Глава 6

Будильник звонит в половине седьмого утра.

Я надеялась, что новый день будет лучше прежнего, но сегодня мое моральное состояние только ухудшается. Но я должна через силу, через нежелание… должна встать. Надо заставить себя дышать, умыться и выпить хотя бы чашку кофе.

Выбирать наряд сегодня совершенно не хочется. Я надеваю тот же бежевый костюм, меняю лишь блузку. Она тоже белая, только с воротником-жабо, а пуговицы не перламутровые, а золотистые.

Тимофей может опять заглянуть в квартиру перед поездкой в офис. Больше всего на свете я не хочу с ним столкнуться сейчас, поэтому выхожу из дома пораньше.

Очень непривычно идти с утра на работу и вообще находиться в социуме.

Раньше, когда была домохозяйкой, я жила в своем маленьком уютном мирке, занималась бытовыми делами, а вылазки делала только в продуктовые магазины. И то пока не настала эпоха курьеров.

— Ну ты и вырядилась, Демидова, — цокает Ира, встречая меня возле автомойки. — Это не дом высокой моды, здесь вообще-то грязные тачки обслуживают. — Опускает взгляд на мои ноги: — Еще и на каблуках! Так не пойдет! В следующий раз одевайся проще и бери резиновые сапоги.

— У меня их нет, — пожимаю плечами.

— Значит, купи. Если не хочешь, чтобы твои ботильончики раскисли в лужах! — Мне показалось, что Ирина говорит это с ноткой обиды или зависти. Смотрю на нее удивленно. Девушка замечает мой взгляд и натужно приподнимает уголки губ: — Ладно, пойдем.

Она шагает быстро, потому что у нее резиновые сапоги на плоской подошве. Еле успеваю за Ирой.

— Подскажи, пожалуйста, — говорю ей вдогонку, — а директор сегодня будет? Мне бы хотелось еще раз уточнить насчет работы… Он точно меня принял?

— Захар Олегович очень занятой человек и лично не станет возиться с каждым работником. Здесь все решается через меня. Ясно? — прозрачно подчеркивает свою значимость и, оглянувшись, дергает бровью. — Мне спасибо надо сказать за то, что преувеличила твои способности. Ты принята, если что!

— Спасибо.

Мы заходим в кабинет администратора. Вижу на спинке стула красную дутую жилетку — точно такую же, как на Ирине.

— Надевай! — командует она. — И застегни. У нас дресс-код!

Я послушно примеряю эту чудо-вещицу и словно превращаюсь бесформенную квадратную тумбочку, из которой торчат две тонкие руки. А когда сажусь на стул, жилетка приподнимается по телу вверх. Случайно ловлю свое отражение в чистом стекле, которое отделяет бокс от кабинета, и еле сдерживаю вздох. Ужасная вещь. Такое чувство, что у меня исчезла шея. Есть голова, а потом сразу эта жилетка…

— Повторим, как работать с кассой! — говорит Ира.

Не без ошибок, разумеется, но постепенно я стала вникать в суть.

— Ксерокопию паспорта взяла? — деловито спрашивает. — Она нужна, чтобы прикрепить к договору.

— Забыла, — шепчу, и меня словно окатывает холодной водой. Я же еще думала, что надо сделать копию, но вылетело из головы.

— Ну что за растяпа?! Я понимаю, что тебе муж изменил, но это не значит, что ты можешь все забывать. Тут тебя никто жалеть не собирается.

— Да, Ир. Извини. Я могу сбегать, — встаю со стула.

— Конечно, а куда ты денешься! — Задирает нос и тараторит: — Сейчас пройдешь через бокс, в конце будет лестница. Поднимешься на второй этаж. Тебе нужно будет зайти в автомобильный магазин. Пройдешь прямо мимо рядов, свернешь к...

Округляю глаза и киваю. Ирина объясняет это настолько быстро, что четко запомнить у меня не получается.

— Запомнила?

— Не очень…

Она снова закатывает глаза и цокает.

— Быстрее самой сходить. Давай сюда паспорт, — протягивает ладонь.

Отдаю Ирине документы. Когда она уходит, я расстегиваю неудобную жилетку и вешаю ее обратно на стул. Сижу на своем новом рабочем месте и с интересом подглядываю на людей в боксе.

Еще раннее утро, а здесь уже кипит работа.

Мужчину в черной кожаной куртке и темных джинсах я замечаю сразу, едва он появляется в боксе. Все пространство будто сконцентрировалось вокруг него. Он крупный, высокий, его темно-русые волосы небрежно зачесаны назад, лицо обрамляет густая щетина. Его черты лица выразительные, жесткие, как у человека, много повидавшего.

И здесь он явно не первый раз. Или вообще в любом месте чувствует себя хозяином.

Я замираю и, затаив дыхание, наблюдаю, как он снимает солнцезащитные очки и внимательным взглядом, как у царя зверей, скользит по боксу.

А когда мужчина задерживает внимание на мне, хочется втянуть голову в плечи и сползти под стол. И почему-то возникает лишь одна мысль: все, пропала я. Мне сразу же захотелось опустить глаза.

Он приближается к окошку администратора, а я начинаю беззвучно молиться, чтобы Ирина вернулась поскорее.

Я с подобными мужчинами никогда не общалась — не было таких огромных и фундаментальных в окружении Тима. Я не знаю, как с такими разговаривать, потому сейчас предпочла бы переложить свои обязанности на Иру. Только мои заверения в том, что я коммуникабельная, заставляют не выбежать из кабинета, а соответствовать.

— Как обычно, — лениво облокотившись на выступ возле окошка, протягивает банковскую карту.

— Здравствуйте, — киваю, ощущая, как под столом дрожат ноги. — Подскажите, пожалуйста, а «как обычно» — это как?

— Это когда машина вылизана до блеска, — отвечает чуть с задержкой, но спокойно и смотрит прямо в глаза взглядом человека, читающего души.

У меня краснеют щеки.

Вылизанная…

Такого у нас точно нет. Я бы запомнила!

— Я поняла вас… — медлю, не уверенная в себе, все еще надеясь на чудо, то есть на мгновенное возвращение Ирины.

— И побыстрее, девушка, — роняет беззлобно мужчина. — Я смертельно устал и тороплюсь.

Если клиент хочет идеальный автомобиль — он его получит.

Кликаю мышкой и выбираю мойку всего-всего…

— Прислоните, пожалуйста, карту и введите пин-код, — трясущейся рукой указываю на терминал.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— И запиши на завра на вечер моих парней, — оплатив услугу и убирая карту в бумажник, между прочим бросает мужчина, уверенный, что все будет выполнено в лучшем виде. Такие иного не принимают. — Часов на шесть.

— Хорошо, — деловито киваю, освободившись от давления его взгляда. — Сколько будет машин?

— Девять.

Я еще не знаю, где вести предварительную запись, поэтому делаю пометку в программе: «Ребята бородатого мужика. Девять штук». Потом смотрю, кто из наших сотрудников сейчас свободен.

— Подъезжайте, пожалуйста, на четвертое место. Вас обслужит Николай. Он очень талантливый и ответственный мойщик. Сделает все по высшему классу! — зачем-то расхваливаю незнакомого работника. От волнения, наверное. — А вы пока можете подняться в кафе — оно на втором этаже — и…

— Я знаю, — обрывает мою речь и уходит.

Я облегченно выдыхаю, надувая щеки. Руки-ноги все еще трясутся, чувство, будто по мне проехался асфальтный каток.

Впрочем, автомобиль, который мужчина загоняет на мойку, ничуть не уступает тяжелой технике — огромный, черный внедорожник тоже сразу занимает все свободное пространство и выглядит хозяином жизни. Под стать своему владельцу.

***

— Давид приехал? — спрашивает не вовремя подоспевшая Ирина.

Бросает на стол мой паспорт и еще какой-то документ. Я сразу догадываюсь, о ком она говорит — о незнакомце. Такого клиента сложно не заметить.

— Да, я оформила его.

— Можешь же когда хочешь, Демидова! — И, хлопнув меня по плечу, вдруг недоверчиво прищуривается. Наклоняется над столом и смахивает мою руку с компьютерной мыши, заглядывает в экран. — Зря, конечно, ты доверила тачку Расулова Коле, — вздыхает.

— Почему?

— Телеги от навоза оттирать — вот его потолок! — блистает сарказмом. — У Николая руки из жопы растут! Не поняла… — хмурится, уставившись на программу в экране, — зачем ты добавила мойку мотора? У Расулова новая машина, там ничего не успело загрязниться!

— Я не знала. Давид вошел неожиданно и очень торопился, а тебя рядом не было, — растерявшись, оправдываюсь я. — Можно это исправить?

— Все на мне! Вы что попало делаете, а разгребать должна я! — фырчит Ирина и, не тратя больше на меня драгоценного времени, выходит из кабинета.

Через стекло наблюдаю, как девушка направляется к Николаю, а тот лишь пожимает плечами стоя возле распахнутого капота. Ирина активно жестикулирует и что-то говорит, но слов не разобрать, затем удаляется из бокса на второй этаж.

Мне все еще тревожно, но в этой ситуации я ничем не могу помочь Николаю, потому что сама еще плохо разбираюсь в теме автомобилей.

Отвлекаюсь на документ, который принесла Ира.

Им оказывается трудовой договор. Весьма простой и прозрачный, без приписок мелким шрифтом.

Суворов Захар Олегович предлагает график два через два или полную рабочую неделю с выходными в субботу и воскресенье, соответственно и оплата различается.

Я ставлю галочку возле второго пункта, потому что так смогу быстрее заработать на аренду и переехать от мужа. Будет сложно работать с восьми утра до десяти вечера, но я готова, просто обязана себя заставить и справиться.

Стиснув зубы, буду трудиться, чтобы никогда больше не услышать стонов Кристины за стенкой.

Я уйду… и в глубине души буду ждать, когда Тимофей пожалеет об измене и до крови искусает свои локти. Я не верю, что у него с Кристиной может быть гармония в отношениях и крепкий брак. Его порочное влечение к ней рано или поздно обязательно закончится, и тогда пусть Тим рвет на голове волосы и ползает возле моих ног на коленях.

Как же хочется услышать его раскаяния…

Нестерпимо хочется услышать от мужа, что Кристина — меркантильная профурсетка, а я его верная, любимая жена, которую он по глупости потерял и очень сожалеет.

В глазах щиплет от слез. Глубоко дышу, встаю из-за стола. Наливаю из кулера стакан воды и выпиваю. Нельзя реветь, но сдерживаться очень сложно, когда душа ни на минуту не перестает гореть…

Давид появляется в боксе примерно через час и сразу же приковывает мое внимание.

Я напрягаюсь, не сводя с него взгляда, и на некоторое время забываю о семейных проблемах. Сейчас главное — отпустить Расулова с миром.

Его черный внедорожник переливается хищным глянцем и выглядит безупречным. Может быть, зря Ирина наговаривала на Колю? Если ее послушать, здесь вообще все бездарные лентяи, одна она работу на своем горбу тащит.

Расулов мельком осматривает чистый бок внедорожника, садится в салон. Заводит мотор. Звук подхватывает эхо, отражаясь от бетонных стен бокса, опасным рычанием долетает до моих ушей и… глохнет.

Давид пробует снова завести, но ничего не получается. Тогда он выходит из машины, а у меня дыхание останавливается.

Я вижу, как щупленький Николай повинно пятится. Расулов открывает капот внедорожника. Заглядывает в него, а когда вновь выпрямляется, его лицо искажается от ярости. В боксе шумно, но голос Давида я слышу.

— Придурок, что ли?! — орет он и толкает Николая в плечо.

Мойщик падает на пол.

У меня сердце бьется о ребра — пугаюсь настолько, что боюсь пошевелиться. Мне кажется, что если сейчас двину хоть пальцем, Расулов и обо мне вспомнит. А ему не до спокойных бесед — ясно сразу.

Он матерится… Господи, я в жизни не слышала столько крепких слов…

Конфликт на грани. В таких ситуациях обычно все решает администратор. И я, затаившись, жду, когда он придет на помощь Николаю, а потом отчаянно вспоминаю, что администратор здесь вроде как я…

Ирины в боксе нет, она будто специально ушла и только на словах всех контролирует на автомойке.

Расулов, словно разъяренный медведь, надвигается на Колю. Мне кажется, если Давид ударит, Николай может просто умереть! Я не представляю, кто может выдержать силу удара такого кулака.

Дернувшись на стуле, лихорадочно встаю. У меня заплетаются ноги, когда я выхожу из комнаты администратора. Руки дрожат.

— Какие-то проблемы? — осторожно спрашиваю.

Близко не подхожу, держу дистанцию.

Расулов резко оборачивается на мой голос, пронзая меня острым, как стрела, взглядом.

— Проблемы?! Это не проблемы, девочка, это ***! — рычит он, а я вжимаю голову в плечи и опускаю глаза. — Зачем он в мотор полез?! Разве я просил?!

Давид медленно подходит ко мне. Вижу только его чистые ботинки. Голову поднять страшно.

— Уверена, это можно исправить, — бормочу, чувствуя, как вспыхивает лицо.

— Как? Он свечи к чертям залил!

— Мы можем предложить компенсацию, например, чашку бесплатного кофе за счет автомойки и абонемент со скидкой на следующее посещение.

— Я с момента открытия здесь постоянный клиент и на такое отвратительное обслуживание нарываюсь впервые.

За моей спиной раздаются шаги. Ирина, наконец, подбегает и останавливается рядом.

— Давид Ахматович, простите нас, пожалуйста! Николай не виноват, это стажерка все перепутала! — указывает на меня.

— У вас еще и стажеры бестолковые? Не думал, что сервис Захара скатится до такого уровня.

— Ее завтра же не будет! Она не справилась, вы правы.

Мне хочется зареветь, но слез почему-то нет. Ошарашенно смотрю на Ирину.

То есть на этом все? Я, не успев освоиться, уже должна уходить? Потому что Иры не было рядом, потому что Коля плохо выполнил услугу?

— Простите, — шепчу, — но решение об увольнении будет принимать Захар Олегович, а не ты, Ир…

Набравшись смелости, все-таки поднимаю глаза. Наши взгляды с Расуловым встречаются. Мы смотрим друг на друга неотрывно. И я замечаю, как в его глазах медленно расширяется зрачки, скрывая зеленую радужку. В эти секунды мне кажется, что я глохну. Перестаю слышать посторонние шумы, пространство словно превращается в вакуум...

Давид прерывает наш зрительный контакт первым. Он больше со мной не говорит, а переключается на Ирину.

— Нужно отогнать внедорожник в ремонт. Организуй.

— Конечно, конечно! — соловьем заливается Ира. — Все сделаем!

А потом Расулов достает из куртки смартфон и выходит на улицу.

— Идиотка… — шипит Ира мне.

***

В воздухе повисает напряжение. Я уже полчаса сижу в кабинете Суворова и повинно жду босса. Прокручиваю на пальце обручальное кольцо.

Эх, Тим, до чего мы с тобой докатились…

Конфликтная ситуация дошла до того, что без Захара Олеговича ее не решить.

Вздрагиваю, когда дверь хлопает, и вижу мускулистую фигуру Суворова, обтянутую спортивной кофтой.

— Как тебя там…— хрипит он, проходя к столу.

— Катя, — напоминаю я.

— Не успела выйти, а уже косячишь, Катя, — падает в свое роскошное директорское кресло. Облокотившись на стол, тяжело дышит. — Так не пойдет. Мне пришлось оплачивать замену свечей в машине клиента. Ищи себе другое место работы.

Отчаяние захлестывает меня. Всхлипнув, подрываюсь со стула, но тут же сажусь обратно.

— Захар Олегович, дайте второй шанс, прошу! Я оправдаю ваше доверие. Я исправлюсь, — от безысходности складываю ладони перед грудью в умоляющем жесте.

Он вальяжно откидывается на спинку кресла и смотрит почему-то мне не в глаза, а немного пониже. Может быть, на губы или подбородок.

— Поздно, Катя, говорить о доверии, — он скользит взглядом еще ниже, заостряя внимание на моих руках. — Пусть муж терпит твои косяки.

От его слов по коже проносится холодок. Я с грустью смотрю на кольцо, на котором гравировка как символ нашей с Тимофеем бесконечной любви. Проглотив слезы, осторожно снимаю с пальца кольцо.

— Он не муж, а изменник и предатель.

— Бывает, — ухмыляется Захар и смотрит на свою массивную золотую печатку.

— Я ухожу от него, поэтому так хочу остаться работать у вас. Вы щедро платите.

— Ты считаешь меня щедрым мужчиной?

Запаздываю с ответом. Что хочет услышать от меня босс? Напрашивается на комплимент или это хитрая проверка? Не знаю, как поступить, поэтому решаю сказать правду:

— Я, когда искала работу на сайте, заметила, что у вас зарплата на порядок выше, чем на автомойках у конкурентов и…

— Конкурентов? — перебивает Суворов и, навалившись на стол, хищно улыбается. — Запомни, Катя, у меня конкурентов не бывает. Ни в чем.

Я лишь киваю — охотно верю. Мне кажется, перед такими людьми, как Захар Олегович, всегда открыты двери, а если нет, он вышибет их. С ноги.

— И потому я выбрала вашу организацию, — несмело продолжаю. — Я мечтала, что смогу у вас заработать себе на новую жизнь. Денег бы хватило…

Он внимательно слушает и даже слегка кивает.

— Ты можешь получать гораздо больше, Кать, но для этого надо очень хорошо стараться.

Для меня, несколько лет жившей на обеспечении мужа, и прежняя зарплата кажется за гранью реальности, а Суворов обещает больше.

— Серьезно? — удивляюсь и снова подскакиваю со стула. — Если позволите, я готова стараться. Честное слово! Клянусь!

Он сыто ухмыляется и лениво приподнимает ладонь.

— Тише, красивая, не все сразу. Конечно, ты постараешься.

— Значит, вы меня не увольняете?

— Нет, посмотрю еще на тебя. Но больше без косяков.

— Я поняла! Спасибо вам от чистого сердца, Захар Олегович! Я не подведу!

У Суворова звонит телефон. Босс отвлекается на звонок, а мне жестом приказывает выйти. Делаю, как он велит.