Двадцать третья глава

– Я оплачу, не переживайте! Во сколько оцениваете ущерб? Вот этого хватит? – услышала я весёлый голос Владимира. Квартирная хозяйка ответила невнятно, мне было плохо слышно. А Влад засмеялся легко и непринуждённо и что-то сказал полицейским немного заговорщицким тоном. Моя кровь так шумела в ушах, что заглушала почти все звуки. Бухала молотом. Что же делать? Муж сейчас откупится от всех! – Откройте, полиция! – сурово потребовали с той стороны. Я ещё раз попыталась свернуть замок, но руки прыгали и соскальзывали. Вспотели от страха. Прокашлялась и крикнула рядом с косяком: – Дверь заклинило, и у меня не получается! Пусть хозяйка квартиры откроет с внешней стороны! Голос сорвался на последних звуках и зазвучал особенно жалко. Задрожал откровенно. Выдавая меня с головой. И моё отчаяние и мой страх. Пока возились с замком, я слышала, как муж весёлым голосом рассказывал полицейским, что ничего страшного не происходит, и дело-то, оказывается, житейское. Мы даже и не ссорились с ним, оказывается. Просто так у нас, будто я от него сбежала, но понарошку. Не всерьёз. Не могу же я в здравом уме уходить от него, такого богатого и красивого, в никуда, да ещё и с ребёнком на руках? Влад заржал, что подыгрывает мне и примеряет на себя роль ревнивого мужа. Возвращает меня домой. А дома ждёт сладкое примирение, если вы понимаете, о чём это. И ржёт как конь. То есть вот сейчас откроют двери, полицейские проверят мои документы и уедут? Оставят меня наедине с разъярённым мужем? Что же делать? Я заметалась по квартире, собирая в большой мешок вещи. В основном Юрочкины игрушки и его одежда. Судорожно запихивая всё подряд, не разбирая. Лишь бы унести. Затем накинула куртку и не успела подхватить на руки сына, как дверь распахнулись. На пороге стоял полицейский в форме и с автоматом. Рядом с ним квартирная хозяйка. А Владимир чуть вдалеке, в глубине лестничной площадки, нагло ухмылялся мне. Он картинно расплылся в белозубой улыбке и подмигнул заплывшим знатным синяком, сверкнув белыми от бешенства глазами. – Милая, как ты? – сладким голосом спросил, изображая заботу. И повернувшись к полицейскому, тихо проговорил: – Предупреждал меня её психиатр, что страшная вещь – послеродовая депрессия. А я не верил. Но, надеюсь, теперь нам врачи помогут. Спасибо, ребят! И протянул открытую ладонь для прощания. Мамочки! – Это я вызвала наряд. Вот послушайте, как он мне угрожает, – проговорила громко, срывающимся голосом и включила запись, где отчётливо слышны вопли Владимира. Полицейский, который стоял ближе к Владу, поморщился, а другой, постарше, тот, что разместился на ступеньках, наоборот, нахмурился и зыркнул на своего коллегу. – Пожалуйста, позвольте мне при вас сесть с ребёнком в машину! Прошу, не верьте ему. Мы разводимся, и муж мстит мне. Я боюсь его угроз, – запричитала я, невольно прижимая к себе ничего не понимающего Юрочку. Не успела договорить, как на лестнице раздались шаги, и показалась тёмная голова Семена! Успел! – Добрый день. Я адвокат Ирины. Представляю её интересы, и не только в суде. Вот мои документы. Позвольте посмотреть протокол, прежде чем моя клиентка станет его подписывать, – с ходу и представился, и вступился за меня Семён. Он встал так, чтобы оттеснить меня к лестнице. – А почему нет упоминания об агрессивном поведении Владимира Алексеевича? И, кстати, это не впервые он проявляет немотивированную агрессию к моей клиентке. Вчера Владимир Алексеевич уже совершил нападение на Ирину в центре города, – заметил Семён погрустневшим полицейским и шагнул в их сторону, чтобы в свете лампы лучше рассмотреть документы. – Ну, какой адвокат? Что вы, в самом деле? Ерунда. Мальчишка знакомый, – заговорил Влад и шагнул в мою сторону. – Суд по разводу и назначению алиментов состоится на следующей неделе, – спокойно сказал Семён и, достав из внутреннего кармана доверенность, протянул её представителю власти. Юрочка начал хныкать. Ну немудрено. Сорвали посреди мультика наушники, отобрали планшет. А теперь тащат куда-то. Ещё и все громко разговаривают в подъезде, где звуки усиливаются, отражаясь от стен. Я стояла недалеко от ступеней и, воспользовавшись моментом, сделала пару шагов вниз, покачивая сына, как маленького. В это мгновение Влад дёрнулся в нашу сторону и выдернул, вырвал Юрочку из моих рук. – Разбирайтесь без нас, мы поехали домой, ребёнок плачет! – громко сказал он полицейским и сделал шаг вниз по ступенькам. – Отдай сына! Ирод! Ты же его пугаешь! – зашипела страшным голосом, перегораживая путь. Владимир возвышался надо мной горой. Глыбой. Нерушимой стеной. Скалой. Я не знала, что делать! Не тянуть же сына на себя обратно, ему же будет больно! Положила свою ладонь Юрочке на плечико, не в силах расстаться, да что там расстаться, просто не в силах прервать тактильный контакт с сыночком и запричитала, завыла: – Отдай, отдай, отдай! А Владимир смотрел на меня с превосходством и даже некоторой брезгливостью, наслаждаясь моей беспомощностью. – Гражданин! Верните ребёнка матери! Вас никто не отпускал! – внезапно подал голос тот пожилой полицейский, что стоял на ступеньках и о котором я совсем забыла. Влад перевёл на него высокомерный взгляд и заявил, перекрикивая Юрочку: – Присылайте мне повестку, я с удовольствием приду к вам в отделение. У вас нет оснований для моего задержания. Разрешите пройти! – Ребёнка верните! – гаркнул полицейский внезапно, и даже Юрочка замолчал на мгновение. – Да что же это такое! Никакого покоя нет! Заберите уже этого хулигана в кутузку и там с ним разбирайтесь! Он нам чуть весь подъезд не разнёс! У меня всё записано! Я жаловаться буду! Развели здесь филиал дурдома! – раздался снизу чей-то возмущённый голос.