20

Давно забытое ощущение полёта, незабываемый звук соприкосновения лезвия конька со льдом в такт метроному. Это как биение сердца и не нужно никакой музыки. Моё любимое платье с бирюзовыми стразами и юбкой ладно сидит на мне.

Неужели я больше не ходячий скелет.

Мимо меня проезжает Иван в чёрном костюме и подхватывает меня за руку.

Скольжу следом и смотрю на бирюзовые манжеты пиджака и не понимаю, что не так. А дело не в них оказывается. У Ивана никогда не было татуировок на кистях рук, поднимаю взгляд на его лицо и вздрагиваю.

Дэн подмигивает мне.

— Мы сделаем их.

— Ты же ничего тяжелее клюшки не держал, — я подразумеваю, что буду потяжелее орудия труда хоккеиста.

— Была бы нужда такую хорошую вещь о спину твоего бывшего ломатьы!

— Ах ты про это!

— А ты про что? Что-то он бледный какой-то.

Бросаю взгляд в пустой зал. Генрих сидит, насупившись, во втором ряду одной из трибун. Странный костюм ему выбрал тренер. Красно-жёлтый! А пошит он на манер наряда мексиканского танцора. От пышных рукавов рябит в глазах. Муж похож в нём на толстого петуха.

Стоп, Генрих же вообще не умеет кататься на коньках. Но раз Дан говорит, что мы его сделаем, значит, так тому и быть.

— тодес, дорогая!

Я с наслаждением ощущаю тепло ладони Дэна, кружа вокруг него на чистом ребре конька. Скорость становится больше... И я просыпаюсь. Благодаря сну, я сразу вспоминаю, где нахожусь. Приподнимаюсь на локтях и вижу неподалёку Дэна, сладко спящего на раскладушке.

Он будто чувствует мой взгляд, и открывает глаза. Пружинистым движением поднимается со своего ложа и жестом фокусника в мгновение ока засовывает мне градусник под мышку.

— Доброе утро, Женя. Как себя чувствуешь?

— Так как ты легко не спрыгну с кровати, но чувствую в себе силы встать. Можешь проводить меня в туалет?

— Оу, прости! Конечно. А я сразу с градусником полез.

— Да я уж домеряю температуру. Всё терпимо пока.

Стрелка термометра показывает тридцать семь и два.

— Это плохо? — испуганно смотрю на Дэна.

— Ну что ты! — Улыбается он. — Есть температура — есть иммунитет. Так что жить будем долго и счастливо. И всех твоих врагов сделаем.

— Мне только что приснилось, что ты вместо Ивана работаешь со мной на льду и говоришь: «Мы сделаем их»

— Сделаем, Жень. Пока ты спала, я нашёл контакты твоей компании и соцстраницу твоей дочери. Правда, она, похоже, давно туда не заходила. Но ведь можно просто позвонить.

— Отлично! — Мои глаза загораются. — А давай...

Вой приближающейся патрульной машины сбивает меня на полуслове.

— Что это, Дэн? Я боюсь.

— Спокойно. Давай я тебя в туалет доставлю и пойду встречать непрошенных гостей. На всякий случай побудь там.

— С удовольствием, — бурчу я. Больше всего боюсь сейчас оказаться сейчас в лапах полиции. Оттуда меня сразу передадут мужу. Вздрагиваю от такой перспективы.

Дэн подхватывает меня на руки, относит в туалет. Возвращается и, судя по звукам,

экстренно наводит порядок. Надеюсь, доктор моего тела никакого не пустит в дом.

Но, увы, властям не всегда нужно разрешение хозяина.

Вспоминаю фразу Дэна: «Мы сделаем их». Звонок в дверь или в ворота протяжным звуком проносится по всему дому. Скорее всего нашли мою машину, а там наверняка обретался поблизости тот недотёпа из автосервиса. Достаточно было услышать обрывки вчерашнего разговора Дэна с ним, чтобы понять, что такой недотепа — находка для шпиона!

Господи! Спаси и сохрани нас с Дэном!