Глава 27

От неожиданности теряюсь. Но всего на пару секунд.

Грубо отрезаю:

— Это не ваше дело.

Получается довольно жёстко, но вот так. Мне надоело постоянно оправдываться за то, что проходит в моей жизни.

И вот именно сейчас я не хочу ни с кем обсуждать свои чувства. Надменно задрав подбородок, огибаю Романа Алексеевича и отправляюсь к холодильнику. Он торопится за мной.

— Это моё дело. Влад – мой сын.

Недовольно закатываю глаза. Разворачиваюсь и выставляю перед собой ладонь, не позволяя подойти слишком близко:

- Он взрослый. Может решить без вашего участия, с кем и какие у него будут отношения.

Роман Алексеевич удивлённо склоняет голову к плечу. И неожиданно меняет стратегию. Он всё-таки цепляет меня за локоть, увлекает к дивану. Давит на плечо, вынуждая присесть, опускается рядом и миролюбиво, но с напором, продолжает:

- За тебя волнуюсь, дурочка. Ты Влада совсем не знаешь. Он не всегда ведёт себя адекватно, как может показаться на первый взгляд. Временами такой же бестолковый и ветреный, как Римма. И очень много работает. Серьёзных отношений в его жизни не было. Девушки не задерживались никогда. Все романы максимум на неделю. Тебя устраивает вариант несерьёзных отношений? К тому же вы совершенно не подходите друг другу. Ты хорошая, верная, скромная. И уже достаточно натерпелась от мужа. Зачем ты позволяешь воспользоваться собой снова? Влад тоже разобьёт тебе сердце. После суда мы с ним вместе возвращаемся домой. Он не останется в России, пойми. В Америке у него всё: особняк, налаженный бизнес, высокий уровень жизни, возможности развития. Нельзя просто так отказаться от такого. Лучше прекрати эти бессмысленные отношения сегодня. Разорви сразу, чтоб не усложнять жизнь ни себе, ни ему. Ты же не настолько увлечена им, правда?

Голос Романа Алексеевича – словно медовый бальзам. А взгляд испытующий, острый, глаза воспалённые, почти не моргают.

У меня грудь сдавливает, как будто металлический обруч зажал рёбра. Чувствую себя беспомощной и растерянной. Но одновременно с этим во мне переключается тумблер упрямства. Я понимаю, что любые слова, которые сейчас произнесёт отец Влада, встретят моё внутреннее сопротивление. Бесполезно что-либо обсуждать. Хочется скорее прекратить этот разговор и уйти. Только вежливость не даёт провернуть это сию минуту.

Делаю над собой усилие и всё-таки поднимаюсь на ноги, отступаю в сторону комнаты:

- Не хочу с вами обсуждать свои чувства.

К тому же я сама ещё ничего не понимаю. Всё случилось так ярко и так быстро, что я в замешательстве. Но одно знаю точно – мы с Владом обойдёмся без советчиков.

Между нами повисает густая, давящая пауза. Лицо Романа Алексеевича опять превращается в ледяную маску. Он встаёт тоже. Такой высокий, что мне приходится запрокидывать лицо, я смотрю на него снизу вверх. И в эту минуту чувствую себя неуверенно.

- Потом не пожалей только. Я предупредил, - почти не двигая губами, рычит он.

- Извините, у меня дела.

Наконец, получается сдёрнуть себя с крючка его взгляда.

Быстро ухожу в нашу с Машей комнату, совершенно забыв о том, что хотела приготовить ужин. Захлопнув изнутри дверь, начинаю убираться. Вернее, бестолково перекладывать вещи с места на место.

В ушах опять и опять звучит голос Романа Алексеевича:

- Он не останется, пойми.

- Не пожалей. Предупредил.

А может, он прав? Подхожу к окну. Смотрю, как Влад с Машулей по-детски брызгаются, стоя в луже. Взгляд Маши случайно падает на меня.

Она расплывается в улыбке ещё шире и кричит громко-громко:

- Я согласна, хочу свою комнату! Только не забудь мне…

Влад зажимает ей рот ладонью, виновато улыбается мне, наклоняется к Маше и что-то шепчет ей на ушко. Та, широко распахнув глаза, слушает его и кивает.

Невольно улыбаюсь. Что он ей такого наобещал, интересно?

Отпустив, наконец, Машу, Влад смотрит на меня искоса, сжирает взглядом. Горячим, многозначительным. Потом хитро подмигивает. В ответ на это по моему затылку разбегаются мурашки. В груди разливается что-то тёплое и сладкое. Я наполняюсь блаженством с ног до головы, вспоминая то, что происходило между нами.

Нет, никто не сможет отнять у меня эти чувства. Не позволю. Даже если всё будет так, как предсказывает Роман Алексеевич.