Двадцать шестая глава

Я так устала за этот бесконечный день, что уснула, не долетая до подушки. И спала, провалившись в бессознание, словно в чёрную дыру. Без сновидений и без движения. Проснулась затемно. Рано утром. Оттого, что отлежала руку. В квартире стояла необычайная тишина, и я не стала выползать из-под одеяла. Боялась разбудить сына и Милочку неосторожным движением, случайным звуком нарушить эту странную тишину почти в центре города. Растёрла занемевшую руку, колючими иголками боли пронизанное предплечье. И после замотавшись в одеяло, свернулась калачиком и смотрела в ночное окно, темнеющее за лёгкими занавесками. Мы не говорили вчера с Милой ни о чём. Я не могла, а подруга не настаивала. Не успела вечером структурировать дикие события насыщенного дня. И от этого сегодня они всплывали в сознании разрозненными картинками. Иногда беззвучным, но чаще наполненные заполошным криком сына. Особо врезалось в память перекошенное лицо мужа, когда он смотрел на мои безуспешные попытки забрать у него плачущего ребёнка. Это лицо поразило меня. И теперь, в предрассветной тишине, я рассматривала его, вспоминая малейшие детали, разгадывая те эмоции, что владели мужем в том моменте. Это честное лицо его истинного отношения ко мне. И я должна запомнить, запечатлеть в себе каждую чёрточку. Каждую его живую эмоцию. Наша память устроена так, что со временем сотрутся детали. Но я обязана, чтобы не повторить вновь, не наступить на те же грабли, понять, что и почему произошло. И запомнить. чтобы не врать в результате самой себе. И ещё момент. Что нужно Владимиру? Почему он с упорством маньяка рвётся вернуть меня в свою жизнь? Что ведёт его? Зачем? У меня не было ответов на вопросы. Но было понимание, что я не знала мужчину, с которым жила. Вначале идеализировала его, а затем сама поверила. Доверилась человеку, образ которого придумала. Вот уж действительно лучше всего своего мужчину познаёшь в разводе! Я перевернулась на другой бок, вглядываясь теперь в игру теней на темнеющей стене. Откуда у Владимира появились эти властно-повелительные замашки? Что за выверты сознания? По поведению девицы в странной одежде около автомобиля Влада абсолютно понятно, что они давно вместе. Ну не одну неделю, так точно! И ясно, что муж ей брехал по поводу моей болезни. Зачем? Не хочет длительных отношений? Странно всё это для меня. Когда мы с ним начали встречаться, то Владимир заговорил о замужестве очень рано. Меньше, чем через месяц. Возможно, оттого, что для меня всякое продолжение нашего знакомства было немыслимо без штампа? Но я не помню, чтобы озвучивала это как требование. В любом случае Влад желал нашей свадьбы больше, чем я! Вот это я помню крепко. Когда Владимир впервые стал намекать мне на своё желание разнообразить наш интим? Год назад? После рождения сына? Я не помню. Слишком сильно меня занимал ребёнок. И всё, что с ним связано. А странные желания мужа я считала блажью и дуростью. Но Влад, по всей видимости, очень хотел играть. Примерять на себя разные роли. Сейчас Владимир заигрался. Сам попался на свой крючок. Потерялся в гранях реальности. Усугубив препаратами. Да и леший бы с ним, если бы он меня не трогал. Как бы переключить его внимание на другую цель? Пусть бы выбрал себе иную жертву и с ней разыгрывал сцены безумной любви. Поняла, что валяться в кроватке и смотреть в тёмную зимнюю пустоту у меня больше нет сил, я осторожно, на цыпочках, прокралась в туалет, аккуратно закрывая за собой все двери. Потом нырнула под утренний душ и свежая, сияющая чистотой, отдохнувшая и обновлённая выползла на кухню. Там подруга с практически закрытыми глазами нажимала кнопки кофемашины, больше похожей на космический аппарат. Услышав меня, Мила махнула рукой, буркнула что-то нечленораздельное и скрылась в ванной. Вернулась Милочка уже человеком к накрытому мною завтраку. Схватилась за чашку кофе, словно за надежду утопающего, и только ополовинив её, заявила: – Ир, я сегодня работаю дома. Помолчала немного и предложила: – Можем после куда-нибудь рвануть. И, зажмурившись, вновь нырнула в свою чашку. – Меня уволили,Мил. Вчера вечером. Прикинь, денёк выдался? – усмехнулась. Я, конечно, понимала, что эта работа временная. Но не ожидала, что она окажется настолько быстротечной. Не то что обидно, просто ещё одна проблема, которую нужно решать. – Давай, рассказывай подробности! Вчера так и не объяснила ничего, а я страдаю всю ночь от неизвестности! – подруга строго смотрела на меня не мигая. Ну, я и рассказала. Структурируя по мере повествования произошедшее. – Мил, он реально думает, что можно посадить меня дома как собачку? Но это же дичь! – спросила в конце. – Пофиг, что он думает. Тебе нужно сосредоточится на себе и своём ребёнке. Я постараюсь помочь с работой для тебя. – Милочка, как всегда, была конкретна и меркантильна. За что я её и люблю! А потом проснулся Юрочка, и день завертелся, закружил. А после обеда, перед тем как сыну лечь спать, я вновь схватила трубку, не глядя на номер, включая на автомате громкую связь, чтобы освободить руки. Стоит отучаться от такой привычки. А то так и буду называться на всякое… – Ирина! Я слышала, что ты в судебном порядке собралась поделить бизнес Володи? – пропела трубка голосом Алисы, первой жены моего почти бывшего мужа. – ? Я просто не знала, что сказать на такое заявление. Но окончательно охренела я позднее, когда услышала: – Надеюсь, ты понимаешь, половина от того, что ты отсудишь, принадлежит мне и моей дочери? – Это как это? – усмехнулась откровенному хамству. – Элементарно! Если бы не я, у Владимира бы не было его дела. Это же очевидно! Так давай объединим усилия! – промурлыкала трубка сладким голосом. – Нет, Алиса. В разводе каждый сам за себя. Тебе ничто не мешало подать в суд на раздел в своё время. Да и сейчас не мешает. И, кстати, первую фирму свою Владимир открыл через полтора года после развода с тобой. – я откровенно фыркнула и посмотрела на прищуренные злые глаза сидящей напротив подруги. – Ты не понимаешь! – маска приличия сползла с Алисы, и она заговорила своим обычным снисходительно-претенциозным тоном. Но я не собиралась её выслушивать и перебила: – Абсолютно не понимаю, причём здесь я и мой сын. Разбирайтесь между собой без нас. Звони Владу и разговаривай с ним. Я при чём? Помолчала секунду и прервала вызов, простившись. – Нет, ты слышала, какая неприкрытая наглость? Я в шоке! – спросила подругу, качая головой, и добавила, – вот шакалы! Затем, пока Юрочка спал, Людмила тестировала меня на знание программы и бухгалтерии, задавала миллион вопросов и хмурила свои красивые брови. Я и сама понимала, какая пропасть, какой провал в моих знаниях случился за три года. Но нет ничего непреодолимого. Что один человек придумал, второй всегда может повторить! После, вечером, мы собрались тихонько посидеть на кухне и обсудить, на что мне можно рассчитывать с работой. Подруга вошла первая и, не включая свет, подошла к окну. – Ир, пойди сюда! – позвала меня Милочка к себе. А когда я подошла, то она указала мне сквозь тёмное стекло. Чуть правее от того места, где парковался в прошлый раз, стоял автомобиль Влада. И вновь, как прежде, светился габаритными огнями.