Глава 35. Он

Быть родителем сына в реальности намного сложнее, чем я всегда думал. Но хочется верить, что мне удается справляться.

Маша предложила мне брать на себя часть будних дней, и я согласился.

Вот уже целый месяц прошел в новом режиме.

Правда, дел теперь наваливается неимоверно много, и я пока еще не перестроился так, чтобы успевать всюду.

Если я уделяю много времени сыну, в работе неизбежно произвожу завал, потом допоздна засиживаюсь, работать приходится дольше и часто брать часть работы домой, на выходные. До этого я как-то не задумывался даже, сколько времени и усилий требуют обычные действия и решения.

Я думал, заниматься сыном просто. Он уже взрослый и не требует родителей в режиме двадцать четыре на семь. Но, положа руку на сердце, я думал, что и младенцы много усилий не требуют. Покормил его, и он лежит, пачкает подгузники, на этом все. Для меня мать и ее забота о ребенке казались естественным и чем-то легким, даже приятным.

Ведь Маша никогда не жаловалась.

Однако оказалось, что сын, даже повзрослевший, требует немало усилий и терпения, чему я удивился, когда потаскался с ним и с няней по больницам. Один я бы точно не справился, ибо в душе не ведал, что там, к чему и как, был удивлен, что Коля, оказывается, не такой уж тиий и спокойный мальчишка, может и бзыкануть, и тогда с ним непросто.

Я был уверен, что это намного проще, уверен, не задумываясь.

Для меня это было аксиомой, не требующей доказательств, но жизнь умеет удивлять, я понимаю это только сейчас, перемахнув рубеж в сорок лет.

И нет, я не отказываюсь от хлопот за сыном.

Просто пытаюсь найти место для себя, для сына, отыскать точку баланса в новых реалиях. Да, я неидеальный, понимаю это только сейчас.

Но стараюсь, как умею… Ищу выход из сложившейся ситуации.

Постоянно находиться с сыном не получается. Хотя бы потому, что я работаю, а еще я никогда не был умельцем в плане домашних дел, а ребенку нужна домашняя еда, уход и уют. С этим няня-Маша отлично справляется: готовит Коле вкусняшки, вырезает из сосисок животных, лепит мордочки, делает что-то интересное. Словом, старается изо всех сил.

Коля нашел с ней общий язык, с удовольствием проводит время. Она заботится о сыне в те моменты, когда я сам сделать этого не в силах, плюс женская рука иногда просто необходима.

Ее забота и на меня распространяется. Она как-то принесла блюдо, полное домашней выпечки и, потупив глазки, попросила «продегустировать ее скромную стряпню».

Если я немного опаздываю, няня Маша не ропщет, дожидается, развлекает сынишку и разогревает ужин… Она делает очень многое и, кажется, настроена делать еще больше. Недавно интересовалась, нет ли потребности и в других домашних делах. Покраснев, объяснила, что не удержалась и погладила мою рубашку и брюки, брошенные на стул мятыми. Сказала, что могла бы ухаживать не только за гардеробом сына, но и за моим — тоже…

Когда няня задерживается, на обратный путь я всегда заказываю ей такси.

Но как-то я задержался на работе дольше обычного, и надо было еще и Кольку вернуть жене. Поэтому я решил, что все равно поеду, сделав крюк. Сначала отвезу сына, чтобы жена не температурила из-за опозданий, а потом закину няню домой.

По пути заехали на заправку. Пока я заполнял бак и курил в стороне, няня купила им с сыном по мороженому, и они радостно делились впечатлениями…

Жена вышла встретить сына и скользнула взглядом на машину. Ничего не сказала, но губы чуть-чуть сжались в тонкую линию.

Что, не понравилось? В груди застрекотало предвкушение, я весь обратился во внимание, в ожидании следующих слов и действий Маши, но она лишь произносит фразу:

— В следующий раз без опозданий, пожалуйста, — просит жена.

Я до сих пор мысленно называю Машу только так — женой.

Маша смотрит на сынишку, у него в руках остатки стаканчика мороженого. Жена хмурится.

— Нам ужинать, а ты его перед этим мороженым накормил? Гордей… Весь аппетит ребенку перебьешь! Никакого сладкого до основного приема пищи!

— Мама, я сыт, мы ужинали. Маша галушки готовила, как у бабы. Вкусные, — делится сын и, обняв меня напоследок, спешит к подъезду.

Такой взрослый, деловито открывает дверь подъезда, скрывается за ней. Мы с Машей провожаем его взглядами, потом сталкиваемся между собой.

Пытаюсь понять, что в глазах Маши, но она хорошо прячет свои чувства, и я тоже выгляжу спокойным, а на деле — ни хрена подобного. Меня штормит, меня, как сейчас говорят, колбасит даже от такого простого диалога в ожидании, когда же рванет, и мы скинем маски…

Или ничего, кроме масок не осталось, тогда я уже не понимаю, к чему это все было затеяно?

— В следующий раз, чтобы подобного не было, — сухо просит она. — Надеюсь, ты меня услышал.

Раздается гудок авто. Маша вскидывает бровь.

— О, тебя вызывают! — усмешка. — Кажется, вы куда-то спешите. Не буду задерживать.

Няня выпрямляется в салоне и посылает мне немного смущенную улыбку. Кажется, она просто что-то обронила и подняла, случайно нажав на сигнал.

Но жена истолковала все иначе, и я жадно палю на ее лицо, пытаясь понять, что она думает, думает ли вообще хоть что-то?

— Гордей, завтра я уточню планы на будущую неделю, — напоследок говорит жена.

— Что-то изменится?

— Возможно, — качает головой. — Еще точно не знаю. Зависит от завтрашнего дня, жду ответ по важному вопросу.

— Поделишься? — спрашиваю.

— Не думаю, что это уместно. Желаю отлично провести время, — уходит.

С идеально выпрямленной спиной.

Не обернувшись.

Сука гордая.

Хоть бы раз… один гребаный раз дала понять, что ей не плевать!

Или я ошибся? Просчитался?

Если так, то в задницу это все… Пусть горит синим пламенем…

Возвращаюсь в машину, испытывая злость. Няня, почувствовав, что настроение изменилось, помалкивает, робко попросив через несколько минут тишины включить музыку или радио, потом вполголоса подпевает. У нее красивый голос, но в некоторые ноты она не попадает, и я испытываю легкое раздражение. Впрочем, оно не настолько сильное, чтобы просить ее замолчать.

— Спасибо, что довезли, Гордей. Вы так добры… Доехала с комфортом, как я могу вас отблагодарить?

— Ты делаешь достаточно.

Моя рука лежит на коробке передач, и я замечаю, как тонкие пальчики няни опускаются совсем рядом с моими.

— Мне кажется, после разговора с бывшей женой у вас испортилось настроение. Это мне знакомо.

— Да что ты? Тоже есть бывший?

— Нет. Но мама и папа развелись, когда мне было столько же, сколько Коленьке. У них были очень напряженные отношения, они после развода сквозь зубы разговаривали друг с другом. Один-в-один, как вы со своей бывшей женой. Я хорошо понимаю чувства Коленьки. Невольно чувствуешь себя виноватой. Повзрослев, я поняла, что моей вины в разводе родителей не было, но тогда я из кожи вон лезла, не понимала, злилась, болела и очень… очень переживала, всегда чувствовала себя одинокой. Я сделаю все от меня возможное, чтобы Коленька таких чувств не испытывал и не ощущал своей несуществующей вины, — говорит она.

— Спасибо.

— И все-таки я рискну пригласить вас… на чашечку чая, — стреляет в меня взглядом. — Я снимаю квартиру с соседкой, но она уехала на три дня, никто не побеспокоит.

В ее словах чувствуется намек, ее пальчики рядом с моими. Мизинец чуть-чуть касается моего большого пальца.

Оцениваю девушку взглядом…

Сверху-вниз и обратно.

Она разворачивается ко мне лицо и лижет языком губы, делая их влажными и блестящими. И, пожалуй, это будет просто. Она же готова и все эти намеки, взгляды, смущение…

Я понимаю, к чему она ведет. Лечь под меня хочет.

Может быть, я даже смогу обмануться и насладиться женскими ласками… Которых лишен слишком долго!