Глава 22

Оборачиваюсь.

Вижу Кристину и мужа.

Соседка изменилась, будто отекла или немного располнела. У нее появились щеки, а глаза сузились. Вместо соблазнительного мини на ней простой сарафан грязно-бежевого цвета, а копна черных волос собрана в неряшливый хвостик.

Тимофей, как всегда, в брюках, рубашке и галстуке. И он правда похудел. Свекровь не обманула.

— Ты же была сильно голодная. Это ближайшее от клиники место, — цедит Тим.

Только их здесь не хватало! Проклятье.

Парочка занимают столик в трех метрах от нашего. Опускаю голову, пальцами зачесываю волосы к лицу, чтобы прикрыться ими.

— С тобой все нормально? — спрашивает Давид.

— Да, порядок…

Надеюсь, он ничего не поймет.

— Я хочу красную икру! — визжит Кристина.

— Крис, здесь нет икры. Это грузинский ресторан. Да и врач тебе ясно сказал, что нужно воздержаться от термически не обработанных мяса и морепродуктов. Перекуси винегретом или хинкали, а дома поешь курицу, которую приготовила мама, и…

— Чепуха! Ты кормишь меня этой долбаной курицей не потому, что печешься о моем здоровье, а потому что она дешевая! И сюда ты специально меня привез! Какой же ты скупердяй, Демидов! До невозможности! Мне уже блевать охота от вашей «правильной» еды! Я ношу твоего ребенка и хочу суши, морские гребешки и икру. Только черную теперь, а не красную! — Краем глаза вижу, как Кристина демонстративно поднимает руку и щелкает пальцами, подзывая официанта: — Эй, бедолага!

Парень, который обслуживает и наш столик, подходит к ним.

— У вас есть икра? Трюфели? Лобстеры?

— Только кабачковая икра на брускетах.

— Прелестно! — возмущается Кристина. — Другого я почему-то и не ожидала услышать! Хорошо, — пыхтит она и захлопывает меню, — несите мне самое дорогое блюдо, какое у вас есть. Без разницы что это!

— Нет! — нервно возражает Тим. — Заткнись уже. — Шумно выдохнув, обращается к официанту: — Порцию винегрета и чашку зеленого чая для девушки. Я ничего не буду.

Официант уходит. Кристина недовольно сопит.

— А что, Демидов, сильно затратно ужинать вдвоем, да? Господи, знала бы я, какой ты на самом деле, сроду бы с тобой не связалась!

— Я не для того впахиваю на работе, чтобы сорить деньгами, Крис, — мрачно отвечает он.

— Так до смешного доходит, Демидов! Еще скажи, что кроватку для нашего будущего малыша будем покупать у кого-нибудь с рук. А что? Чужой ребенок обоссался в ней всего два раза, значит, она почти новая! Да?

— Знаешь ли, ты тоже так себя не вела. И, к твоему сведению, я позволяю тебе гораздо больше, чем когда-то жене. Я оплачиваю тебе такси. А она всегда ездила на автобусе и не жаловалась! И молча готовила, дома убиралась, стирала, чего ты, как оказалось, делать не умеешь.

— Фу, Демидов, меня сейчас вырвет. Ты же богатый человек, можешь нанять домработницу, но из принципа зажимаешь деньги. Ты тратишь только на себя, даже мамаше жадничаешь нанять водителя и заставляешь трястись в автобусе. Раньше ты покупал мне цветы и подарки, а теперь нет. Когда ты стал таким?

— Он всегда таким был… — забывшись, шепчу я.

— Прости, что? — переспрашивает Давид.

Вздрагиваю. Густо краснею. Я так заслушалась, что забыла обо всем.

— Ничего. Я просто задумалась, — бормочу. Облокачиваюсь одной рукой на стол, чтобы прикрыть лицо. — Давид, мне, кажется, нехорошо. Голова разболелась. Наверное, из-за духоты. Извини меня, пожалуйста, но я лучше поеду.

— Но здесь прохладно.

— Или из-за холода… Мне очень неловко перед тобой.

Он резко переводит взгляд от меня на тот проклятый столик и клонит голову набок. Конечно, Давид тоже все слышал. Впрочем, муж и Кристина продолжают выяснять отношения.

Расулов напрягается, стиснув челюсть, достает бумажник и кладет на стол купюры. Их больше, чем нужно, чтобы оплатить заказ — Давид оставляет щедрые чаевые.

Я тоже хватаюсь за сумочку, чтобы отсчитать деньги за салат и воду, но одного взгляда Давида становится достаточно, чтобы понять, насколько неудачная эта затея.

— Кать, билеты к океану мы уже заказали, — внезапно заявляет Расулов и встает из-за стола. Он говорит это так громко, что сразу же приковывает к себе внимание. — Теперь поедем купим тебе бриллиантовые серьги, а потом за новым купальником. К Кирияновой. Милая, я до невозможности обожаю тратить на тебя деньги!

Я очень хотела уйти из ресторана незаметно, но Давид сделал все, чтобы этого не случилось. Растерянно озираюсь по сторонам и встречаюсь взглядом с Тимофеем. Он не узнал меня сразу из-за новой прически и макияжа, но теперь мы смотрим друг другу в глаза…

— Катя? — произносит мое имя Тим и встает.

Его лицо вытянулось от удивления, а какое сейчас у меня оно, я даже не представляю…

Кристина словно застыла, весь ее поток претензий к Тимофею мгновенно иссяк. Она, прикусив язык, стреляет глазками то на Тима, то на Давида.

Зато Расулов держится уверенно и ухмыляется, а мне хочется провалиться под землю…

— Катя, кто он?.. — вполголоса спрашивает муж.

И действительно кто для меня Давид? Он больше, чем просто знакомый, но и не друг. Вряд ли ему захотелось бы со мной дружить…

Уверена, Расулову и без меня друзей хватает. Мой возлюбленный? Несомненно, он красивый мужчина, сильный, загадочный. От одного его взгляда можно легко потерять голову. Он мне нравится… очень. Но пока Давид не дал мне ни единого повода считать, что у нас могут быть слишком близкие отношения.

Не знаю, что и ответить.

За меня это делает Расулов.

Подходит ко мне и внезапно приобнимает за талию.

Кожу, где прикасается Давид, согревает приятное тепло. От ладони мужчины будто исходят маленькие электрические импульсы, которые проникают в меня и заставляют сердце биться чаще. Он поглаживает меня по пояснице, а потом наклоняется и целует в макушку.

Я не ожидала такого. Меня трясет от волнения. Кое-как сохраняю невозмутимое лицо, чтобы держаться перед Тимофеем гордо.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Давид, — четко называет Расулов свое имя. — А вам представляться не нужно — мне неинтересно, кто вы…

Тим округляет глаза и впивается в меня взглядом. Хочет расщепить до самых молекул или вообще уничтожить.

Я уже успела выучить этот его взгляд немого бешенства. Так Тимофей реагирует, если действительно разъярен, а не от скуки решил придраться.

Я даже не берусь прогнозировать, что может еще случиться, но когда Давид проводит кончиком носа мне по виску, еле сдерживаю крупную дрожь, охватившую все мое тело.

— Нам пора, — говорит Расулов мне, разворачивает меня и ведет на улицу.

Я в полном шоке.

— Зачем ты это сказал? — тихонько шепчу, будто опасаясь, что Тимофей может услышать. — Ты же не знаешь, что это был за человек…

— Я знаю, кто такой Тимофей Демидов.

Почему-то зябну. Хочется поежиться. Обнимаю себя руками.

— Я думала незаметно уйти, но ты все сделал иначе.

Давид хмурится.

— А ты лицо свое видела, когда эти двое зашли? Побелела вся, обо всем забыла, только их и слушала. Тебе все еще больно от разрыва с мужем.

— Ерунда какая… — бурчу я, стоя возле внедорожника.

— Не пытайся меня обмануть, — терпеливо вздыхает. — Я просто действовал и говорил так, чтобы той парочке понравилось меньше всего.

Ему не наплевать на мои чувства? Давид хотел помочь мне «утереть нос» моему мужу? Чтобы таким образом я отвела душу?

Ох, Давид не мужчина, а огромный ларь с загадками.

Честно говоря, видеть озадаченно-обескураженную морду Тима было очень приятно.

А уж как изменилось крысье лицо соседки, которая, судя по ссоре, очень рассчитывала на финансовую поддержку Демидова, а получила только моральную.

В ее глазках загорелся огонь, едва она поняла что где-то рядом есть не только богатый, но и щедрый мужчина. Она, скорчив свою отрепетированную физиономию невинной овечки, только и поглядывала на Расулова. Может быть, даже позавидовала мне. Так ей и надо!

— Ладно, Кать, отвезу тебя домой, — Давид тянет руку к машине, чтобы открыть мне дверь, но отвлекается на шум.

Я тоже слышу какой-то хлопок. Поворачиваюсь. Как оказалось, бахнула дверь заведения от того, что Тим слишком резко ее толкнул.

— Катерина! — строго кричит он и размашисто идет к нам. Вид у Тимофея более чем недовольный, даже злобный. Он смотрит только на меня, а Расулова словно не замечает. — Как это понимать? Ты еще не развелась, а уже шатаешься по ресторанам! Позорище! Как мне тебя теперь называть?

Хочется схватиться за голову. Мне правда стыдно.

Но не потому, что я считаю себя легкомысленной девицей, мне стыдно от того, что Тим закатывает сцену перед Расуловым…

А о своей измене и что он эту свою профуру еще и привел в нашу квартиру, из которой меня выставил, он и думать забыл? То есть мне новую жизнь строить нельзя, надо до конца дней носить траур жены, которой изменили, а Тимофею можно наслаждаться с другой, брать ее в жены, воспитывать с ней детей. И это, по его мнению, совершенно нормально!

— Рот закрой, — за меня отвечает Расулов.

— А вы, мужчина, не вмешивайтесь! Это не ваше дело! — возражает Тим. С незнакомыми людьми он привык общаться деловым тоном. — Мне нужно поговорить со своей женой!

— Так подойди и забери ее у меня.

Тимофей мнется, а я напрягаюсь до последней мышцы на теле.

— Кать, отойдем в сторону, — говорит муж тише.

— Нет, — мотаю головой.

И на метр от машины не отойду с этим предателем.

Дверь снова отрывается, и из ресторана выходит Кристина.

— Тимоша, ты куда убежал? — визгливо спрашивает она и вертится по сторонам.

Заметив нас возле машины Расулова, заостряет взгляд на Давиде, а не на своем любимом Тимоше.

Стискиваю челюсть. Кристина снова пытается стрелять глазками. Это уже не совпадение, а закономерность! Ей что, важен процесс отбивания у меня мужчин? Честное слово, меня это злит!

— Кать, давай отойдем в сторону и поговорим? — повторяет просьбу Тим.

Игнорирую его и поднимаю взгляд на Расулова.

— Поехали отсюда.

Давид открывает для меня дверцу, и только я собираюсь сесть в машину, как Тимофей все же решается подойти ко мне ближе. Он встает возле распахнутой двери, наклоняется в салон и пытается выдернуть меня на улицу.

О беременной его ребенком Кристине Тим, похоже, думает сейчас в последнюю очередь.

— Я же сказал: нам надо поговорить. Ты с каких пор такой дерзкой стала, а? Забыла кто ты?

— Тимоша, а я не поняла, зачем тебе Катя? — фоном слышится голос Кристины.

Но Тимофей будто оглох. Он пытается поймать меня, но ловит руками лишь воздух, потому что Давид хватает его за шкирку, оттаскивает из своей машины и бьет Тима кулаком в лицо.

Тимофей сгибается, прикрывает руками лицо, кричит что-то невнятно. Кристина визжит, подбегает к нему.

— Из-за какого-то сломанного носа такой ор устраивать… — укоризненно качает головой Расулов, садится в машину и заводит мотор. — А теперь выкладывай начистоту, Катя, что за отношения у вас с мужем? Почему он позволяет себе хватать тебя, если вы расстались? И кто та некрасивая девушка, что была с Демидовым? Его любовница?

В смысле некрасивая?

Кристина — та дрянь, которая без труда увела у меня мужа. Не значит ли это, что она должна быть во всем лучше меня? По крайней мере, обладать какой-то особенной внешностью, которая цепляет мужчин?

— Как ты ее назвал? — удивленно спрашиваю Давида.

— Кого?

— Ну… ту брюнетку в сарафане. Ты сказал, что она некрасивая.

— То есть из всего того, что я успел спросить, ты запомнила только это? Ладно, если тебе это так важно, то да, девушка видится мне совсем не привлекательной. Чисто моя вкусовщина, — притормаживает на светофоре. — Так что там с честными ответами на вопросы?

Буравлю взглядом лобовое стекло.

— Не только из-за нее распалась наша семья, а потому что Тимофей оказался неблагодарным, неблагородным человеком. Я измен не прощаю. Поэтому, как только подловила его на интрижке, сразу же собрала вещи и ушла. И права на амнистию Тимофей никогда не получит, — говорю сухо.

Конечно, на самом деле все было не так.

Поначалу у меня возникали бредовые мысли о сохранении семьи, и если бы Тим сразу раскаялся, возможно, я бы его и простила… Понятия не имею, как бы потом жила, но простила бы. Ведь чувства тогда еще не остыли. Я его любила.

Но муж сделал все, чтобы разрушить нашу любовь. И даже после этого я не ушла, а вынужденно проживала с ним какое-то время, потому что у меня элементарно не было денег!

А Расулов пусть думает, что я при таких ситуациях сразу же хлопаю дверью и не слушаю оправданий. Он должен знать, как со мной можно поступать, а как нельзя.

Мой телефон в кармане вибрирует. Достаю его. На экране высвечивается сообщение от незнакомого абонента.

«Сволочь ты, Катя. Не успела от меня уйти, а уже в койку к другому прыгнула. Я-то думал, что ты порядочная, верная женщина, но оказалось, ты лярва. А может, не я один такой мерзавец? Может, и ты налево бегала, пока я был на работе? Просто я попался первым, и теперь ты выставляешь меня исчадием? Я разочаровался в тебе, женушка. Ты хотела развода? Ты его получишь! Такого я тебе никогда не прощу!»

Не знаю, смеяться или плакать…

Во мне вспыхивает недовольство, но я быстро вспоминаю из-за кого злюсь — из-за недостойного человека.

Пусть теперь Кристина тратит нервы на него.

— Что-то случилось? — спрашивает Давид.

— Ничего криминального. Просто Тимофей нагадил… буквами.

— Мне развернуться и еще раз ему нос сломать?

— Нет, не нужно. Много чести ему.

Телефон в руке вновь загорается. Должно быть, Демидов, не дождавшись реакции, решил снова мне написать.

«Все равно так, как я, тебя никто больше не полюбит. Ты хоть отдаешь себе отчет, с кем ты связалась? Сегодня он ударил меня, а завтра по лицу получишь ты. Катя, где твои мозги? Он же ненормальный, агрессивный отморозок!»

Ухмыляюсь одним уголком губ и быстро стучу по экрану смартфона пальцами, набирая сообщение Демидову.

«Зато ты воспитанная тварь».

После чего выключаю телефон и прячу его в сумку.

Так незаметно заканчивается дорога до дома, что мне становится немного грустно. Еще и муж украл несколько минут моей жизни, которые я бы могла провести с Давидом.

Расулов притормаживает возле моего подъезда.

Поворачивается ко мне всем телом и берет за руку. Неожиданно. Давид для себя, кажется, уже все решил. Переплетает наши пальцы. Уф! У меня горят щеки, а ладошки, наоборот, леденеют от волнения.

— Сегодня ужин сорван, — заявляет Давид. — Предлагаю сделать второй дубль. Как насчет встретиться завтра? Я позвоню.

Мой пульс учащается. И это нормально для меня… наверное… Я не помню, чтобы рядом с Давидом мой организм вел себя как ни в чем не бывало.

Слова «звони в любое время. Буду ждать» так и рвутся наружу.

Это мои третьи отношения с мужчиной.

Сначала у меня была невинная школьная дружба, потом сразу Тимофей. А теперь вот Расулов.

К Тимофею я бежала без оглядки, когда ему было удобно, откладывала все дела, лишь бы увидеться с любимым.

А с Давидом так себя вести мне что-то мешает. Он ни в чем не виноват, но мне больше не хочется слепо бросаться к мужчине по первому зову и соглашаться со всем, что он скажет. Может быть, виной тому прошлый неудачный опыт?

— Хорошо, Давид, если завтра Кириянова не завалит меня работой, то мы увидимся.

Мое сердце готово разбиться о ребра, когда Расулов, не сводя с меня взгляда, медленно приближается ко мне, будто хочет поцеловать. У меня в груди и животе словно разгорается пламя, становится так жарко, что трудно дышать.

Но я, с трудом переборов сильные эмоции, заставляю себя прикоснуться кончиками пальцев к горячим губам Давида и остановить его.

— Приятного вечера, Давид, — говорю ласково и выхожу из машины.

Адреналин зашкаливает, но я ни капельки не жалею.