46

Кристина

Отец совсем взбесился, как мама с ним тут уживалась, даже не представляю.

Гульнара сидит на моей постели, опустив плечи.

— Генрих Альбертович давно с этой Алиской спутался. Ещё летом. Я хотела сказать об этом Евгении Павловне, но как-то пожалела её. Думала мужик сам одумается. Но Алиска всё ему позволяла, и ему это нравилось. Как и где он только её не драл. Я ей говорила, мол, что же ты делаешь, бесстыжая. Она поначалу глаза в пол опускала. Люблю, говорит, его больше жизни. А потом ей, видимо, надоело мои нотации слушать, и меня твой отец к себе позвал. Говорит, назначу тебе, Гульнара, пенсию, только ты больше в дом не ходи. Помогай Уману в саду.

— А мама? Почему ты с ней не поговорила?

— Да ты ведь знаешь, какая она вечно занятая, а потом её эта непонятная болезнь свалила. Что же я добивать человека буду. Да и Уман мне велел не лезть в хозяйские дела. Сказал, потеряем и дом, и работу. Когда Евгения Павловна заболела, я хотела к ней в сиделки пойти. Но Генрих Альбертович сказал, что Алиса прекрасно сама справляется. Если бы Евгения Павловна настояла, я бы пришла.

Но её вроде всё и так устраивало. Мне, если честно, и не хотелось в дом идти.

Противная эта Алиса.

— Но мама ведь не знала, что Алиса спит с моим отцом.

— Не знала. ОЙ, Кристина, тут не знаешь, как лучше поступить было.

— Мама сказала, что Алиса травила её.

— Ох, да ты что? Хотя... Ты знаешь, она от своей тётки разные травы и вино домашнее привозила. Мама твоя прямо пристрастилась к чаям. А Генрих Альбертович больше вино нахваливал.

— А что за травы?

— Да чтобы они у неё подписаны были. А я только те знаю, что у нас на родине растут.

— Надо нам как-то Алису на чистую воду вывести. Если она и правда мою маму травила, то Алисе прямая дорога в тюрьму.

— Вряд ли она сама до такого додумалась. Она рассказывала, что всего три года жила у тётки. Может, это та её надоумила да рецептик дала? Алиса к ней периодически наведывается.

— Узнать бы её адресок.

— Да куда тебе сейчас ехать?

— Я тебя отправлю, — кряхтя как бабка, сажусь рядом с горничной. — Не верю я ни в какую любовь Алисы. Она хочет сначала сжить со света мою маму, выйти замуж за отца, а там и ему путёвку в небеса выписать.

— Ему и трав не надо. Он Уману в декабре на сердце часто жаловался.

— Слушай, Гульнар, а может эта Алиска его приворожила? Ведь нормально они жили с матерью.

— я уже не знаю, чего и думать теперь. Сейчас по телевизору такие страсти показывают. Мужики падкие на молоденьких. Вильнет такая перед ними хвостом и никакой ворожбы не надо.

— Мама говорила, что Алису эту бабушка моя к нам пристроила. Может, через неё что узнать можно. Сейчас наберу её, — хватаюсь за телефон и набираю номер, по которому звоню крайне редко. — Алло, Агата, привет.

— Никак ты вспомнила, что у тебя есть бабушка? — холодно приветствует она меня. Бабушка? Она не любит, когда её так называют, поэтому с детства я зову её Агатой.

— Я только вернулась домой.

— А что, в Англии телефонов нет?

Разговор с Агатой всегда мне даётся очень тяжело. Поэтому я ей звоню только по праздникам.

— Есть, но этот год выдался сумасшедшим. Агата, я жду ребёнка.

— Хм. От кого? От принца Гарри?

— Нет. Но тоже, в некотором смысле, от принца. Он сын шейха из Эмиратов.

— Ты собралась в гарем?

— Да в том-то и дело, что нет. Эмиль говорил, что я буду для него единственной, —комок подступает к горлу, стоит вспомнить о его предательстве. — А сам уехал домой и женился там.

— Каков мерзавец! Может, сделаешь аборт?

— Нет, ты что такое говоришь? — обнимаю рукой живот. Не ожидала, что родная бабушка мне такое предложит. — Мне рожать в мае.

— Так надо тогда прижать этого Эмиля к ногтю. Пусть женится.

— Так он-то не против. Я не хочу быть второй женой.

— Ой, Кристина. Вторую жену можно подвинуть. К тому же, насколько мне известно, у этих шейхов заведено так, каждой жене отдельный дом.

— Но я не хочу Эмиля ни с кем делить.

Агата задумывается.

— в принципе, можно сделать отсушку. Только лучше, чтобы он сюда приехал.

Опа! Вот это поворот.

— Что сделать?

— Давай, когда я вернусь, мы поговорим. Я хотела приехать на день рождения твоего отца.

— Агата, пожалуйста, мне так плохо. Может, можно что-то сделать раньше?

— Да тут осталось-то всего ничего.

— Я так страдаю!

— Хорошо. Я тебе дам адрес одной женщины, съезди к ней. Её внучка, кстати в вашем доме... работает.

— Алиса?

— Да, Алиса. Очень хорошая девочка.

Уф. Я аж взмокла. Интересно, а бабушка знает, что это хорошая девочка спит с её сыном? Тут надо аккуратно действовать.

— Я видела её сегодня, но мне показалось, что она не работает у нас, а просто живёт.

— Генрих к ней очень добр.

— Да, наверное. Она ведь беременна, — закидываю удочку ещё раз.

— Я слышала, — Агата тоже не спешит раскрывать карты.

В конце концов, нет смысла скрывать то, что мы уже поссорились из-за этого с отцом. Мне надо понять отношение бабушки к его непонятным кульбитам.

— Папа сказал, что это его ребёнок.

Агата вздыхает, мне кажется, что пауза тянется вечность.

— Кристина, это действительно так. Твоя мама очень больна, и Генрих не сдержался.

Ха, отец не сдержался гораздо раньше.

— ты знаешь, что мама ушла из дома?

— Что? Нет, — настораживается Эмма. — Генрих мне несколько дней не звонил.

— Она узнала про всё и ушла. Но, вроде как, папа сказал, что мама приехала в офис.

— Я перезвоню тебе, Кристина! Пока.

— А адрес?

— Какой?

— той женщины.

— Давай потом.

Бабушка вешает трубку. Гульнара смотрит на меня округлившимися глазами. Я откладываю телефон.

— Думаю, ты всё слышала. Пойду-ка я посмотрю, чем там Алиса дышит.