13.

Генрих

Запираю жену и спускаюсь в гостиную в отвратительном настроении. Алиса суетится, накрывая на стол.

— слоник, я приготовила твоё любимое жаркое! Понюхай, как пахнет, — Алиса снимает крышку с кастрюльки, и дразнящий аромат мясного соуса проникает мне в ноздри. Но сейчас не до еды. Меня трясёт мелким бесом.

— Алиса, что ты наделала? — скольжу взглядом по ладной фигуре девчонки.

— Много чего. Вот тут грибы с сулугуни и травками, — Алиса, сия как начищенная ременная бляха, указывает мне на фарфоровую плошку. — Вот здесь.

— Я не про еду, — сажусь за стол и хмуро смотрю на Алису. — Ты понимаешь, что своей выходкой открыла ящик Пандоры?

— Какой ящик? — она озадаченно смотрит на меня.

— Тебе нужно больше читать, — походя замечаю я. — Ты зачем сказала Жене про беременность?

— Она и так скоро заметит. Твоя жена не дура и быстро сложит одно к одному, —Алиса накладывает мне мясо на тарелку. Руки её дрожат. — Не от Умана же я залетела. У этого старика и не стоит уже, наверное, — Алиса обнимает меня за шею. — Ешь скорее, а то остынет.

Слова о нашем садовнике задевают меня, и всё остальное уходит на задний план.

— Уман старше меня всего на пять лет. Значит, и я для тебя старик?

— Что ты такое говоришь? — Алиса в замешательстве садится за стол. — Ты…Ты…

— Мне пятьдесят лет, малышка, а тебе двадцать. Этим всё сказано, — Вздыхаю и принимаюсь за еду. Чего себя-то обманывать? Первое время я даже кайфовал от такой разницы в возрасте. Словно каждый день вкушал эликсир молодости.

Старик! А что будет, когда у меня и правда не останется сил на Алиску. Сейчас-то уже не пойми что творится с моим приятелем. Перегрузил я его, конечно, здорово с тех пор, как молоденькую стал регулярно на херу вертеть. Да и сердце пошаливает.

Что будет, когда мне стукнет семьдесят? В памяти всплывает утренний разговор с женой. Все мы смертны. Внезапно смертны.

Алиса ест, виновато уткнувшись взглядом в тарелку. Наливаю себе вина и отпиваю глоток. Мыслями снова возвращаюсь к жене. Ну почему всё так сложно?

Телефонный звонок заставляет вздрогнуть. Смотрю на экран мобильника — дочь звонит по фейстайму.

— отсядь — бросаю Алисе и направляю камеру телефона на себя. — Привет, Крис! Какими судьбами?

— Пап, я возвращаюсь, — всхлипывает она в трубку. По раскрасневшимся щекам текут слёзыю

— Как? Почему? — стыдно признаться, но первая мысль не о проблемах дочери, а тупиковой ситуации в доме..

— Только не ругайся. Вот! — Кристина поставив телефон, отходит подальше. И я озадаченно смотрю на её живот Дочка словно арбуз проглотила.

— Кто он? — рычу в трубку.

Кристина снова садится перед телефоном и всхлипывает:

— Парень с нашего курса. Он принц... Из Эмиратов... Мы собирались пожениться.

Он уехал недавно. Сказал, что по семейным делам. А потом мне подружка сунула под нос фото с его свадьбы. Она в интернете нашла.

Вытираю салфеткой взмокший лоб.

— А ты, Крис, будто не знала, что в Эмиратах позволено иметь четыре жены?

— Но он говорил, что я навсегда буду его единственной любовью.

— Это не мешает жениться ему по расчёту. Почему ты скрывала от нас, что беременна?

— Пап, я так счастлива была с ним. Он меня на руках носил. И чтобы изменилось, скажи я вам раньше?

— Получила бы совет не раздвигать до свадьбы ноги! — в сердцах отбрасываю салфетку. — Тем более перед восточным мужиком!

Дочь заливается горючими слезами, совсем как в детстве, вытирая лицо рукавами.

— ладно! Успокойся, — утешаю Крис, поглядывая на Алису. Сам не ангел. Чёрт, даже моя дочь старше её. — До конца семестра-то не дотянешь? Когда тебе рожать?

— В мае, — бросает Кристина.

— это из-за принца своего ты не приехала этим летом погостить? Давно у вас закрутилось?

— Прошлой весной... Господи, какая же я дура!

— Так может ты там родишь? Я оплачу тебе лучшую клинику. Няню найму. А сдашь экзамены, привезёшь ребёнка к нам.

— Какие экзамены? Мне так плохо, пап. Я домой хочу. К тебе, к маме... У неё почему-то телефон выключен. Она в порядке? Осложнение прошло?

— К сожалению, её состояние ухудшилось. Боюсь, ты добьёшь её такой новостью.

Ты же знаешь, она женщина строгих правил.

— Эмиль скоро вернётся, а я не хочу его больше видеть. Тем более он может попытаться отобрать у меня сына.

— У тебя будет мальчик?

— Да.

— Но вы ведь не женаты?

— Нет, не женаты.

— тогда чего ты боишься?

— Он очень хотел этого ребёнка. Пап, я уже билеты взяла.

Второй раз за разговор покрываюсь испариной.

— и когда ты прилетаешь?

— Через три дня. Встретишь меня? Я так соскучилась по дому. Попроси Гульнару напечь моих любимых пирогов.

— Она больше не работает в доме. У нас новая... Горничная.

Алиса недовольно хмыкает Она только сегодня сняла с себя форму горничной.

Твою ж, мать. Как некстати Кристина возвращается! Снова придётся нам с малышкой уходить в подполье. И да! Я скоро стану отцом и дедом. Но отчего-то сегодня меня не радует прибавление в семействе. И надо что-то срочно решать с Женей!

— А где Гульнара?

— Да она, собственно, никуда не делась. Уман же по-прежнему работает у нас.

Гульнаре просто стало тяжело справляться с своими обязанностями, и мы взяли девочку пошустрее, — подзадориваю Алису, но она сидит мрачнее тучи. Мечет в меня глазами молнии.

— Ну пирожки-то испечь у неё хватит сил? И вообще... Вам будет не до меня, а Гульнару я давно знаю. Надо мне ей позвонить. Думаю, она будет только рада помочь мне с ребёнком.

Поджимаю губы. Гульнара не дура, и я полагаю, что она догадывается почему её удалили из дома. Но им с мужем идти некуда, поэтому не суют нос куда не надо.

— решим, Кристина. Но как же с учёбой?

— Постараюсь что-то решить. Ладно, пап. Ты всё-таки попроси маму мне позвонить.

— завтра. Сейчас она уже легла спать.

— Так рано?

— Она сейчас вообще по большей части спит.

— Понятно, — вздыхает Кристина. — Может и хорошо, что я приеду. Мама, конечно, поругается, но она ведь отходчивая. А малыш отвлечёт её от болезни.

Глядишь, и на поправку быстрее пойдёт.

— Ладно, Кристин, — вздыхаю я. — Что сделано, то сделано. Прилетай домой.

— Спасибо, пап.

— Целую тебя.

— и я, — Кристина улыбается мне и сбрасывает звонок.

В полной тишине доедаю остывшее мясо и допиваю вино. Пересаживаюсь на софу возле окна. Какой-то кошмар! Если Женя расскажет обо всём дочери, та однозначно займёт сторону матери. Им нельзя встречаться! Но как это сделать? Единственно правильное решение робко пульсирует в висках.

Алиса уносит посуду и вернувшись, замирает передо мной.

— Ну и что теперь делать?

— Помочь мне снять напряжение, — расстёгиваю ремень. — Дальше сама справишься?

— Я серьёзно.

— И я серьёзно! — срываюсь на крик — Чем ты вообще думала? Поделилась радостью?

— У тебя правда ничего не останется после развода?

Мне неприятно это слышать, тем более из уст Алисы.

— что? Бросишь меня сразу? — смотрю на неё исподлобья.

— Нет! Что ты! — спохватывается Алиса. — И вообще... У нас всё будет хорошо!

— Уверена?

— Конечно! Мы же любим друг друга, — Алиса устраивается у меня между ног.

Закрываю глаза. У меня есть три дня, чтобы решить вопрос с Женей.