Сорок третья глава

– Вера Анатольевна, а зачем вы мне звоните? Владимир жив? Дееспособен? Вот и прекрасно. Я, к вашему удовольствию, наконец-то развожусь с ним. У нас идут суды и раздел имущества. Так с чего это вдруг я должна ломиться к нему, по-вашему? – спросила и села на кровать. – Ты на данный момент его жена и тебе разбираться с его проблемами! – аж взвизгнула свекровь. О, как! Прямо перед разводом меня признали нужной. Цепной псиной. Которую можно натравить на людей, недостаточно, по её мнению, качественно пользующих её сыночка. Я выдохнула и откинулась назад, укладываясь поперёк кровати и расслабляя спину. – Жена я временно, а вы его мать постоянно. Поезжайте и исполните сами все ваши указания, – спокойно сказала в трубку, разглядывая светильник на потолке. Некоторое время было ничего не слышно, а затем свекровь спросила изумлённо-возмущённым тоном обиженной девочки: – Как ты со мной разговариваешь? Батюшки! «Ты сказал мне это без должного уважения»… – Так же, как вы со мной! Если вам не нравится – просто не звоните мне больше, – усмехнулась и прикрыла глаза. – Неужели тебе не жаль Володю? Он в Новомосковске лежит в обычной городской больнице. Один. Переломанный, – сменила тактику Вера Анатольевна и заговорила просительно, всхлипывая в конце фразы. – Жалко. Мужик настолько догулялся по девкам, что некому теперь в больничку подъехать и из дома одежду привезти. Знаете, и за МКАДом есть жизнь. Придётся бедному заказать себе доставку. Самому, – спокойно проговорила, не открывая глаз. – Бессердечная! – прилетело ко мне от свекрови, и я улыбнулась. – А почему вы мне звоните? Почему я? – спросила и пожалела тут же. В обществе этих людей нельзя проявлять человечность. – А кто? Кроме тебя некому! Только ты сможешь всё организовать, – Вера Анатольевна тут же зацепилась за меня и начала льстить. Как умеет. – Да кто угодно. По вашей логике к Владу должна ехать любимая вами идеальная Алиса. Такой прекрасный повод им сойтись вновь. Она его жалеет, а он не может от неё сбежать, потому что переломал ноги, – отбила я подачу и, открыв глаза, поднялась с кровати. Подошла к окну и вспомнила, как проснулась от кошмара той ночью. Это мне приснилась авария Влада? Мы всё ещё так крепко связаны с ним ментально? – Алиса не приспособлена к решению проблем! Она нежная, ранимая и не сможет договориться с врачами. А ты продашь все стены, если тебе это будет надо! К тому же ты на машине! Кому же ещё? Да и Володя разбился недалеко от тебя, – тем временем вещала свекровь. – Новомосковск – это почти Тула. Три часа от Москвы. Вы бы хоть на карту посмотрели. И Владимир, так понимаю, жив. Он не разбился, – ответила, раздражаясь. Всё. Хватит. Уже по третьему кругу, кажется, пошли. – Не придирайся к словам! У него сотрясение мозга! И перелом обеих ног! Он может остаться инвалидом! – продолжала Вера Анатольевна, но я перебила её: – Всего хорошего, Вера Анатольевна. Я никуда не поеду! Прощайте! И положила трубку. Как-то свекровь умудрилась-таки достать меня. Ранить. Больно. Вот профессионалка! Вроде и небольшого ума дама, но всегда у неё получается уколоть и сделать мне больно. Я посмотрела, как за окном вновь замело. Не сильно, но постоянно. Падал снежок, сносимый ветром в сторону. На трассе, где нет закрывающих от ветра деревьев, в такую погоду опасно. Позёмка метёт и скрывает дорогу. Нет никакой мистики в том, что мне приснилась авария! Я предполагала, что Влад рванёт в Москву. Я видела погоду. Я знаю манеру вождения моего мужа. Проанализировав всё это, мой мозг выдал во сне самый прогнозируемый результат! Вот и вся мистика. А не какие-то там непонятные ментальные связи! Я не хочу никаких связей с Владимиром! Он мне больше не муж! Вера Анатольевна перезванивала ещё пару раз, но я не стала брать трубку. А, повертев телефон, перезвонила юристам и предупредила их о том, что Владимир может отозвать решение суда, предоставив справку о недееспособности на момент заседания. Что же так сложно-то? Не развод, а испытание! Надежда, что я смогу вскорости вернуться в Москву к привычной мне жизни, увядала помаленьку. Её заметало свежим пушистым снежком, морозило, сохраняя на будущее. Улыбнулась своему отражению в окне, да и занялась работой! Окунулась в прекрасный своей стабильностью мир цифр и отчётов. Спасибо Милочке, у меня теперь есть замечательная отдушина и очень эффективное средство борьбы с депрессией и тоской! Вечер на мягких кошачьих лапах подкрался в дом. Тихим шорохом падающего снега усыпляя мою боль. Я смотрела на Юрочку, как он играет, складывая только ему понятную конструкцию, и видела Владимира в нём. Не только внешние черты. Но и его удивительную целеустремлённость. Чёткое понимание своей цели и желание её достичь. Конечно, мне было жаль мужа. По-человечески. Страшная картина его аварии, нарисованная моим мозгом, не выходила из головы. И то, что он один на один со своей болью в незнакомом месте. Но… Ему не десять лет. У него есть деньги и голова на плечах. Справится сам. Если я поеду, то Владимир воспримет это однозначно как моё возвращение. А не для того я уходила, чтобы вернуться обратно. Я долго выбираю и не меняю своих решений после выбора. Иначе в чём смысл тогда? Но что-то глубинно женское ныло во мне от понимания, что моему мужу сейчас плохо. И перед сном, в дýше под горячими струями воды я вновь плакала. Оплакивала свою любовь, истоптанную чужими грязными лапами. Истерзанную на чужих постелях. Измазанную в чужих эмоциях. Я не могу это простить. Просто перестану быть собой, если смогу это простить.