Глава 25. Он
До Маши я добрался только на следующий день, после обеда. Дело даже не в расстоянии, отсюда до города, где училась Маша, было довольно близко.
Нет же… Дело в другом. Сын назвал мне не ту улицу. Я приперся по адресу, который он мне назвал, и обнаружил там чужую семью, принялся метаться туда-сюда.
Злился.
Звонил Маше - она не отвечала!
Как нарочно?!
— Что же творишь, Маша? — скрипел зубами. — Тебе и сына не жалко… В расход! Из-за своей гордости! Да к черту все, в пекло всех баб. Ответь только… Ответь!
Она не поднимала.
Я едва с ума не сошел.
Потом ответила и пробормотала что-то едва различимое, там плохо ловила связь.
Я разобрал лишь половину слов, ее телефон выключился.
Добрался до больницы и тут без приключений не обошлось! Выяснилось, что Маша за каким-то хреном назвалась девичьей фамилией.
Еще один показательный бзык с ее стороны о том, как сильно я ей противен стал?! Упряма! Неужели наши разборки не могут подождать до лучших времен.
И вот, наконец…
Я у цели.
Маша стоит в коридоре, подпирая плечом стену.
Какая-то маленькая, худенькая, погруженная в себя.
Ее фигура и потерянный вид остро резанули по сердцу так, что едва не захлебнулся кровью.
— Где Коля?! Что с ним?!
Услышав мой грозный окрик, Маша вздрагивает и отшатывается, словно желает слиться со стеной.
— В палате.
— А ты?!
— Говорят, для палат с родителями мест нет, — разводит руками. — Мол, сынишка уже большой и…
— Ясно! Сейчас разберусь.
В глазах Маши заблестели слезы.
Что, наелась самостоятельности, милая моя? Тут решают деньги и власть, которых у тебя нет…
Но я ничего не сказал.
Неожиданно сгреб жену в охапку и поцеловал волосы.
Она застыла.
— Сама как?
— Я в порядке.
— По виду не скажешь. Спала? Ела?
В ее глазах мелькает раздражение:
— Какая еда, какой сон, о чем ты, Гордей?
— Жди здесь… И сядь, не то свалишься.
***
Когда помахал перед носом крупной купюрой и погрозился, как следует, сразу же нашлась палата. Для мамы с ребенком. Колю перевели туда, разрешили посещение…
Разумеется, Маша сразу помчалась к нему.
Не до разговоров.
У Коли — вирусная пневмония.
***
Позднее
Мы оба были, как на иголках, пока Коле чуть-чуть не полегчало.
Машу из больницы приходилось выгонять силой, иначе бы она сутки напролет торчала у постели больного сынишки. Я ее заменял, пока она уезжала немного отдохнуть, поспать, переодеться. Потом жена сменяла меня, мы толком и не разговаривали. Работать приходилось дистанционно. Лишь потом, когда Коля смог говорить, улыбаться и понемногу играть, напряжение отпустило.
Эта неделя… Даже чуть больше… Адской выдалась.
За все это время меня ни разу не посещали мысли о другой.
Напротив, я вдруг понял, что нахожусь именно там, где и должен быть. Даже язык не повернулся упрекнуть Машу, что она не уследила за сыном…
Зря я затеял интрижку с Альбиной. Погнался за тем, что есть у всех, поддался слабости. Надо заканчивать, рвать.
Ведь пока я был в больнице, реально понял, чего себя лишал, и не мог смотреть без замирания сердца, как Маша печется о сыне, как они общаются между собой.
Сложное испытание, казалось, сплотило нас.
Пора было поднять разговор о том, как быть дальше.
— Выйдем, поговорить надо. Коля спит. Может быть, даже сходим куда-нибудь пообедать? — предложил я.
Маша неопределенно кивнула. Сложно было сказать, что она думала по этому поводу, но и не отказалась.
Мы вышли на улицу. Она поскользнулась, я успеваю предотвратить ее падение, прижав к себе.
Слышу ее сердцебиение и ощущаю его даже сильнее своего.
Взгляды замирают. Мы оба едва дышим.
Маша отводит взгляд в сторону первой.
— Поехали? Я проголодалась.
— Да, — отвечаю хрипло, с трудом стряхивая оцепенение. — Конечно.
Открываю дверь, Маша забирается внутрь, я обхожу внедорожник и вдруг…
— Гор! Гордей, боже… Я тебя совсем потеряла. Любимый, как ты?!