счастью, мужчина оказался адекватным. Не стал даже спрашивать, что со мной не так, если сначала всячески напрашивалась, а потом отступила. Проводил меня до такси, обменялся со мной контактами. И теперь у меня в телефоне вбит некий Иван… Лица которого я уже толком не помню. Только то, что тогда он мне привлекательным показался.

Много, кстати, не пила. Больше делала вид, что пьяна. Не знаю даже, зачем. Но видеть Андрея, встречающего меня со цветами, подарком и ужином было слишком непросто. Как издевательство какое-то. Аж пронзило досадой, что не собрала вещи и не уехала. Не факт, что папа подсказал бы мне какой-то хитроумный план, по которому мне пока надо делать вид, что у нас с так называемым мужем ещё не конец. Уверена, что отец никогда бы не заставил меня через это проходить. Нашёл бы другой выход. Так что никаких оправданий тому, почему я вернулась в эту квартиру, у меня нет.

Вот и отхлебнула сполна попытками Андрея купить моё прощение наигранными заботой и вниманием. Хорошо хоть у него хватило такта не лечь со мной вместе. Просыпаюсь одна. Скорее всего, «мужа» вырубило на диване в гостиной. Если он, конечно, вообще спал…

А какая разница? Уж это меня меньше всего должно волновать. И ни к чему вспоминать, с каким обеспокоенным и горящим взглядом Андрей пытался узнать, где я была.

Мне звонит телефон. Чёрт… Надеюсь, это не Иван. Как-то стыдно перед ним. Хотя он, скорее всего, уже отвлёкся на другую, более сговорчивую девушку и забыл о моём существовании. Номер по инерции, наверное, взял.

– Алло, – не глядя, принимаю вызов.

– София Сергеевна? – спрашивает незнакомый голос.

– Да, – растерянно поднимаюсь на кровати.

Обычно мне не звонят неизвестные люди и не разговаривают так официально. Ещё и напряжённо… Что-то не так.

– Примите мои соболезнования, – отвечают мне то, от чего сердце тут же пропускает удар, а я не дышу. – Ваш отец скончался от сердечного приступа. Я его финансист, ездил с ним. В общем, я беру на себя все разбирательства со страховой компанией по транспортировке тела в Москву. А вы будьте готовы к похоронам.

Нервный и глухой незнакомый голос режет по ушам, хоть и звучит скорее тихо. Застываю всем телом, всё ещё не дышу и даже не моргаю. Папа… Он…

Нет, я даже в мыслях это сформулировать не могу. Может, это дурацкая шутка?

Финансист неумолимо продолжает распинаться в деталях и сожалениях, а я уже ничего не слышу. И как будто не чувствую. Меня словно в бездну швыряют – глубокую, тёмную, нескончаемую.

– И простите, что я так рано и, наверное, неуместно завожу об этом речь, – тем временем, добавляет финансист. – Но поскольку ваш отец не успел составить документы по передаче компании вашего мужу, то она переходит к вам. Да, все знали, что Сергей Александрович собирался передать своё дело Андрею Львовичу, но бюрократию никто не отменял. Впрочем, вы можете и сами оформить эти документы на мужа, только под своим именем. Компания-то пока ваша.

– Не пока, – выдавливаю, глотая ком слёз. Папа… Боже, как так вообще? – Я сама возглавлю компанию.

– Дело ваше, – финансист, кажется, удивлён. – Так вот, пока ваш отец в морге, но завтра с утра мы поедем за ним и…

Каждое его слово режет. Хватаюсь за сердце и уже не могу сражаться со слезами. Захлёбываюсь ими, дрожу. Рыдаю вслух, и финансист это слышит, извиняется неловко, ещё раз выражает соболезнования и сворачивает разговор, пообещав писать мне о том, как продвигаются вопросы.

Не сразу замечаю, что ко мне в комнату Андрей зайти успел. Видимо, услышал, как я плачу. Смотрит на меня с сожалением, шаг ко мне делает, и проговаривает сипло:

– Соф, да, я виноват, но клянусь…

– Пошёл к чёрту! – рычу сквозь слёзы. Только объяснений мне его сейчас не хватало. И вообще… Разве я теперь должна терпеть его присутствие в моей жизни? – Убирайся отсюда. Вещи собирай.

Андрей ощутимо напрягается, но не сваливает. Наоборот, ещё ближе подходит, даже ко мне на кровать садится. Вздрагиваю и отодвигаюсь.

Он тяжело вздыхает. Шумно, с явной горечью. Но какого чёрта я вообще всё это замечаю? Наплевать на него.

Папа… Господи, как же так? Да ещё и в другой стране, вдалеке от дома, от меня…

– Соф, да, измена была, – неохотно и надрывно выдавливает Андрей. – Но я тогда толком не сознавал, насколько неправ. Ты же знаешь, что до тебя для меня секс был как в магазин сходить – тупо удовлетворение потребностей.

Если бы не новость о папе, меня бы сейчас каждое слово его объяснений по-живому резало. Одно дело: знать об измене, а другое: слышать от него такие циничные слова. Не сознавал… После года жизни со мной?

Но сейчас даже это не так уж задевает. Больше бесит, что Андрей какого-то чёрта всё ещё здесь. Хотя исчезнуть должен.

– Я понимаю, что это мерзко, – не затыкается он. – В нашу годовщину… – морщится.

Кусаю губы, глотаю слёзы. А ведь папа доверял этому человеку… Все знали, что отец компанию на него переписать хотел. И так и не узнал, что этот ублюдок его нагло обманывал, использовал.

А теперь усиленно вглядывается в меня, мешая дышать. Хотя мне и без того это всё сложнее даётся: ком в горле душит, слёзы не дают о себе забывать. Сердце болит. И далеко не по тем причинам, которые этот ублюдок мне тут упорно обрисовывает.

– Я не умаляю своей вины, но вещи собирать не буду, – треснуто добавляет он, неловко потупив глаза. – Я буду бороться за твоё прощение, – звучит даже решительно, вот только за какую идиотку он меня принимает?

Рыдания превращаются в нервный смех. Андрей как-то обеспокоенно смотрит на меня, и я не сдерживаюсь:

– Прощение? Ты серьёзно? Оно невозможно.

Мой голос звучит настолько уничижительно и презрительно, что даже саму холодом обдаёт. Слышу словно со стороны.

Андрей довольно шумно сглатывает. Но не отодвигается, не поднимается и даже взгляд не отводит.

– Я понимаю, – почти вымученно признаёт. – Но сдаться не могу.

Да как же задолбал этот его спектакль о любви! Нет сил уже выносить. Тем более в такой момент.

– Ты уже ничего не исправишь, – у меня словно слёзы разом высыхают: набираюсь хладнокровия и жёсткости. – Папа не успел оставить тебе компанию. Она теперь моя.

Андрей аж моргать перестаёт, глядя на меня с ошеломлением. И бледнеет. Да, знаю, тут каждое слово шокирует. И про компанию, и про папу. Но пусть уже мой муженёк осознает реальность и пойдёт убиваться по этому поводу в объятиях какой-нибудь шлюхи, а не душит меня своим присутствием.

– Не успел? – сипло переспрашивает Андрей. – Он что…

Ну надо же, не ожидала, что моему циничному муженьку будет так сложно выговорить слово «умер». Осекается, смотрит на меня с ошеломлением, горечью и даже ужасом. Что, начинает доходить реальность собственного положения? Уверена, что такого эгоистичного ублюдка, каким оказался Андрей, именно это в первую очередь беспокоит.

– Умер, да, – мрачно подтверждаю. И тут же насмешливо добавляю: – А ты думал, я тут из-за твоей измены рыдаю? Или из-за твоего обмана?

Судя по всему, да, Андрей так думал. И явно ещё не оправился от новостей по поводу отца и компании, раз так ничего не отвечает и лишь смотрит на меня всё так же потрясённо и сбито с толку. А ещё с сожалением, причём каких-то несколько лет назад я бы решила, что это участие ко мне. Теперь не верю. Ему жаль по любому другому поводу – на меня ему плевать, я была лишь пешкой.

– Да, я сказала «обмана», – акцентирую на этом внимание, чтобы он наконец очнулся. – Я видела твою переписку с другом. Я всё знаю, Андрей. Всё.

Он сжимает пальцы лежащей на кровати руки в кулак. Отрешённо наблюдаю за этим, ловлю, как мучительно перекашивается его лицо.

– Блять… – выдавливает несдержанно, явно не обращаясь ко мне.

Эмоции выплёскивает. Вообще-то это скорее редкость для Андрея. Может, потому и понадобилось спускать пар на левых шлюх, что при мне дофига собранный и весь из себя уверенный?

Хотя какая вообще разница любые его мотивы. И так уже ознакомилась с ними.

– Матерись в другом месте, – враждебно осаждаю. – Почему твои вещи ещё не собраны?

Андрей вздыхает и поднимается, не глядя на меня. Качает головой ещё зачем-то.

Пока он на меня не смотрит, я на него – да. Скорее пусто, как на неживой объект какой-то. Рассматриваю зачем-то. Вид у него разбитый. Волосы взлохмачены: обычно трепет их, когда чем-то загружен или нервничает. Видимо, и сейчас успел. В глазах чуть ли не боль и отчаяние. Сильно ему компания нужна была. Челюсть сжата.

Красивый, если объективно. Но гнилой. Не зря мне никогда не было дела до внешности, и когда подруги одобрительно нахваливали за неё Андрея, я всегда переводила на другие качества, которые считала куда более важными.

Вот только они были игрой.

– Я не могу собрать их в секунды, Соф, – неожиданно отвечает мне Андрей, причём с грустной серьёзностью. – Мне очень жаль, что твой папа умер. И что теперь ты не поверишь ничему, что я скажу. Пожалуй, даже не буду говорить, – последнее он добавляет неохотно, чуть ли не выдавливает в задумчивости и всё же смотрит на меня.

А меня передёргивает от этого его чуть ли не нежного сочувствующего взгляда. Как будто этот ублюдок понимает, что я чувствую.

– Ты не получишь компанию, – обозначаю как можно твёрже.

– Это я уже понял, – невесело усмехается Андрей. – Уволишь по собственному желанию, или с негативными характеристиками?

Вздрагиваю, впервые за это время осознав, что это теперь на мне. И не только это. Как вообще справлюсь, если меня никогда не готовили к передаче дел отца? Наверное, он думал, что если не успеет переписать всё на Андрея, это сделаю я… Ведь верил в наш брак. Так же наивно, как я.

– Будет зависеть от того, насколько быстро ты соберёшь вещи, – стараюсь, чтобы заминка не была слишком долгой, а голос не выдавал неуверенность.

Андрей зачем-то закрывает глаза на какое-то мгновение, шумно втягивая носом воздух. Изображает, что дофига мучается?

Эх, папа… Как многого он не знал. Но теперь я должна быть сильной – не имею права его подвести.

– Организацию похорон я беру на себя, – решительный, но в то же время мягкий голос Андрея перебивает мысли. – Твой отец был для меня почти другом. Знаю, ты не поверишь, но это так.

Скептически хмыкаю: дистанция между ними всё равно всегда чувствовалась. Хотя да, папа уважал моего так называемого мужа. Но дружбой это не назвать. Так что не верю, что Андрею хоть немного так же больно от смерти папы, как мне. Даже на десятую долю этого нет. А меня чуть ли не выворачивает при мысленном сопоставлении слов про похороны с ним… Он ведь живее всех всегда для меня был.

– Вещи, Андрей, – не представляю, как меня хватает на то, чтобы жёстко поторопить.

Не хочу обсуждать организацию похорон. Только не с ним и не сейчас.

– Иду собирать, – к счастью, соглашается он нехотя, а не вешает мне про то, что собирается добиваться моего прощения.

Впрочем, и от этой его сговорчивости не легче.