26

Меня дико укачало во время поездки, и я вздыхаю с облегчением, когда Дэн останавливает машину возле старого, но добротного дома, выкрашенного в красный цвет. Белые широкие резные наличники на кристально-чистых окнах смотрятся, словно нарядные кружевные воротники на средневековых платьях.

Здесь нет высокого непроглядного забора. Двор окружён частоколом из деревянных реек в человеческий рост, выкрашенных в такой же красный цвет.

Ищу взглядом бабушку Дэна. Мне она отчего-то представляется милой старушкой с седыми буклями под шляпкой и с ажурной шалью на плечах. Но вдруг я замечаю худенькую женщину с рыжей причёской, похожей больше на гнездо. На вид даме не больше шестидесяти лет. Она ловко спускается с крыши по прислонённой к стене лестнице. Спрыгнув с предпоследней ступеньки, женщина спешит к калитке, раскинув руки как птица крылья. Одета дама так, что не заметить её просто невозможно: рубаха в красно-белую крупную клетку, белый жилет на овчине и красные джинсы. Ноги обуты в рыжие калоши на меху.

— Бабуля, — улыбается Дэн и выбирается из машины.

Через открытую дверь в салон врывается аромат любимого мною соснового леса.

Мой дом на противоположной стороне залива, но сосны растут что там, что тут.

Дэн сгребает бабушку в объятия и, приподняв от земли, кружит вокруг себя. Она возмущённо верещит и щёлкает внука пальцами по лбу, когда тот ставит её на землю.

— Ты даёшь, Данюш, я ж тебе не красна девица! У меня так и голова может закружиться, и давление скакнуть.

— Как же ты не красна девица, когда вырядилась во всё красное, баба Фая? А дом зачем в красный покрасила?

— А захотелось. Купила краски и потихонечку кисточкой...

— Ты сама его красила, что ли? И после этого ещё говоришь про какое-то давление!

Баба Фая поворачивается в сторону машины и, подняв руку, ведёт ладонью словно по стеклу. Меня на заднем сиденье за тонированными окнами и не видно. Но, похоже, баба Фая видит всё и без глаз. Даже закрывает их. Хмурится.

— ты, Данюш, мне зубы не заговаривай. Как никак впервые к бабушке девушку привёз. Неси в дом. Хвороба-то какая сильная.

Дэн открывает дверь с моей стороны и подхватывает меня под спину и колени.

— Хватайся за шею, лапуль.

— Да я дойду сама.

— Не спорь.

Позволяю ему взять себя на руки, а самой так неловко. Не люблю, когда другие видят мою слабость. Дэн замирает перед бабушкой.

— Это моя Женя. Я нашёл её. Вернее, она меня.

— Чудны дела твои, Господи, — кивает бабушка Дэна, с интересом разглядывая меня. — Не иначе как Ванечка там наверху подсуетился. Здравствуй, Женя. Меня можешь звать бабой Фаей. Кто ж тебя так невзлюбил-то?

Даже не знаю, как правильно ответить. Муж меня скорее всего разлюбил, а Алиса и не любила никогда. Она меня походу сразу возненавидела.

— ЕЁ горничная с мужем травили, — отвечает за меня Дэн.

— Разберёмся. Пойдёмте в дом, — баба Фая распахивает калитку.

— Я с собой лекарства взял. Но думаю здесь больше по твоей части, — прижимая меня к груди, Дэн входит во двор. В клумбах тут и там уже застыли головками вверх фиолетовые крокусы, и уже набухли разноцветные бутоны тюльпанов.

Баба Фая скрипит щеколдой калитки и обгоняет нас.

— По какой такой моей части?

— Неизведанное и неразгаданное. Женя говорит, что ни один врач не может диагноз поставить.

— Поставим, полечим. А ты сам-то, отпуск взял или как?

— У меня два выходных, но я напишу заявление на отпуск. Весной меня отпустят без проблем, если пообещаю приехать на операции, которые уже стоят у меня в плане.

Дом бабы Фаи обставлен просто. Сосновая мебель, белые льняные шторы, стены сруба просто покрашены лаком.

— Поднимайся в светёлку, там легче дышится, — командует баба Фая.

Дэн, скрипя ступенями, приносит меня на второй этаж и толкает ногой дверь.

Кладёт меня на софу и укрывает пледом, сшитым из разноцветных лоскутков.

Похоже, баба Фая не только целительница, но и рукодельница. В комнате три окна и возле одного из них стоят огромные пяльца, возле второго стол для рукоделия.

Там стоит швейная машина и коробка с куклами, сшитыми из ткани. Возле третьего окна, задрав нос вверх, застыла подзорная труба.

Баба Фая садится рядом со мной и кивает Дэну.

— Иди пока чайник поставь. Не мешай нам, — потом смотрит на меня такими же внимательными, зелёными, как у Дэна, глазами. — Ты готова довериться мне, девочка?