Глава 24. Она

Температура у Коли держится упорно и не желает спадать. Наощупь он горячий, словно кипяток, постоянно хныкает и раскрывается, мечется по постели.

Почти так же сильно мечется мое сердце и совесть не дает покоя.

Он простыл именно сейчас! Перегулял и простыл. Кого в этом можно винить? Только себя, разумеется, что я и делаю… Ни о чем другом не могу думать.

Все мои мысли лишь о том, чтобы облегчить страдания Коли.

Как тут не начать сомневаться в правильности принятого решения?

Разумеется, я начинаю сомневаться, верно ли поступила, сбежав из дома… так быстро и резко, не подготовленной ко всем негативным вариантам!

Надо было предусмотреть все! Но теперь мой любимый сынишка страдает, и я мучаюсь чувством вины. Она терзает меня…

В порыве отчаяния я звоню Гордею.

Он впервые предупредил, чтобы я одела сына потеплее и, как назло, Коля заболел именно сейчас!

В бешенстве ли будет Гордей? Кажется, так и есть.

Но плевать… Лишь бы приехал.

Он горел желанием нас забрать? Так пусть примчится скорее…

На удивление Гордей отвечает быстро, словно ждал моего звонка.

В измученном сердце мелькает надежда…

Пожалуй, в этот момент я бы в любое чудо поверила, лишь бы сынишке стало полегче.

Однако первое, что я слышу, это ритмичная громкая музыка, разговоры фоном.

Сердце падает вниз, на дно пропасти.

Какая же я глупая… На что надеюсь?

Гордей не скучает. Наверняка посиживает в баре с друзьями.

— Да? В чем дело, Машунь? Скучаешь по мне?

Голос вальяжный, как у сытого и довольного собой хищника!

— У Коли температура. Сорок один, — отрывисто произношу я, с трудом сдерживая слезы. выносимо страшно вдруг лишиться опоры и понять, что вся твоя жизнь была ложью, любовь — миражом…

Мне хочется выплакать эту горечь из своего сердца, потому что я толком и не плакала, когда поняла, что Гордей мне изменяет.

Собрала силы в кулак и уехала, в себе похоронила эмоции, но теперь они прорываются.

Несправедливо!

Почему так?

Я всего лишь хотела быть любимой им и верила в красивые слова, жесты. Смотрела влюбленными глазами на Гордея, и каждый крошечный шаг в мою сторону казался рыцарским поступком, красивым жестом…

Мне хочется разреветься и признаться, как мне страшно…

Поплакаться тому, кто сам стал причиной моего разбитого сердца.

Язык прилипает к небу, и вдруг… неожиданно громко взвизгивает женский смех.

Высокий, визгливый и игривый женский смех. Там не одна девушка, их несколько…

Но голос Альбины я узнала сразу:

— Гор, боже! Голова кружится!

Какой же он мерзкий! Ужасный лгун…

Моральный урод.

Ведь совсем недавно он меня заверил, что если я буду с ним ласковее, если мы снова сойдемся, то рядом не будет никаких Альбин.

И я договорилась, что согласна приехать с сыном и посмотреть дом.

Конечно, я сказала так, всем сердцем не веря. Просто пыталась тянуть время.

Но факт в том, что он дал обещание!

Дал и не сдержал его, нарушил сразу же.

Как я могу ему доверять?! Как?!

— Извини, что отвлекаю тебя от веселья. Наверное, справлюсь сама. Как всегда! — говорю с горечью и сбрасываю вызов.

Позвонила в скорую.

Нас забрали в больницу…

***

На следующий день в больнице объявился злющий, словно черт, Гордей.

Лицо бледное, скулы запавшие, глаза еще более темными смотрятся, мечут злые молнии.

— Где Коля?! Что с ним?!