Глава 36. Он

Иногда мне кажется, что каждым действием я загоняю себя в тупик еще больше, и что каждое мое решение — неверное.

Тревожным звоночком стали цветы… На комоде в обновленной прихожей квартиры Маши.

Сын в конце недели как-то сильно вымотался и едва не уснул в машине.

Нужно было поднять рюкзак сына после тренировки, там сменка, спортивка, бутылки… Я без задних мыслей сам вызвался понести его рюкзак и с ходу понял, что в квартире Маши все изменилось.

Прихожая обновлена.

Комод, которого не было раньше. Тот самый, что лежал в коробке несобранным?

И ваза со свежим букетом цветов.

— У вас новый комод?

— Ага, — зевает Коля. — Дядь Саша на днях собирал.

— Дядь… Саша? — застучало в висках.

Эхом звучит смех Маши, она разговаривает с кем-то по телефону, выглянув на секунду. Скользнула взглядом по мне, кивнула, будто уже простилась, и сосредоточилась на Коле.

— Ужинать будешь?

— Угу.

— Иди умывай руки, я сейчас разогрею, — говорит она сыну и, отвернувшись, добавляет в трубку. — Саш, сынишка приехал. Позднее перезвоню, хорошо?

И я почему-то уверен, что он отвечает ей, что дождется. Маша в ответ улыбается собеседнику.

Меня корежит…

Прибило к месту.

В грудь будто воткнули ржавый кол и решили им разворотить все, что зажило. Все ошметки затянувшегося, истерзанного сердца потревожили и снова перемололи.

Маша поворачивается, на ее губах все еще улыбка, в глазах тают остатки каких-то эмоций… Я даже не успеваю понять, каких, только замерзшей душой чувствую, что там тепло, и меня ведет.

— Гордей?

Маша вздрагивает, сделав шаг назад.

Я, словно очнувшись, понимаю, что ноги понесли меня к ней, через весь коридор, что я замер возле нее и жадно дышу, пытаясь понять: она уже была с другим?

Сблизилась?

Давала ему? Хоть что-то? Ласку, поцелуи, объятия?

Хоть что-то, а… Было?

Я понимаю, что мне плевать: даже если там были невинные поцелуи или до них не дошло, но был флирт, меня корежило бы точно так же, если бы я знал, что она уже спала с кем-то.

В моей башке вдруг вспышкой молнии появляется осознание, что Маша… может найти себе кого-то.

Свободная же девушка, красивая…

Новая. Другая… Манящая!

— У тебя прическа… другая, — сиплю.

Пальцы тянутся к ее волосам.

Маша сердито смотрит, как мои пальцы продевают пряди.

— Гордей, это лишнее, — делает шаг в сторону.

Я запираю ее между рукой и стеной.

— Гордей! — Маша вскидывает на меня взгляд, блеснувший упрямством. — Ты что себе позволяешь? Лапать меня не смей.

— Я ведь даже и не начинал тебя лапать, Маш. Или ты совсем забыла, как это бывает? Кажется, забыла.

Бешусь от ревности и сам же себя обнадеживаю: ни хрена у нее не было! Еще…

В ответ Маша вдруг встряхнула волосами, остриженными короче и завитыми так, что вся она вдруг начинает казаться воздушнее и легкомысленнее.

Опершись затылком о стену, жена смотрит мне в лицо.

— Пора об этом вспомнить. Или… нет, даже не так. Просто почувствовать, что в жизни есть кто-то и что-то, кроме тебя. И всегда было, даже если я не замечала… — разводит руками.

Потом она опускает ладонь на комод и поглаживает его край кончиками пальцев, и, сука… Я его сломать хочу.

Все разломать. Все, чего касается этот… Как его… Саша?

— Этот… с сыном моим гуляет?! — меня трясет.

— О чем ты?!

— Не делай вид, что не понимаешь! — рявкаю. — У тебя хахаль завелся. Ты его с сыном уже сблизила? Дядей Сашей зовет. Дальше…. как?

— Дальше — по обстоятельствам, — отвечает, двинувшись в сторону кухни. — Ты что-то хочешь сказать по этому поводу?

— Да!

— Оставь при себе.

Я изумленно смотрю жене вслед.

Как же так?

— Вот уж нет, дорогая моя! Одно дело комоды тебе собирать и работой обеспечивать, другое дело — лапы и намерения распускать в отношении моего сына!

Маша сосредоточенно моет руки над раковиной.

— С «дорогая моя» ты промазал, конечно. Других так называть будешь.

— А тебя, что, по имени-отчеству?

— Ну, было бы неплохо…

Еще и смеется!

— Ты обувь снимать не пробовал? — роняет взгляд на мои ноги. — У меня уборщиц и нянечек нет… — остро заулыбалась. — Мы люди простые, все сами-сами… Поэтому, если ты, как обычн, потоптался всюду грязными ботинками… Возьми тряпку и швабру в бытовой комнате и протри за собой, когда будешь уходить…

Маша стискивает пальцами край раковины.

Последнее, о чем я думаю, это какие-то следы на полу! Пыль невидимая.

— С тряпкой в зубах я никогда не бегал.

— Да. Для этого у тебя была я. Тряпку в зубы и вперед, подтирать за всеми. За тобой, твоими родителями… Потом, очевидно, за твоей… шалавой, должна была прибраться! Да? — голос становится резким, пальцы чуть-чуть дрожат. — Не понимаю, что ты хочешь, Гордей?! Тебе мало?

Я все-таки разуваюсь и отношу ботинки на место. Попутно заглядываю в комнату к сыну, тот привалился на кровать и уснул прямиком в одежде. В груди щемит от нежности и чувств к нему.

Остужает. Присаживаюсь на корточки возле кровати сына и дышу-дышу его запахом, чтобы не взорваться. Потом осторожно перекладываю сына поудобнее, блин, здоровяк какой уже…

— Коля уснул, — возвращаюсь к Маше.

— Что ж, хорошо. Тебе пора.

— А ты чем заниматься будешь?

— Не понимаю, какое тебе до этого дело.

— Если ты не поняла, то мне до всего есть дело. До всего, что тебя касается.

Она вынимает из микроволновки разогретый на тарелке ужин. Мое обоняние щекочет ароматами домашней еды.

Я, блин, жрать хочу.

Даже не есть, но именно так — жрать.

Все не то.

Домашняя стряпня няни… не то. Ресторанные блюда — тоже. Вот это хочу! Машиными руками приготовленное.

— Покормишь? Я голоден.

— Однако… — Маша складывает руки под грудью. — Тебя, что, дома не кормят? Эта… новая Маша… не готовит? Галушки, как у твоей мамы?

— Покормишь?!

— Нет, Гордей.

— Твою же мать! Маша. Дай пожрать! Я по твоей стряпне соскучился!

И не только.

— Не ори. Сын спит.

Маша трет пальцы полотенцем. Они у нее сухие, но он все равно их трет. По суетливым движениям и блеску в глазах понимаю, что она вот-вот сорвется, и я подталкиваю…

Пусть сорвется! Хоть что-то…

Эти булавки, скрытая ирония… достали! Пусть прямо заорет: бесит меня твоя новая сука, а я отвечу, что и сукой-то моей эта нянька не стала. Я подумал-подумал, да и отказался, не стал подниматься к ней в квартиру. Строго сказал, чтобы няня субординацию соблюдала!

Потом еще немного понаблюдал.

Как-то вечером просто задремал в кресле, а няня приперлась укрыть меня пледом, но перед этим распахнула несколько пуговичек на своей блузке, и лифчик на ней куда-то испарился, хо тя до этого она была одетой.

Ходит тут, сиськи мне свои в лицо толкает! Я вдруг разозлился и вытолкал ее из дома тем же вечером.

Это было позавчера, уволил ее, нахрен!

Сам искал нарочно похожую на мою Машу, сам нашел, сам…

Да к херам все! Я снова ошибся, как же мне надоело ошибаться… Я не хочу терять жену насовсем, не вынесу этого.

Схватив Машу, прижимаю ее к раковине и целую, зажав лицо между ладоней.