Сорок седьмая глава

Удивительно, но даже неприятный выматывающий разговор с Владимиром не убил окончательно моего настроения. Попыхтев некоторое время, кляня и высказывая про себя ещё не все сказанные самые заветные слова почти бывшему мужу, я тем временем приготовила обед и вышла на крылечко во двор зазывать Юрочку домой. Весеннее солнце шаловливо стрельнуло юным лучиком в мои глаза, и одуряющий запах весны окутал коконом, смывая последнее раздражение после разговора. Благодать! Снег во дворе отчаянно сопротивлялся таянию, но, всё-таки не мог устоять перед неизбежностью. Высокое, почти синее небо, манило далью и свободой. Дышалось легко, с каждым вздохом наполняясь радостью, улыбалась солнцу в ответ. В этот момент мне казалось, что всё возможно, я могу преодолеть любые препятствия, и жизнь – это и есть само счастье. Юрочка, мокрый и довольный, подбежал ко мне, и я со смехом подхватила его на руки. В дом! Переодеваться, мыться – греться и обедать! А через три часа мне мои адвокаты чуть ли не хором сообщили, что Владимир явился сам на заседание суда и согласился на развод! Причём приехал на инвалидной коляске с переломанными ногами и с сопровождением. Выглядело, конечно, трешово. Иначе не скажешь. На первом заседании по разводу, когда Владимир сопротивлялся и устроил цирк, он был, между прочим, с поломанным носом и синяками. Зато на второе сам прийти уже не мог и приехал с помпой… Вероятно, от этого и согласился на развод, предполагая, как жизнь его заломает к третьему заседанию. Рука-лицо! Да и пусть, мне всё равно. Главное – результат! Душа требовала праздника, и я позвонила маме поделиться радостью. Мы подъехали с Юрочкой во двор моих родителей к вечерним сумеркам. В городской застройке среди пятиэтажек, уже вовсе не было снега, и молодая, ещё совсем нежная травка пробивалась тут и там на чернеющих газонах. Заходящее солнце золотило двор тёплыми лучами, а нагревшаяся за день земля пахла весной и надеждой. Тем самым запахом пробуждения жизни на земле. Коллектив неравнодушной общественности в виде пожилых дам неизменно грел косточки на скамейках посреди двора и негромко обсуждал актуальные проблемы. Но при моём появлении гомон стих, и бабки, дружно повернув ко мне головы, замолчали, блестя любопытными глазами. Я улыбнулась и, доставая коробки с пирожными и прочей снедью из машины, направилась в объятия местных авторитетов. – У меня праздник, и я хочу поделиться с вами радостью, – заявила, подходя ближе, расставляя угощение на столике между скамейками. – День рождения, что ли? – спросила недоверчиво бабушка Катя, кажется, если я их не путаю. – Лучше! Сегодня, по решению суда, я получила развод с мужем! – сообщила, улыбаясь. – Что она говорит? – заволновались сидящие в отдалении члены общественного собрания. – Говорит, засудила мужа своего! – отозвались ближние. Я весело засмеялась и, прижав руки к груди, выставив последнюю пачку сока на стол, сказала громко: – Мои любимые, дорогие земляки! Сегодня я получила развод и очень счастлива. Вы мне помогли, спасибо вам за это! – Та не за что! Приводи ещё мужиков нам на одобрение! – усмехнулась дама в берете с отчаянно-жизнерадостными морковными кудрями. Вспомнила, как мама рассказывала про неё, но я уже забыла имя и отчество этой дамы. Улыбнулась на прощание коллективу и, подхватив Юрочку на руки, пошла домой, к маме, всё ещё храня улыбку на губах. Общественность за моей спиной бурно обсуждала мой развод. Присутствующие при встрече с Владимиром рассказывали остальным подробности: что и кто, по дороге добавляя собственных смачных деталей. Мама встретила на пороге, улыбаясь и качая головой: – Поздравляю! – обняла нас с сыном вместе и перехватила у меня Юрочку. К возвращению папы с работы праздничный стол был готов, а шампанское уже достаточно охладилось. Так что наши бокалы зазвенели тихой мелодией, и счастливые глаза моих родителей заблестели радостью почти незамедлительно. Я смотрела на маму, замечая, как с возрастом она стала походить на отца, и улыбаясь, мечтала, что когда-нибудь и я буду купаться в понимании и любви своего мужчины, прожив с ним чуть больше тридцати лет. Я не завидовала, нет! Я любовалась. Гордилась своими родителями. А вскоре к нам нагрянули гости. Сестрёнки Лина и Лика заскочили на минутку, захватив по дороге Александра. То есть, скорее всего, всё было ровно наоборот, и это другу нужен был повод проникнуть ко мне поближе. Ну и пусть! Девчонки поздравили меня, обнимаясь и щебеча всякие глупости, да и упорхнули. Нужно торопиться, встречать мужей с работы да детей собирать по домам. А мы остались. Папа занимался с Юрочкой. Моему сыну очень нравилось разговаривать с дедом обстоятельно и не торопясь. Основательно. По-мужски. – Поехали кататься? – шепнул мне Александр в ухо, подходя со спины, когда я подглядывала за сыном. Мурашки бодрым потоком прыснули вдоль по позвоночнику, рассыпаясь в стороны от его голоса и близкого дыхания. Собрались между лопаток и лопались там, щекоча и заставляя меня вытянуться в струнку. – Давай, Ир! Тряхнём стариной! – продолжал уговаривать меня старый друг, кружа и без того кружащуюся голову.