Двадцать седьмая глава

– Вот объясни мне, ты умная и практичная женщина, что ему от меня надо? – в сердцах всплеснула я руками. Плюхнулась на стул. Взяла чашку. Поставила. Отодвинула её подальше от края. – Мил, я вот правда не понимаю! – растерянно произнесла и подняла взгляд на подругу. Мила стояла у окна и смотрела на машину Владимира, сжав губы, прищурившись и выдвигая вперёд подбородок. Она пожевала свою нижнюю губу и повернулась в мою сторону, резюмируя: – Ему нужно наказать тебя. Ввести в состояние нервного коллапса. Ему нужно сделать тебе больно. А ты показала своё самое слабое место. Жди в суде. Будет оспаривать проживание сына. Подруга сделала шаг к столу и села напротив меня, по дороге включив подсветку на вытяжке и щёлкнув кнопкой чайника. Мягкий свет разлился вокруг нас, спрятал острые углы, отразился от штор, отрезая вид из окна. Кухня сразу стала маленьким и замкнутым островом спокойствия и тепла. Отдельным царством безопасности и покоя. – Ты думаешь? Мил, но смысл в этом какой? Зачем ему сын? – я сцепила задрожавшие руки и зажала их коленями. Паника накатила волной и захлёстывала с каждой секундой больше и больше. Ведь вывод Милочки совпадал с моими самыми тёмными ожиданиями. Я вспомнила, как муж наслаждался моей беспомощностью ещё недавно. Как хищно и нервно приподнялась его губа при этом и помутнели от удовольствия глаза. Именно вот этот не выражающий ни одной мысли полубезумный взгляд напугал меня! Взгляд под кайфом оттого, что смог сделать мне больно. – Ну а как тебя ещё к ногтю прищемить? Как максимально чувствительно наказать? Ты ищешь смысл не там, Иришк, – Мила повернулась ко мне и посмотрела пристально, продолжая: – Так что давай я поговорю со своим директором и оформим тебя бухгалтером. Частично за мой счёт, если понадобится. На участок расчёта налогов и начисления зарплаты. Удалённо. Нужно посоветоваться с юристами, какую сумму тебе необходимо в доход. Чтобы была не меньше положенного. И чтобы у Влада через органы опеки не было шанса тебя подцепить. – Звони своим мальчикам! – решительно скомандовала подруга. Я позвонила Семёну и попыталась объяснить, что хочу. Но видя, что у меня не очень получается, Мила перехватила трубку и заговорила с ним сама. А я дышала, как учили когда-то перед родами, и пыталась успокоиться, потому что одна мысль, что Владимир может отобрать у меня сына, отключала во мне всё разумное. Оставалось лишь паническое желание схватить в охапку Юрочку и бежать на край земли. Не думая, не анализируя. Забиться, как раненое животное в дальнюю нору и там переждать весь ужас происходящего. Вообще, эта мысль засела во мне. Щекотала меня. Спрятаться. Уехать. Убежать. Затаиться на время. Уйти с линии огня. Пока я приходила в себя, Семён напросился к Милочке в гости. И, самое странное, моя подруга согласилась! Я, когда осознала это, моментально отвлеклась от своих страданий. Моя Милочка помешана на собственной безопасности. У неё дом-крепость. Это я вхожу в близкий круг, мне доступ в святая святых открыт. А все остальные – вне этих стен. И я не помню, чтобы она так быстро сближалась с незнакомцами. У подруги сложные отношения с семьёй. И с мамой, оставившей её в десять лет с отцом ради новых отношений. И с отцом, который женился вскорости и Миле сильно доставалось от его жены. От этого она и не подпускает к себе никого близко. Так уж повелось. – Мил, ты пригласила парня домой? – спросила я, когда она положила трубку. – Я сама не поняла, как это сделала и почему, – растерянно посмотрела на меня подруга и добавила, – ты знаешь, есть в нём что-то такое… – она покрутила в воздухе около головы пальцами, пытаясь сформулировать, потом помолчала и проговорила: – Иришка, он не вызвал у меня настороженности. Мне комфортно с ним говорить и спорить. Вот и решила, что пока ты здесь, я могу рискнуть присмотреться к нему поближе. Она помолчала немного и, решительно положив ладонь на поверхность стола, проговорила: – Мне нужен муж! Потом посмотрела в моё растерянное лицо и продолжила, объясняя: – Я наблюдала, как ты общаешься с Юрочкой, приглядывалась к вам, примеряла на себя и поняла, что моя идея с рождением ребёнка для себя несостоятельна и эгоистична. Ты, Ир, не обижайся. Прислушайся к моим выводам. Они, конечно, общеизвестны. Но прикинь, когда до распространённой мысли доходишь своим умом и размышлением, она перестаёт быть банальщиной. Становится откровением и выстраданным знанием. Итак, Ир, чтобы вырастить ребёнка счастливым, ему нужны оба счастливых родителя. Вот такой у меня изумительный вывод жизненный! Поэтому я решила искать себе мужа. Присматриваться. Авось и мне повезёт. – Я… я не знаю, что сказать, Мил. Отвернулась к окну, пряча поступившие слёзы. Я была счастлива замужем долгих восемь лет. Я любила и верила. Да что там верила, была уверена, что проживу с Владимиром вместе до глубокой старости. И чем это закончилось? Где моё счастье? Конечно, Юрочке было бы лучше жить и с мамой, и с папой. Но Влад всё разломал. Растоптал. Разрушил. – Не грусти, Иришка, будет и на нашей улице фиеста! – подруга поднялась и проговорила, приобняв меня за плечи.