Сороковая глава

Проснулась я оттого, что Юрочка залезал с ловкостью гиппопотама ко мне под одеяло. Сопел сосредоточенно, преодолевая препятствие в виде дополнительной подушки, но упорно двигался к своей цели. – Привет! – сказала и, подхватив сына под мышки, притянула ближе к себе, – проснулся? Юра серьёзно махнул головой, и я рассмеялась неожиданно от полноты счастья и жизни! Будто нет забот и тревог, и прямо сейчас вот это мгновение единства и любви между нами – самое важное и нужное событие во всей вселенной. Потому что неповторимо. Сын будет расти, взрослеть и всё дальше отдаляться, и это нормально! Надо пользоваться сейчас возможностью потискать моего маленького тирана! – Пойдём гулять? – предложила Юрочке, вставая, и достала тёплую одежду. Дом прогревался стремительно. Оказывается, это такое наслаждение – ступать ногами в одних шерстяных пушистых носках по тёплому полу прихожей! Как быстро я отвыкла от благ цивилизации. И теперь с наслаждением возвращалась в мир комфорта. Александра не было слышно. Вероятно, он уехал, не дождавшись нашего пробуждения. Дом гулкой тишиной отражал наши с Юрой голоса. Мне было немного, совсем чуть-чуть обидно, что с нами не попрощались, но это было такое лёгкое чувство на краю сознания. Почти неуловимое, которое лучше игнорировать. Практически герметично одетый ребёнок нетерпеливо постукивал маленькой лопаткой, предвкушая горы снега, пока я быстренько надевала пуховик и, прихватив шапку и варежки, открывала двери во двор. Мы с Юрочкой вышли на крыльцо. Вышли и остановились. Солнце низкими косыми лучами расчертило двор, расцвечивая миллиардом искр всю округу. Синие тени притаились в углах. Умопомрачительно пахло зимой и свежестью. А высокое яркое небо над головой завораживало своей глубиной. Я аж задохнулась от красоты и чистоты вокруг! Весь снег был собран в дальнем углу, и Александр прямо сейчас обустраивал из него детскую горку. Со ступеньками и бортиками по краям ледяного спуска. Он надел пуховик, раздобыл где-валенки, и в тот момент, когда мы вышли во двор, плеснул воду из ведра на склон снежной горы и обернулся к нам, сверкнув зубами в открытой улыбке: – Привет! Махнув нам рукой, мой старый друг, подхватив второе ведро с водой, выплеснул и его на горку. Затем оцинкованным краем снежной лопаты, пока вода не схватилась окончательным льдом, разровнял спуск, чтобы не осталось комков и кочек. И только после этого подошёл к нам немного раскачивающейся походкой. – Выспались? – Спасибо! В доме стало значительно теплее, – сказала я и улыбнулась ему в ответ. Просто невозможно было удержаться и не отреагировать на солнце, сверкающий снег и улыбку друга. – А где снег? – почти не коверкая слова, спросил Юрочка и показал нам свою лопатку. – Я оставил тебе немного! – отреагировал Александр и протянул широкую ладонь моему сыну, – пойдём? Юра постоял минутку, размышляя, потом всё-таки решился и шагнул вслед за мужчиной, перебирая сосредоточенно своими маленькими ножками и сжимая в руке инструмент. Вот же! Мелкий, а характер, склонности уже можно определить. Упорством природа явно не обделила! А я осталась на пороге. Улыбалась солнцу и снегу и, запрокинув голову, щурилась в небо. Скоро, скоро конец зиме! Уже сейчас в воздухе можно услышать запах далёких августовских крутобоких арбузов! Прошлась вдоль очищенного от снега синего забора и обнаружила за беседкой небольшую калитку. По-видимому, это проложили-таки прямой путь к водохранилищу, чтобы летом не обходить половину посёлка. Улыбнулась воспоминаниям о том, как мы героически перелезали здесь через ещё старый забор из штакетника, и повернулась посмотреть, чем занимается мой сын. Юрочка сосредоточенно загружал снег на большую лопату. Выковыривал искрящиеся залежи между столбом и забором, куда Александр реально не мог залезть. И от зрелища их совместной работы у меня отчего-то близко-близко подошли на глаза слёзы. Защемило сердечко. Отвернулась быстрее и шагнула внутрь беседки. В этом месте была организована зона барбекю, и, вероятнее всего, именно здесь планировали мои неугомонные сводные сестрички устроить празднование нашей встречи. Я с ними виделась редко. Так уж получилось. Как замуж вышла, так и вообще резко сократила своё общение. Со всеми. Мы переписывались по телефону, слали друг другу поздравления. Я не забывала их. Просто отдалилась. Так случилось само собой, и это естественно, когда нет общих интересов. Они старше меня, и когда я поступила в институт, у них как раз родились первенцы. Почти одновременно. Все разговоры были о детках и не актуальны для меня на тот момент. После муж, работа, рождение Юрочки… Мне было немного неловко от их явной и чуть агрессивной поддержки. Я и мужей-то их запросто перепутаю, а они, оказывается, в курсе всей моей жизни… – Ир, где ты там бродишь? – послышался голос Александра, и я вздрогнула, выплывая из воспоминаний. Повернулась и улыбнулась тому, как по-деловому двое мужчин, отряхиваясь от снега, идут ко мне. – Пойдём чай пить! Будем отогреваться! Я знаю, где у тёть Лены хранится варенье! – улыбнулся мне Александр, и я, кивнув согласно головой, встала со скамейки, а мой друг, обращаясь к Юре, продолжил: – Тебе какое, герой? Абрикосовое – маме. Это без вариантов. А ты из каких ягод любишь? Юрочка задумался, забавно вытягивая губы вперёд, а я подхватила его на руки. Просто не удержалась, чтобы не потискать. Когда Александр, открыв дверь, пропускал меня с сыном на руках вперёд, я обратила внимание, что солнце уже почти село и синие тени вытянулись, укутывая двор. – Тебя дома не потеряют? – спросила, и посмотрела в глаза старому другу.