14.

Муж меня запер и даже не спросил как я себя чувствую, кушала ли сегодня. Его волнует лишь то, что я напугала Алису. Развода не будет. Слова Генриха прозвучали как приговор. И для его исполнения мне нужно умереть или муженёк прибьёт меня сам. Холодею от закравшейся в воспалённый разум мысли.

Достаточно на секунду представить, как муж входит в мою комнату с подушкой. В груди перехватывает дыхание, словно он уже душит меня. И как теперь быть?

Бежать, бежать прочь. Но как? Выпрыгнуть в окно и облегчить им с Алисой участь?

Была бы здоровой, я бы смогла спуститься с балкона. Как там делают в кино?

Связывают простыни, вьют верёвки из одежды?

Сползаю с кровати и замираю перед дверью. Осторожно поворачиваю ручку, чтобы не привлекать внимание, хотя эти двое наверняка ужинают. Гоню мысли о еде, и так голова кружится. Дверь заперта и с этим нужно что-то делать.

Подхожу к окну и с надеждой смотрю по сторонам. Вдруг Уман появится во дворе с метлой или ещё по какому делу? Но вечером он редко выходит из дома. Я не день сегодня проспала, а жизнь свою! Можно было попытаться дойти до дома прислуги и попросить хотя бы телефон. Но надо сказать, сегодняшний сон придал мне сил.

Падаю в кресло и сверлю взглядом дверь, будто это поможет мне её открыть.

Гоню прочь охватившую меня панику. Перебираю варианты побега, но, увы, их всего два: через дверь или через окно. Оставаться нельзя. Если только забаррикадироваться и ждать пока кто-нибудь меня хватится и примчится проведать. Таких людей, увы, немного. Я слишком растворилась в Генрихе. Мне никто не был нужен кроме него.

Дура! нарисовала в своей голове картинку. Я и мой король! Но вот одно я забыла —королевы всегда под прицелом. И уж кто-кто, а они не могли позволить себе расслабиться. Фаворитки всегда толпились возле королевских спален и за место под солнцем чего только не творили.

Время тянется мучительно долго, а я так и не могу ничего придумать. В кровать возвращаться боюсь. Теперь меня преследует призрак Генриха с подушкой в руках.

Услышав шаги мужа, испуганно вздрагиваю. Поворачивается ключ в замке, и Генрих входит с подносом. Что принёс? Суп с крысиным ядом? Вряд ли. При вскрытии.

Паническая судорога проходится по телу, стоит представить себя на столе паталогоанатома. При экспертизе яд обнаружат. Так что больше надо бояться подушки. Бросаю на неё быстрый взгляд. Нужно было спрятать её.

Крыша едет от страха, и я ничего с собой не могу поделать.

— Женя, ты вообще слышишь меня?

Вздрагиваю и приосаниваюсь в кресле.

— А ты что-то сказал?

— Алиса пожаловалась, что ты сегодня отказалась от еды. Она приготовила вкусное жаркое. Покормить тебя?

Сглатываю нахлынувшую в рот слюну.

— Спасибо! Аппетита совсем нет.

Генрих ставит поднос на трюмо и садится на мою кровать.

— Давай поговорим, Жень.

— Давай.

— Я люблю Алису. Она родит мне сына. У меня будет кому передать дела, когда придёт пора уйти на покой.

От такой наглости аж зубы сводит. Это он нашу компанию собирается своему бастарду завещать? Да он на покой отправится следом за мной! Но мне нужно проглотить сейчас всё, чтобы снова не оказаться взаперти. Сижу, молча обалдеваю от наглости некогда родного мне человека. Генрих явно доволен, что я больше не перебиваю его.

— разводиться мы с тобой не будем. Уход я тебе обеспечу самый лучший.

Интересно про что он сейчас? Про мой уход на тот свет? В любом случае мне нужно соглашаться. Киваю мужу в ответ. Приободрившись, он развивает свою мысль дальше.

— Понимаешь... Я мужчина и не могу без секса, поэтому ты просто закроешь глаза на то, что я сплю с Алисой. Это ведь лучше, чем я трахался бы с кем-нибудь на стороне?

Снова киваю, мысленно пристреливая их обоих из охотничьего ружья Генриха. Он несколько обескуражен моей покладистостью.

— Но мне нужны гарантии, Женя. Ты переписываешь всё, что у тебя есть на меня.

Алиса сказала, что ты уже оказывается написала завещание. На кого, дорогая?

— А у меня много вариантов? — не хочется подставлять дочь, но мне и правда больше некому оставить наследство.

— Кристина ещё слишком юна и глупа. Поверь, я не оставлю её без гроша.

Дочери бы в живых остаться с новой мачехой. К счастью, ей ещё год учиться. Да я вырулю, обязательно вырулю.

— Давай хотя бы пополам?

— Нет. И это нужно сделать завтра утром.

— Хорошо, пусть приедет нотариус. Я подпишу документы.

— НУ вот видишь — Приободряется Генрих. — Обо всём ведь можно договориться.

Я найму тебе другую горничную. Алисе скоро станет тяжело управляться с хозяйством, да и ты не очень-то хочешь её видеть. Ты ведь не выходишь из комнаты, и она вообще не будет попадаться тебе на глаза. Алиса очень деликатная девочка. Сегодня просто взбрыкнула. Но ты же понимаешь, она в положении, и гормоны дают о себе знать.

— Но я не хочу всё время сидеть взаперти. В конце концов ты всё ещё мой муж, и это мой дом. Я сегодня спустилась в гостиную, и никто не умер от этого.

— Если ты готова смириться с присутствием Алисы, я не буду возражать.

— то есть мы будем сидеть за столом втроём? Я, ты и твоя любовница, — внутри всё вскипает и я силюсь усмирить гнев. Выдавливаю из себя улыбку.

— Если ты не будешь воспринимать Алису как мою любовницу, всё быстро встанет на свои места.

— А кем я должна её считать?

— Вот опять ты начинаешь Женя, — Генрих хватает с моей постели подушку и взбивает её в руках.

Страх сковывает меня по рукам и ногам.

— Я просто хочу обо всём договориться на берегу.

— Считай её моей второй женой.

— У тебя в роду с востока вроде никого не было.

— Да при чём тут восток! Сейчас многие мужчины моего уровня живут на две, а тои на три семьи.

— А что это за уровень такой? Прости, я впервые о таком слышу. Это что-то из дзена? Мы с тобой всю жизнь варимся в одном соку, а я столько не знаю оказывается. Мы отстали от моды? Кто-то из наших знакомых тоже пустился во все тяжкие?

— Давай только без имён, ладно?

Любопытно... Впрочем нет. Мне уже всё равно. Если люди моего круга так сходят с ума, то я хочу срочно из него вырваться.

— Без имён так без имен. Так и решим. Трахайся со своей Алисой сколько твоей душе угодно, но меня больше не трогай. И, пожалуйста, не запирай. Я не заслужила такого унижения, и всё ещё нахожусь в здравом уме и памяти.

— Завтра подпишем документы, и я отдам тебе ключ.

— Генрих, наши отношения всегда строились на доверии. Да я и не понимаю, чего ты боишься? Моих сил едва сегодня хватило на то, чтобы спуститься в гостиную.

Ты же сам сегодня нёс меня сюда на руках!

Глаза Генриха ренттеновскими лучами проходятся по моему телу и замирают на лице. Снимаю с пальца обручальное кольцо.

— Можешь тоже его больше не носить.

— Оно мне не мешает, — сухо роняет он. — Верни кольцо на место.

Конечно, у него же теперь две жены! Но не о том я сейчас думаю. Мне сегодня, просто кровь из носа, нужно выбраться из дома.

— Оно мне стало велико.

— Купить другое?

— Купи кольцо Алисе, — улыбаюсь я. — Так девочка будет чувствовать себя увереннее. Ей, действительно, сейчас вредно волноваться. Она сказала, что ты предложил ей заменить меня на дне рождения.

— Не заменить, Женя. Ты по-прежнему моя жена, не забывай. Празднику нужна хозяйка, а ты не сможешь спуститься к гостям.

— И кем же ты её представишь? — мне даже интересно, что ответит Генрих.

Второй женой он её гостям точно не объявит.

— Она будет встречать их вместе с моей мамой.

Ого! Свекровушка оказывается в курсе рекогносцировки в нашей семье. Какая милая женщина.

— Понятно. Прости, Генрих, я плохо себя чувствую. У меня что-то с желудком. Ты унеси еду, пожалуйста.

Генрих замирает в дверях и снова с подозрением смотрит на меня.

— Ты что-то слишком покладистая стала.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив. Слишком тяжёлым выдался последний год.

Муж выходит и я, зажмурившись, со страхом жду звук металлического скрежета в замке. Но кроме возбуждённого шёпота заговорщиков, и их удаляющихся шагов не слышно больше ничего.

Вцепляюсь в поручни кресла и беззвучно рыдаю. А хочется орать так, чтобы на небе облака вздрогнули. Предатель! Альфонс! Кобель! Любовницу ему, видите ли, на стороне лень трахать! А, может, и были у него на стороне другие женщины.

Сейчас ничему не удивлюсь. Хотя вряд ли бы тогда у него резьбу так сорвало от малолетней шлюхи.

Перед сном Генрих вновь заглядывает ко мне в комнату.

— Почему ты не ложишься? Тебе, может, помочь раздеться?

— Ты обещал мне сегодня продолжение.

У Генриха вытягивается лицо.

— Но ты же... Сама сказала больше не трогать тебя.

— Да. Просто сижу вспоминаю, как нам раньше хорошо было вместе.

— Жень, не начинай, — хмурится он.

— Я сама лягу, Генрих, — быстро меняю тему. Меня саму стошнит, если муж сейчас прикоснётся ко мне. — У меня просто уже спину ломит от постоянного лежания.

— Но почему ты не разденешься. Ты этот костюм надевала только в особенных случаях.

— А теперь решила превратить в пижаму. Спокойной ночи.

Дверь снова закрывается, и я выдыхаю, не услышав зловещего скрежета ключа.

Теперь бы выждать, пока эта сучка вскарабкается на Генриха. Ведь он может лечь спать, а его шавка нет. Мне ведь без шума не выехать из дома. Шум роллетов в гараже и разъезжающихся ворот спалят меня, а без машины я далеко не уйду.