Сорок пятая глава

Тысячу лет не проводила так время! Вечер был весёлый и яркий, пронизанный тёплым отношением всех друг к другу. Отравленная «семейными вечерами» у свекрови, я, честно говоря, с опаской ждала сбора своих родственников. И напрягалась, пожалуй, до тех пор, пока не приехал Женька. У меня удивительно позитивный и обаятельный брат, способный отвлечь от любых проблем. Совсем меня попустило, когда все перебрались на веранду. И ещё одно удивительное наблюдение этого вечера: мужья моих сестёр с удовольствием занимаются своими детьми во время наших посиделок. И со старшими, не отказывая им в просьбах, и особенно с младшими. Для меня было немного странно, когда подошла к столу моя мелкая племянница. Она за помощью обратилась не к маме, а к папе. И именно папа помогал девчушке расправиться с едой и вытирал ей моську после. Ходил с ней мыть руки. Это происходило обыденно и естественно. Как будто для них нормально, что отец кормит кроху, пока мама беседует с подругами. Я даже зависла на этом моменте и, вспоминая нашу с Владом жизнь, не могла выделить ни одного такого события. А ведь я считала раньше, что мой муж много занимается с сыном! А после, когда все разъехались, как же сладко я спала! Сон здесь, в глуши и тишине пригорода, среди заснеженных деревьев и на свежем воздухе – моё отдельное глубинное удовольствие. Это такое счастье – просыпаться с лёгким настроением, когда ничего не болит! Утром следующего дня я, пока Юрочка ещё спал, села поработать напротив окна. Было немного пасмурно. Но не так хмуро, как бывает в Москве, когда свинцовое небо лежит на голове, нет. Просто солнце сегодня светило на землю сквозь тончайшую белоснежную вуаль. И от этого свет его, жемчужный и рассеянный, был нежен и свеж. Я сдвинула шторы и сидела, облитая этим растворенным в воздухе жемчугом, получая невероятное удовольствие от работы. Всё спорилось, и цифры послушно выстраивались в стройную систему. Приподняла на мгновение голову и зависла. Прямо под моим окном разыгрывался очередной акт пьесы под именем «жизнь». У соседей жила кошка. Серьёзная девочка, берегущая двор почище иной собаки. Всё время, пока здесь живу, я по утрам наблюдала картину, как местные коты, протоптав своими маленькими лапками тропинку, обходят дозором территорию. В том числе они захаживали ненадолго в гости к соседям. Причём старались аккуратно ходить по снегу след в след. Было забавно наблюдать, как четыре разнохарактерных бандита с интервалом в полчаса, очень по–разному, в зависимости от темперамента, шли по тропе, обновляя её и оставляя послания конкурентам. Сегодня всё изменилось. Судя по всему, злая, явно недобрая, с ушами, повернутыми назад, соседская кошка сидела на развилке ствола яблони. Довольно высоко. Метрах в трёх-четырёх от земли. А котобанда в полном составе расположилась ниже по стволу. И только самый старый кот, с порванным ухом и абсолютно пиратской мордой сидел под деревом и ждал. Ждал, пока очередной котокандидат не подползёт к кошке. Она метким и хлёстким ударом лапы отправляет героя в полёт. А на земле несчастного претендента встречает трёпка от матёрого из засады. Март. Солнце поднимается уже высоко и надолго, снег ноздрится на глазах, покрываясь корочкой. И в воздухе одурительно пахнет преддверием весны. Её ещё нет. Но всё вокруг в ожидании. Всё вокруг уже наверняка знает – весне быть! Я улыбнулась, потянулась, с наслаждением чувствуя силу в ставшем лёгким теле, понимая, что это одно из удовольствий жизни – иметь возможность наблюдать её неторопливое естественное движение, несуетливую цикличность и размеренное движение. Замечать ежедневные изменения. Удовольствие, которым мы часто пренебрегаем в крупных городах… Прошла ещё одна неделя моей отшельнической жизни. Владимир так и не опроверг соглашение об алиментах. Неужели согласился с решением суда? И вообще, от него не было никакой информации. После звонка свекрови я о муже не слышала ничего, и кошки чуть-чуть скребли на душе. Но не настолько, чтобы звонить самой или разблокировать номер из чёрного списка. Подходил срок заседания по разводу. Вероятно, я услышу о муже из заседания суда. Посмотрим. После подъёма Юрочки и его завтрака углубилась опять в работу, радуясь, что у меня такой спокойный и разумный мальчик. И что какой-то гений изобрёл в своё время детский конструктор. Звонил Александр, но я снова попросила не приезжать. У нас всё в порядке. Еды мне хватит пережить локальную ядерную зиму. А работа моя сама себя не сделает. Он и так слишком часто бывает рядом, чтобы просто заскочить на минутку. Настолько, что Юрочка успел к нему привыкнуть. Честно сказать, мне нужно было время уложить в своём сердце все изменения, что со скоростью летящего паровоза неотвратимо вломились в мою жизнь. С Владимиром бы разобраться, а не давать ложные надежды старому другу. Пока на сегодняшний момент, я не готова пускать в свою жизнь никого. Наоборот, наслаждаюсь изоляцией и одиночеством. Мне хорошо. Я наконец-то могла собрать себя. Из осколков возродить, из пепла восстать фениксом. В тишине понять свои чувства и, проанализировав мысли, выкристаллизовать из своего сердца ненависть, переработать, пережить обиду и залечить свою боль. Я, пожалуй, вот теперь, к середине марта поняла, что вероятно, пережила, переварила свой развод. Ещё не до конца. Ещё будут фантомно болеть нанесённые предательством мужа раны. Но совершенно определённо сегодня я осознала, что моя обида отступила. И оглядываясь назад, именно в этот день я почувствовала, что нужно жить дальше. Пора просыпаться. Пора перерасти эту болезнь – развод с мужем. Пора начинать выздоравливать.