Глава 7

Не зря говорят, что внешность бывает обманчива. Когда я первый раз увидела Суворова, подумала, что он уголовник, отсидевший за особо тяжкое преступление. У него даже кисти рук забиты татуировками.

А оказалось, что Захар Олегович очень мудрый и порядочный мужчина! Он дал мне еще один шанс. Ух! Кажется, дела потихоньку налаживаются.

Отхожу от кабинета на несколько шагов, и вдруг из-за угла появляется Ира.

— Только не наматывай сопли на кулак, Демидова! — язвит. — Сама виновата.

— Захар Олегович меня не уволил. Я остаюсь, — улыбаюсь, глядя Ире прямо в глаза.

А вот ее уголки губ медленно ползут вниз.

— В смысле? — переспрашивает она.

Ответить не успеваю — за моей спиной распахивает дверь, и в коридор выходит Суворов.

— Захар! — дернувшись на месте, вскрикивает Ира и тут же добавляет тише: — Олегович. Разве Демидова остается? Это правда?

— Да, — немногословно отвечает Суворов и равнодушно шагает мимо нас.

Ира преграждает его путь.

— Но как такое возможно? По ее вине была испорчена машина клиента. Там ремонт вылезет на огромную сумму…

— Я так решил.

— Это слишком-м… мягкое решение.

— А где ты была, когда Демидова отбивала чек клиенту? Ты ведь должна была первое время приглядывать за ней.

— Я… я… — растерянно хлопает ресницами.

Он берет Иру за плечи. Под его крупными ладонями ее дутая жилетка приминается.

— Бесишь меня.

— Но, Захар…

Суворов тяжело выдыхает, разворачивает Ирину и ведет в свой кабинет, а мне на ходу бросает что-то о сокращенном рабочем дне на сегодня. Закрывает дверь. Слышу, как изнутри щелкает замок.

Кажется, Ира перешла границы. Наверное, Захар не стал отчитывать сотрудницу при мне, но обязательно поставит ее на место наедине.

С этими мыслями я возвращаюсь в бокс.

Мне удается обслужить еще несколько клиентов. На этот раз я собранная как никогда. Пусть и работаю медленнее, но каждую строчку перепроверяю.

Раскрасневшаяся Ирина приходит спустя минут тридцать и без лишних слов занимает мое место. Вежливо прощаюсь с коллегой.

Уже подхожу к дому, когда в кармане вибрирует телефон. Отец звонит. Вздыхаю.

— Как ты, дочка?

— Все хорошо, пап, — обманываю я, чтобы не огорчать старика.

— Может, на выходные с Тимофеем приедете? Сосед быка заколол, мясом поделился. Приезжайте на свеженину.

Горький ком подступает к горлу. Сердце от тоски сжимается.

— У Тимофея сейчас много работы, вряд ли получится, — поглядываю на автомобиль мужа, припаркованный во дворе.

— Тогда одна приезжай. На автобусе. А тебя встречу.

— Я тоже нашла себе работу, пап.

— А что так? Случилось что-то? — по голосу слышу, что заволновался.

— Нет-нет, — тут же оправдываюсь. — Просто дома сидеть надоело.

— А муж-то не против?

— Он только за. Я обязательно приеду, но немножко позже, обещаю.

— Ладно, дочка. Ты уж меня не забывай…

— Разве такое возможно, пап?

Приеду, но сначала мне необходимо решить вопрос с жильем.

А пока я поднимаюсь в квартиру мужа, которая должна была быть и моей, но Тим обманул меня. Его дома нет. Конечно, он же нашел себе гнездышко уютнее…

Переодеваюсь. В животе урчит. За день я успела перехватить лишь пару печенюшек. Если вечером что-то не съем, боюсь, к утру у меня совершенно не останется сил, чтобы встать с кровати. Достаю из морозилки блинчики с творогом и разогреваю в микроволновке.

Поужинав, захожу в комнату. В тишине пустой квартиры слышен голос мужа за стеной. Пора бы махнуть рукой и перестать обращать внимание, но я не могу. Раны на сердце болят. Я вообще не представляю свою жизнь без Тима.

Мне даже в мыслях трудно нарисовать картину, как я живу и люблю кого-то другого. Сплю, целую совершенно чужого мужчину. Я только подумала об этом, а на руках уже проступают неприятные, колючие мурашки.

Тимофей говорит на повышенных тонах, и к его ору добавляется визг Кристины. У любовников скандал? Ноги сами ведут меня к стенке. Прильнув к ней, я слушаю.

Тим сокрушается и только спрашивает «как же так?», а Кристина кричит невнятно, но из ее воплей мне удается разобрать: «так получилось».

А потом в ее квартире громко хлопает дверь. Через несколько секунд у меня из прихожей раздается скрежет, и я с ужасом вспоминаю, что забыла задвинуть щеколду.

Мое и без того испорченное настроение падает на самое дно. Отхожу от стены.

Тимофей как ни в чем не бывало входит в квартиру, двигает стулом в кухне.

Обнимаю себя руками и осторожно шагаю к нему.

Муж, схватившись за голову, сидит за столом, но едва я появляюсь в дверях, поднимает взгляд.

— Она сказала, что беременна, Кать… — хрипит Тим и смотрит на меня покрасневшими глазами.

От его слов меня чуть не отшвыривает назад, как шквалистым ветром. Сердце учащает ритм. Какой позор и боль.

Они мало того что тайно спали, так еще и не предохранялись, и, судя по мрачной реакции мужа, он беременности своей любовницы совсем не рад.

А мне стало трудно дышать. Это точно конец.

— Кать, что мне делать?

Но унизительнее всего, что изменник просит совета у меня.

— Ты что-то перепутал, Тимофей Юрьевич, — отвечаю холодно. — Твой клуб по интересам находится за стенкой. Там и решай.

А потом я разворачиваюсь и ни жива ни мертва плетусь в комнату. Рухнув на кровать, смотрю невидящим взглядом в одну точку. В голове мыслей нет, лишь гул стоит. Я даже пошевелиться не могу, все тело будто онемело.

Боковым зрением замечаю, что Тим бесшумно подкрадывается и замирает в дверном проеме. Он стоит и смотрит на меня.

— Я не хотел ребенка от нее. Крис была хороша в постели, но какая из нее мать?

— И ты так сильно желал лечь в ее койку, что забыл о контрацепции? — резко возвращаю руку на кровать. — Так, что ли? Знаешь, что я тебе скажу? Если у Кристины появится ребенок, то о бурных вечерах с громкими стонами ты можешь забыть. Тебя ждет другая жизнь — образцового папочки! Особенно в первые месяцы.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Демидов отводит взгляд в сторону.

— У нас без защиты было всего два раза. Кристина была готова родить мне, но я не захотел. Мы ведь толком не жили вместе…

— Замолчи! — не выдержав, кричу и затыкаю уши. — Хватит надо мной издеваться! Я не хочу это слушать!

Мне мерещится, будто воздух после признаний мужа меняется. Он становится удушливым, со сладковато-дешевым запашком. Такое чувство, будто Тимофей, насквозь пропитался ароматом Кристины, от которого меня начинает тошнить.

— Как же я устал, Кать, — тяжело вздохнув, Тим все-таки проходит в спальню. — Я сегодня переночую здесь, — и по-хозяйски валится на кровать

Меня с нее словно ветром сдувает. Ошарашенно наблюдаю, как Тим утыкается лицом в подушку.

— Ты смеешься, что ли?.. — отчаянно шепчу, и меня с головой накрывает безысходностью. — У тебя за стеной беременная девка, иди решай проблемы с ней.

— Я не собираюсь выслушивать истерику Кристины, — демонстративно отворачивается. — Она выносит мозги.

У меня опускаются руки.

Как же хорошо сейчас я узнаю прежнего Тима.

Он любит высказывать претензии, а когда я хочу сказать, что не устраивает меня, — сразу нервничает. О своих недостатках слушать отказывается и кричит, что я выношу ему мозги. Потом Тимофей обычно бежит из дома к родителям или в бар. Он слишком нетерпим и вспыльчив.

Я искренне думала, что со мной что-то не так, раз не могу найти слова, чтобы он понял. Винила себя. Но Кристина — моя полная противоположность. Мы совершенно разные по характеру, а ситуация одна. И теперь я понимаю, что проблема не во мне или соседке, а в Тимофее.

— Если остаешься в квартире, то куда идти мне?

— Куда хочешь, — пробормотав, Тим делает вид что засыпает.

Опустив голову, я выхожу из комнаты.

Прислоняюсь к стене. У меня подгибаются колени. Медленно стекаю вниз.

— Я хочу развестись, Тимофей.

Но он не отвечает. Молчит. Уснуть крепко за несколько секунд муж бы не успел. Он просто делает вид, что не слышит. Его равнодушие ранит, как отравленный кинжал. И я жалею, что столько лет было потрачено впустую не на того человека.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я не хотела вставать, однако с каждой секундой удары усиливаются, и я даже подумала, что где-то в квартире прорвало трубу и водой заливает соседей.

Но, подойдя к двери и посмотрев в глазок, вижу на площадке Кристину.

— Тимофей, открывай! — кричит она и снова ударяет.

Господи… какой стыд. За порогом скандалит любовница. Она требовательно визжит, не стесняясь соседей.

Тим наверняка тоже слышит, но из комнаты не выходит…

Я не хочу общаться с Кристиной, но еще больше мне не хочется, чтобы квартира, в которой я живу, становилась убежищем для труса, испугавшегося брать на себя ответственность.

Крепко стиснув зубы, отпираю замок и распахиваю дверь.

Сегодня на Кристине уже не соблазняющий красный халатик, а обычная белая футболка и серые лосины, и длинные волосы убраны в пучок. Настроение у любовницы было воинственное, но, увидев на пороге меня, она вдруг осекается. Округляет карие глазищи и пятится на шаг.

Кристина меня боится.

Это заметно по тому, как у нее заметался взгляд и что она не может найти места рукам: то нервозно почесывает ладони, то прячет их за спину.

Я внешне спокойна и даже невозмутима, но это лишь иллюзия. Внутри моя искалеченная предательством душа, будто маленькая птичка, заброшенная в клетку, отчаянно бьется о раскаленные до красна прутья. Ей хочется свободы, но выхода из клетки нет.

— Тимофей же здесь? — несмело спрашивает Кристина.

— Да, — киваю я.

— Позови его… — простит снова и с задержкой добавляет, — пожалуйста.

— Если бы он хотел, то был бы с тобой.

У Кристины дергается нижняя губа, а глаза наполняются слезами. Наверное, она думает, что я пытаюсь унизить ее и заявить свои права на мужа.

— Кать, я ведь ребеночка от него ношу, — вполголоса признается она и поглаживает свой живот. — Девять недель уже…

— Замолчи.

— Почему, Кать? Тимофей разве тебе не сказал? Я скоро стану мамой, а он папой. Мы так хотели этого малыша. Мне кажется, будет сынок. Я даже имя ему придумала…

— Закрой свой рот.

— Выражайся помягче, Кать, мне ведь нельзя волноваться. Меня нужно теперь беречь, как хрустальную вазочку, а я нервничаю, — смотрит на свой живот и приговаривает: — Тише, тише, наш дорогой малыш. Ты пока еще такой слабенький и хрупкий, но мы с папой сделаем все, чтобы ты родился здоровеньким. Мы тебя очень любим.

Горькая тошнота подкатывает к горлу. Скажи Кристина еще хоть слово об их с Тимофеем ребенке — и меня точно на нее вывернет. Принимаю тяжелое решение и отхожу в сторону, пропуская ее.

— Заходи.

Она с опаской, но все же шагает. Осматривается.

— Ого, какие у Тимоши, оказывается, хоромы… Как тут все стильно!

Конечно, я ведь интерьером занималась.

— Не водил тебя сюда, что ли? Пока меня дома не было.

Соседка еле заметно вздрагивает.

— М… водил! Еще как. Сто раз тут была!

— Тогда ты знаешь, где найти спальню, — беру с полки свои ключи.

Выхожу на площадку, иду мимо лифтов к лестнице.

Я просто не смогу присутствовать в момент, когда эти двое мерзавцев станут выяснять отношения. Их разговор мне не слышен, но я возвращаюсь к квартире, только когда входная дверь хлопает. Мне кажется, что Кристина едва ли не насильно утащила будущего папочку в свою квартиру.

Оставшись одна, я задвигаю щеколду. Открываю все окна настежь и проветриваю комнаты. Наспех развожу в ведре с водой моющий состав с хлоркой и прохожусь шваброй по полу, дезинфицируя после Кристины и Демидова. Яростно сдергиваю с кровати постельное белье и отправляю в стиральную машину. По щекам текут слезы, когда я хватаюсь за тряпку, чтобы протереть все дверные ручки.

Далеко за полночь, выбившись из сил, я валюсь на диван.

***

Ира говорила, что на работу нужно одеваться во все темное и практичное, но мне совсем не хочется сейчас что-то искать, а уж тем более утюжить.

Достаю из шкафа светло-голубой костюмчик. К нему беру персиковую рубашку с милой брошкой в виде бабочки. Сегодня волосы не укладываю, а собираю в высокий хвост. После вчерашнего мне лишнюю минуту сложно находиться в квартире. Сколько бы я ни проветривала, дышать здесь все равно не могу…

— Бурная ночка была? — спрашивает Ирина, войдя в комнатку администратора.

— Нет, — отвечаю, не поднимая головы.

— Ну-ну. Ты себя-то в зеркале видела? — со стуком кладет на стол ленту для чеков и уходит в бокс.

Я достаю из сумки маленькую косметичку, беру зеркальце.

Из отражения на меня смотрит измученная нервотрепкой девушка с припухшими веками и темными кругами под глазами. Мне кажется, что за эти три дня я заметно похудела, хотя раньше ни одна диета не давала такого результата.

С утра я выскочила из дома, ни на минуту не задерживаясь, но не думала, что выгляжу жалко настолько, что и это будет заметно окружающим.

Пользуясь отсутствием клиентов, наспех мажу лицо тональным кремом. Чтобы не быть похожей на живую покойницу, добавляю румяна.

Парни-мойщики поглядывают на меня странно, стоя поодаль в боксе. Переговариваются между собой и смеются.

Может быть, им непривычно видеть, что администратор красится на рабочем месте. Я не обижаюсь на них, ведь они не знают мою ситуацию.

А в коллектив мне действительно не удалось влиться. Я здесь словно белая ворона, потому что одеваюсь не как все, нет у нас общих шуток и тем для общения. Даже с Ириной общаемся через зубы, и этот тон задает она.

Телефон на столе вибрирует, сигналя о входящем сообщении. Тимофей. Несколько секунд смотрю на вспыхнувший экран, не решаясь прочитать.

Мне кажется, еще одной новости от мужа я просто не выдержу. Он изо дня в день уничтожает меня постепенно и когда-нибудь у него получится довести это дело это до конца.

«Кать, привет. Мы с тобой договаривались насчет временного проживания в квартире, но тогда я не знал, что Крис беременна. Ты должна скорее съехать. Надеюсь, ты работу уже успела найти?»

Роняю телефон на стол. Невероятно. Сколько подлости еще в человеке, которого я называла мужем? Он ведь дал мне слово, а потом бессовестно его забрал…

«Я поняла, Тимофей Юрьевич».

Хватаюсь за голову. Второй раз унижаться и выпрашивать деньги у Тима на очевидные потребности я просто не смогу. И он, зная о моем тяжелом положении, тоже не предложил помощь — наверное, теперь все деньги на Кристину будет тратить и на их общего ребенка.

Да, у меня есть работа, но зарплата на автомойке будет только к концу месяца, а Тимофей просит освободить квартиру сейчас. И мне почему-то кажется, что не в ребенке дело, а в соседке, которая пришла, позавидовала и как-то сумела уговорить моего мужа поселить ее у него...

Вижу через стекло, как мимо проходит Суворов, позади него семенит Ирина. Захар Олегович горделиво направляется на второй этаж, а Ира шагает ко мне.

— Ир, — поворачиваюсь к ней, едва она появляется в дверях, — ты не знаешь, можно ли попросить аванс?

Она усмехается.

— Деньги раз в месяц, Демидова. Если хочешь получать расчет ежедневно, тогда тебе надо было к Коле. Тачки до блеска натирать! — и демонстративно подходит к стеллажу с документами.

Меня такое положение не устраивает. Вдруг терпение Тимофея закончится, и он силой вышвырнет меня?

— Можешь приглядеть за кассой? Пожалуйста. Мне срочно нужно выйти.

— А больше тебе ничего не надо?

— Это срочно. Прошу, Ир.

Она театрально закатывает глаза.

— Одни проблемы от тебя! — шагает к стулу, на котором я сижу. — Ладно. Кыш отсюда. И долго не ходи, поняла?

— Да, спасибо тебе!

Насколько позволяют каблуки — настолько быстро и бегу к лестнице. Стучу в дверь кабинета Суворова и, дождавшись позволения, вхожу.

— Что ты опять натворила?

Захар, сидя за столом, хмуро сдвигает брови к переносице. У меня от его тяжелого взгляда мороз ползет по коже.

— Нет-нет, Захар Олегович, — поднимаю ладони в мирном жесте. — В боксе все хорошо. Я… просить вас пришла…