Глава 4

Светлана…

 

Проснулась я от того, что меня кто-то нес.

Нес на руках.

Сначала я подумала, что это сон. Ну какой нормальный человек будет меня носить? Я же не принцесса, не больная. Я — тетка под сорок пять, с синяками под глазами и чемоданом проблем за спиной.

Но тепло, исходящее от мужского тела, было слишком реальным. И запах — дорогой парфюм, кожа, кофе и еще что-то, что заставляло сердце биться быстрее, — тоже был настоящим.

Я открыла глаза.

И увидела лицо Олега Гурьянова в нескольких сантиметрах от своего.

Он смотрел прямо перед собой, не на меня, но я успела заметить, как напряжены его скулы, как твердо сжаты губы. Он нес меня легко, будто я ничего не весила, хотя я знала, что это не так.

— Вы… — прошептала я, и голос прозвучал хрипло, со сна.

Он опустил взгляд. В его глазах было что-то, что заставило меня замереть — какая-то глубокая, давно сдерживаемая нежность.

— Проснулись? — спросил он тихо. — Не бойтесь. Мы почти пришли.

Я хотела спросить, куда «мы пришли», хотела потребовать, чтобы он поставил меня на землю, хотела сказать, что это неприлично, неуместно, неправильно.

Но вместо этого я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Потому что мне было тепло. Потому что я была в безопасности. Потому что впервые за последние сутки я не чувствовала себя одинокой.

Вокруг меня что-то происходило — открывались двери, лифт гудел, слышались чьи-то шаги. Я слышала, как Гурьянов поздоровался с кем-то, как послышалось удивленное «Олег Юрьевич?», как он ответил: «Тс-с, не будите».

Потом мы вошли в квартиру, и я почувствовала запах дома — не квартиры, а именно дома. Дорогая мебель, книги, кофе, и еще — женские духи. Чьи-то. Я напряглась, но Гурьянов прошел дальше, открыл какую-то дверь и осторожно опустил меня на кровать.

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра поговорим.

И ушел, погасив свет.

Я лежала в темноте, на чужой постели, в чужой квартире, и не понимала, как я здесь оказалась. И главное — зачем все это Гурьянову?

Он что, спит со всеми сотрудницами, попавшими в беду? Вряд ли. За ним такого не водилось, сколько я его знала — всегда один, всегда собран, всегда холоден с женщинами.

Для чего я ему?

Ответа не было.

Усталость взяла свое, и я снова провалилась в сон. Но теперь он был спокойнее — без кошмаров, без лиц Толика и Полины. Просто темнота, тепло и чувство защищенности, которого у меня не было так давно, что я и не помнила.

Утром меня разбудил свет.

Тот самый, когда солнце бьет прямо в глаза, а шторы кто-то забыл задёрнуть. Я зажмурилась, потом открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок. Белый. Высокий. С лепниной по краям.

Где я?

События вчерашнего дня вернулись резко, как удар под дых. Ресторан. Толик. Полина. Гостиница. Работа. Приезд к сыну. Его отказ. И Гурьянов, который…

Господи.

Гурьянов привез меня к себе домой.

Я села на кровати, оглядываясь. Спальня была большой, но не кричаще роскошной. Дорогая мебель темного дерева, тяжелые портьеры на окнах, на стенах — несколько картин в рамках. Никаких семейных фотографий, никаких безделушек. Мужская спальня. Холодная. Пустая.

И кровать — огромная, на которой я спала одна, но вторая подушка рядом была помята. Кто-то спал рядом со мной.

Сердце ухнуло вниз.

Я откинула одеяло — я была в своей одежде, той самой, вчерашней, мятой и несвежей. Гурьянов не прикасался ко мне, не раздевал, не…

Фух.

Но рядом лежал.

Спал в одной постели с женщиной, которую привез с улицы.

Что это должно значить?

В соседней комнате заиграла громкая музыка — тяжелый рок, гитары, крики. Я вздрогнула. В этом доме была не только спальня Гурьянова. Здесь кто-то был еще.

Я встала с кровати, одернула кофту, пригладила волосы руками — выглядела, наверное, ужасно. Нашла свои туфли, которые кто-то аккуратно поставил у кровати, обулась и вышла из спальни.

Квартира оказалась огромной. Гостиная с высокими окнами, кухня, вся в белом и дереве, длинный коридор, уходящий куда-то вглубь. И запах кофе — свежего, только что сваренного.

Я пошла на запах и на звуки — на кухне кто-то гремел посудой.

— Доброе утро, — раздался голос за моей спиной, и я обернулась.

Гурьянов стоял в дверях кухни. Он был в джинсах и простой черной футболке — и выглядел в этом совсем не так, как в офисе. Домашний, расслабленный, с чуть взлохмаченными волосами.

И невероятно красивый.

Я сглотнула.

— Доброе утро, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Олег Юрьевич, я…

— На кухню иди, — перебил он меня, кивая в сторону двери. — Кофе будешь?

— Буду, — ответила я растерянно.

Я прошла на кухню и села за большой деревянный стол. Гурьянов поставил передо мной чашку ароматного кофе — черного, без сахара, так, как я любила.

Откуда он знает, как я пью кофе?

— Спасибо, — сказала я, обхватив чашку руками, чтобы согреться.

— Не за что, — он сел напротив, отпил из своей чашки, глядя на меня поверх ободка. Взгляд был тяжелым, изучающим, но не пугающим. Скорее — тревожным. — Выспались?

— Да. Спасибо. И… простите, что доставила вам столько хлопот. Я не должна была…

— Светлана, — он перебил меня, назвав по имени, отчего у меня мурашки побежали по спине. — Перестаньте извиняться. Вы ничего не должны. Я сам предложил помощь.

— Но зачем? — спросила я то, что мучило меня всю ночь. — Вам-то какое дело? Мы с вами даже не друзья. Мы начальник и подчиненная. Почему вы…

— Потому что не могу иначе, — сказал он глухо. — Потому что видеть вас в такой боли — выше моих сил.

Я замерла.

Что он сказал?

Он отвел взгляд, допил кофе, поставил чашку на стол.

— Я знаю, что ваш муж изменил вам. И знаю, что вы хотите развода. Марат мне вчера все рассказал.

— Он не имел права! — возмутилась я.

— Имел. Я его начальник. Он делает то, что я прошу, — спокойно ответил Гурьянов. — А я попросил его узнать, что с вами случилось, потому что… потому что я беспокоился.

— Вы всегда так беспокоитесь о своих сотрудницах? — спросила я с вызовом.

Он посмотрел на меня — прямо, открыто, без тени улыбки.

— Нет. Только о вас. Всегда только о вас.

— Я не понимаю, — прошептала я, хотя, кажется, начинала понимать слишком много.

— И не надо, — он встал из-за стола, обошел его и сел на стул рядом со мной. Близко. Так близко, что я чувствовала его тепло. — Пока просто примите как факт: вы мне небезразличны. И я хочу вам помочь.

— Но зачем вам это? — спросила я тихо. — Что вы с этого имеете?

— Ничего, — он пожал плечами. — Кроме, может быть, возможности спать спокойно, зная, что вы в безопасности.

— Олег Юрьевич…

— Олег, — поправил он. — Здесь, дома, я не ваш начальник. Я просто человек по имени Олег, который… который не может пройти мимо.

Я замолчала.

Он встал, подошел к плите, включил огонь под сковородой. Начал готовить завтрак — яйца, бекон, тосты. Делал все уверенно, привычно, не спрашивая, хочу я есть или нет. Просто ставил передо мной тарелку, будто это было само собой разумеющееся.

— Ешьте, — сказал он. — Вам нужно поддерживать силы.

— Спасибо, — я послушно взяла вилку.

Еда была вкусной. Очень. Я не ожидала, что Гурьянов умеет так готовить. Толик, например, даже яичницу сжечь мог.

— Я могу пожить у сына, — начала я, когда тарелка опустела. — Младшего. Юры. Он холостой, у него места много.

— Можете, — согласился Гурьянов. — Но если хотите — можете пожить здесь.

Я подняла на него изумленный взгляд.

— Что, простите?

— Здесь, — повторил он спокойно. — У меня. Комнат много, я не стесню. Елена Федоровна — домработница — убирается, готовит, так что вы ничем обременены не будете. А до работы — пять минут на машине.

— Вы предлагаете мне жить у вас? — уточнила я на всякий случай, думая, что ослышалась.

— Предлагаю.

— Но зачем?

— Я же сказал: чтобы быть уверенным, что вы в безопасности. И чтобы… — он запнулся на секунду, — чтобы вы не оставались одна. Я знаю, как это тяжело — когда рушится жизнь. Сам через это проходил.

Я вспомнила слухи, ходившие по офису, — жена Гурьянова погибла в аварии много лет назад. Он остался один с маленькой дочерью.

— Ваша жена, — начала я осторожно, — она…

— Погибла, — подтвердил он сухо. — По моей вине. Я был за рулем.

Боль в его голосе была такой острой, такой настоящей, что у меня перехватило дыхание.

— Простите, — сказала я.

— Пережил, — он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Так что я понимаю, каково это — когда привычный мир разлетается на куски. И я знаю, что в такие моменты нужен кто-то рядом. Хотя бы для того, чтобы напомнить, что жизнь продолжается.

— Вы очень добры, — тихо сказала я. — Но я не могу. Я не хочу быть обузой.

— Вы не будете обузой, — он усмехнулся. — Я вообще редко дома бываю. Работа, командировки, дочь иногда приезжает. В основном вы будете предоставлены самой себе.

— Дочь? — переспросила я.

— Да. Дарья. Двадцать лет. Учится в Сочи, иногда прилетает. Сейчас как раз гостит.

А, вот чьи духи я учуяла. Не любовницы — дочери.

— Она не будет против? — спросила я с сомнением.

— Ей все равно, — отмахнулся Гурьянов. — Она в своем мире. Вас даже не заметит.

— Все равно, — я покачала головой. — Это неправильно. Что люди подумают? Что я живу у начальника…

— А вы расскажите им правду, — предложил он. — Что ваш муж вам изменил, что сын выгнал, что вам негде жить, а я как порядочный человек предложил временное убежище.

— Нет! — воскликнула я. — Я не хочу, чтобы все знали! Это унизительно.

— Тогда придумаем легенду, — спокойно сказал Олег. — Скажем, что мы старые друзья. Или дальние родственники. Или что я сдаю вам комнату.

Я задумалась.

Первый вариант — ехать к Юре. Он, в отличие от Коли, всегда был на моей стороне. Но у него своя жизнь, молодой человек, ему не до матери. Да и навязываться не хотелось.

Второй вариант — снять квартиру. Но где взять деньги? Моей зарплаты хватит разве что на комнату в общаге.

Третий — остаться здесь. В чужом, но безопасном месте. Рядом с человеком, который по какой-то непонятной причине хочет мне помочь.

— Я подумаю, — сказала я наконец.

— Думайте, — кивнул Гурьянов. — Но имейте в виду: если ваш муж узнает, где вы живете, проблем не оберетесь. А здесь он до вас не доберется. Охрана на входе, сигнализация, я сам в случае чего…

— Вы меня охранять будете? — спросила я с легкой иронией.

— Да, — серьезно ответил он. — Буду.

И в этом «буду» было столько уверенности и силы, что я почти поверила.

Почти.

Позже, когда я уже приняла душ (Гурьянов выдал мне чистое полотенце и халат — свой, огромный, пахнущий им), и привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно без косметики и сменной одежды, я вышла в гостиную.

Гурьянов сидел на диване с планшетом в руках, что-то читал. Увидев меня, он отложил планшет и поднялся.

— Вам нужно что-то из вещей? — спросил он.

— Да, — кивнула я. — В гостинице остался чемодан. И еще… мне нужно заехать в квартиру к мужу, забрать кое-что.

— Я съезжу, — сказал он.

— Нет! — запротестовала я. — Только не вы. Он вас убьет.

— Не убьет, — усмехнулся Олег. — Но вы правы, встречаться нам пока не стоит. Я пошлю Марата.

— Марата Ильнусовича? — удивилась я. — Начальника охраны?

— Да. Он у меня многофункциональный, — Гурьянов улыбнулся краем губ. — Может и адвоката изобразить, и водителя, и грузчика.

— Я не хочу никого напрягать, — покачала я головой.

— Светлана, — он произнес мое имя так, что я снова вздрогнула. — Вам нужно перестать отказываться от помощи. Вы не одна. И вы не обязаны все тащить на себе. Позвольте другим сделать что-то для вас.

— Но почему вы так добры ко мне? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Я не понимаю. У нас не было ничего общего, мы даже не дружили. А вы… вы ведете себя так, будто я вам небезразлична. И не как начальник подчиненной. Как-то иначе.

Он молчал долго. Так долго, что я уже пожалела о своем вопросе.

— Потому что вы для меня не просто подчиненная, — сказал он наконец глухо. — Вы… вы много для меня значите, Светлана. Больше, чем должны. И если вы спросите почему — я не смогу ответить. Не сейчас. Но, может быть, когда-нибудь…

Он не договорил.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в квартиру влетела девушка. Молодая, красивая, с длинными светлыми волосами, в коротком платье и с недовольным лицом.

— Пап! — крикнула она, не глядя по сторонам. — Ты не поверишь, что эта дура Машка выкинула! Она…

Она замолчала, заметив меня.

— А это еще кто? — спросила девушка, скептически оглядывая мой халат и мокрые волосы.

— Даша, — Гурьянов встал, — это Светлана. Моя… знакомая.

— Знакомая? — Даша приподняла бровь. — Знакомая в твоем халате в девять утра? Пап, ты издеваешься?

— Она останется у нас на время, — сказал Олег твердо. — Это не обсуждается.

— Конечно, не обсуждается! — фыркнула девушка, сверкнув на меня глазами. — Когда это ты меня о чем-то спрашивал? У тебя всегда так: сначала решения, потом разговоры. Мама, бывало, хоть предупреждала, когда кого-то привести собиралась. А ты…

— Даша! — рявкнул Гурьянов.

— Ладно, ладно, — она подняла руки, будто сдаваясь. — Пусть живет. Скажи еще, что ты на ней жениться собрался.

— Дарья! Вон из комнаты!

— Ухожу, ухожу, — она развернулась и ушла в коридор, громко хлопнув дверью в свою комнату.

Через стену заиграла музыка — тяжелый рок, еще громче, чем утром.

Я сидела на диване, раздавленная, уже готовясь к тому, что меня выгонят. Но Гурьянов подошел, сел рядом и сказал:

— Извините ее. Она не со зла. Просто устала от… от всего.

— Мне, наверное, лучше уйти, — прошептала я.

— Нет, — твердо сказал он. — Вы остаетесь. Это мой дом, я здесь главный. И я сказал — остаетесь.

— А ваша дочь?

— Переживет, — отрезал он. — Она у меня уже взрослая. И ей давно пора понять, что мир не вертится вокруг нее одной.

Я вздохнула.

И почему я ввязалась во все это?

— Давайте так, — Гурьянов повернулся ко мне. — Вы остаетесь у меня на неделю. Посмотрим, как пойдет. Если вам будет некомфортно — найдем другой вариант. Если ваша дочь начнет вас гнобить — я поговорю с ней по-другому. Договорились?

— Договорились, — ответила я, понимая, что спорить бесполезно.

Но внутри меня что-то екнуло.

Я живу у Гурьянова.

У своего босса.

Человека, который за пятнадцать лет работы ни разу не пригласил меня на кофе, но привез к себе домой и предложил остаться.

Человека, который смотрел на меня так, будто я была чем-то большим, чем просто сотрудница.

Что здесь происходит?

И главное — как мне сохранить свое сердце, когда его начинают оттаивать такие вот мужчины?