41

Кристина

Я не узнаю отца. Когда он успел так поглупеть? Если у меня и были хоть какие-то сомнения в словах матери, то сейчас они развеялись в прах. Подступающая тревога передалась и Стёпке. Разошёлся в животе не на шутку. То ли не знает, куда спрятаться от подступившей беды, то ли собрался на выход.

Закрыв глаза, привожу дыхание в норму, делая паузы на вдохе-выдохе и между ними. Мысленно успокаиваю ребёнка. Да я эту шлюху малолетнюю порву, на хрен.

Бедная мама! Неужели её правда травила эта Алиса? Или они с отцом заодно?

Холодею от одной этой мысли. Одно дело, если в доме завёлся враг, другое дело, если в этого врага превратился отец.

В любом случае, мудак он полный, слабоумие, вроде, позже накрывает. Хотя…

Бросаю на него осторожный взгляд. Измотанный он какой-то — лицом серый, под глазами мешки, сосудистая сетка на щеках, волосы всклочены. И это герой-любовник, мечтающий о наследнике? Козёл он драный. То-то отец не хотел, чтобы я приезжала.

А что? Очень удобно устроился. Дочь в Лондоне, пусть там и остаётся, старую жену пинком под зад, а сам с молодой потаскухой новую жизнь налаживает. Нет, папочка!

Этот номер у тебя не пройдёт. Полетит твоя Алиса кувырком с насиженного места.

Если они действуют не сообща, это мне несколько облегчит задачу. Ишь, сидит насупившись, как филин. Брыли развесил. Походу, в больное место я своими доводами угодила. Нет у него уверенности в этой крысе Алисе.

Надо бы пошуровать у неё в комнате, на сто процентов уверена — она к рукам что-нибудь прибрала. Поймаю девку на воровстве — отец ей пинка под сраку. Хотя с его нынешним омлетом вместо мозга, этого может оказаться недостаточно.

Ничего, вода камень точит.

Главное, очистить дом от этой заразы и вернуть мать.

Что-то мне уже и Гульнариных пирожков не хочется, вдруг эта Алиса туда своей отравы сыпанула.

— Пап, тормозни у продуктового.

— А что ты там хочешь купить? Дома полно продуктов.

— Хлеба ржаного. В Лондоне такого нет. А ещё... сыр косичку, селёдку в винном уксусе и намазку из копчёного лосося.

— О, и ты всё это съешь?

— конечно.

Отец косится на мой живот.

— Не могу привыкнуть, что ты беременная. Это многое объясняет. Алиса тоже чего только не хотела... — отец замолкает.

— И ты исполнил все её желания! — поднимаю в воздух военную авиацию. —Выпер старую жену из дома. Мама жива вообще? Что-то я не могу до неё дозвониться! Надо посмотреть земельку на заднем дворе. Не появилось ли там новых, — показываю кавычки пальцами, — грядок.

Отец напрягается так, что на скуле надувается желвак. Щёки принимают свекольный цвет. Бьёт по рулю.

— что ты несёшь? Сдурела совсем! — и уже более мирно добавляет, будто зубы заговаривает — Я про еду. Ты сейчас познакомишься с Алисой и в корне поменяешь мнение о ней. Вы почти ровесницы, обе в положении. Уверен, к вечеру вы будете щебетать как две подружки.

Если бы я не говорила с мамой по телефону, то точно первым делом побежала бы на задний двор. Конечно, может папаня в край ополоумел, но сейчас мои подозрения достигли апогея. Могу предположить, что мать, видя, что я сомневаюсь в правдивости её слов, не захотела рассказывать всего по телефону. Вдруг эти двое хотели её убить, а вернее добить? Мама дорогая, весело живётся в России.

— Всё, в чём я хочу быть уверена, так это в том, что к вечеру твоей любовницы не будет в доме.

— Я не собираюсь гнать из дома бедную девочку. Она носит моего ребёнка, — отец сейчас руль превратит в крошево.

— Ты уже заявил в полицию о пропаже мамы? — сбрасываю я очередную бомбу на папины седины.

— Нет; — цедит он сквозь зубы.

— Что тебе помешало, можно узнать?

— Женя вынесла ворота и умчалась не пойми куда в ночи. Машину утром в одном из посёлков нашли гайцы. Мать скрылась.

— Скрылась? Ты серьёзно? Она преступница, что ли? К тому же, если верить твоим словам, она готовилась отбыть в иные миры.

— Нет, но... — отец грызёт губу.

— Продолжай! Что «но»? Давай я скажу. Ты сунул взятку сотрудникам гаи, чтобы те не вызывали полицию. Почему? Потому что знаешь, что она мертва! — мне самой страшно от своих слов. Напоминаю себе, что мама жива, хоть и не вполне здорова.

Отец притормаживает у гипермаркета и молча что-то кубатурит в своей голове.

— Кристина, мне очень неприятны твои слова и подозрения. В общем... Твоя мать психически нездорова. Я уже подумывал вызвать психиатра.

— Не вижу связи, пап. Сплошные противоречия

— В чём? — откидывается отец в кресле.

— Если, как ты считаешь, мать психически больна, так тем более надо вызвать полицию.

— Как хорошо, что ты приехала, доченька? — улыбается он мне. — Твоя мать так измотала меня своими выходками, я совсем уже не соображаю. Ты права, я сегодня же заеду в полицию.

Впервые от улыбки отца, у меня бегут мурашки по коже. Хорошо, мать не побоялась рассказать мне правду. Кто предупреждён, тот вооружён. Хотя я сейчас очень уязвима.

— вот и чудесно, — касаюсь его плеча, улыбаясь не менее ядовито. — Пойдём в магазин. Сейчас я тебя растрясу на вкусняхи. И в аптеку надо забежать.

— всё что угодно, радость моя.