Глава 9

Светлана…

 

Следующие два дня прошли в каком-то странном, полусонном ожидании. Толик молчал — ни звонков, ни сообщений, ни появлений у офиса. Алла держала слово: Коля больше не участвовал в отцовских играх, и, судя по обрывкам фраз в редких телефонных разговорах, между мужчинами в семье Серебрянских пробежала черная кошка.

Юра звонил каждый вечер. Расспрашивал о делах, о самочувствии, о том, не нужно ли чего. Я чувствовала его поддержку — тихую, ненавязчивую, но такую необходимую. Он не лез в душу, не требовал рассказывать о чувствах к Олегу, не обвинял и не осуждал. Просто был рядом. На расстоянии телефонного звонка.

— Мам, ты справляешься? — спросил он в очередной раз, когда я набирала номер, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Справляюсь, — ответила я, и в голосе не было фальши. — Правда.

— А с Гурьяновым что? — осторожно поинтересовался сын.

— А что с ним? — я сделала вид, что не поняла.

— Мам, не прикидывайся, — усмехнулся Юра. — Я же вижу, как ты о нем говоришь. Голос меняется. Тон становится мягче.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я, чувствуя, как теплеют щеки.

— Может быть, — согласился он. — Но я за вас рад. Правда. Он хороший мужик. Я узнавал о нем.

— Ты что, проверял его? — возмутилась я.

— А ты сомневалась? — парировал сын. — Мам, ты для меня — главный человек. Я должен знать, кто рядом с тобой. На всякий случай.

— И что ты узнал? — спросила я, любопытство пересилило возмущение.

— Что он — порядочный, — сказал Юра. — Что бизнес построил честно, без обмана. Что жену любил, до сих пор винит себя за аварию. Что дочь боготворит, даже когда она капризничает. И что к тебе… ну, это я и так знал.

— Юра, — я вздохнула, — я еще замужем.

— Формально, — отрезал он. — Но скоро нет. И я не хочу, чтобы ты осталась одна, когда отец женится на своей секретарше или на той, другой, из-за которой он весь сыр-бор затеял.

— Откуда ты знаешь про другую? — удивилась я.

— Слухами земля полнится, — уклончиво ответил сын. — Мам, не отмахивайся от Гурьянова. Присмотрись к нему. Дай шанс. И себе, и ему.

— Я подумаю, — пообещала я.

— Думай, — согласился Юра. — Только не долго. Жизнь короткая, чтобы тратить её на раздумья.

Мы попрощались, и я долго сидела в темноте, переваривая его слова.

Жизнь короткая.

Особенно после сорока пяти.

В пятницу утром, когда мы с Олегом пили кофе на кухне, а Даша, на удивление, спала до десяти (вчера засиделась за учебой, готовила презентацию для своего будущего магазина), зазвонил мой телефон.

Номер был незнакомый.

— Слушаю, — ответила я.

— Светлана Витальевна? — раздался в трубке голос, который я не сразу узнала. — Это Нина Павловна, уборщица из вашей компании.

— Здравствуйте, Нина Павловна, — я насторожилась. — Что случилось?

— Случилось, милая, случилось, — голос женщины дрожал. — Я сегодня пришла раньше, порядок наводить. И вижу — ваш муж в кабинете у Чадова сидит. Дверь открыта, они не заметили меня. И разговаривают.

— О чем? — спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— О том, что Чадов подготовил какие-то документы, чтобы вас в суде опорочить, — Нина Павловна понизила голос почти до шепота. — Какие-то справки из больниц, показания свидетелей… Я не всё разобрала, но слышала про «психиатрическую экспертизу».

— Что? — я вскочила, едва не опрокинув чашку. — Какую экспертизу?

— Не знаю, милая, — вздохнула уборщица. — Но вы будьте осторожны. Чадов — нехороший человек. И ваш муж — тоже. Они что-то замышляют.

— Спасибо, Нина Павловна, — сказала я. — Спасибо, что предупредили.

— Не за что, — ответила она. — Берегите себя.

Я отключилась и подняла глаза на Олега. Он смотрел на меня с тревогой, отложив планшет.

— Что случилось?

— Чадов и Толик готовят против меня какую-то психиатрическую экспертизу, — сказала я. — Хотят признать меня невменяемой, чтобы лишить прав на внучку и на имущество.

— Этого не может быть, — нахмурился Олег. — Экспертизу назначает суд, а не истец. И для её проведения нужны веские основания.

— А если Чадов подделает документы? — спросила я. — Если предоставит суду подложные справки о том, что я лечилась в психушке?

— Он не успеет, — твердо сказал Олег. — Я сегодня же уволю его. И подам на него заявление за клевету и подделку документов.

— Нет, — я покачала головой. — Не увольняй. Пусть работает.

— Зачем?

— Затем, что если он приготовил документы — они уже готовы, — пояснила я. — Если мы его уволим сейчас, он передаст их Толику, и тот найдет другого адвоката, который использует их в суде. А если Чадов останется на месте — мы сможем контролировать его, перехватить компромат и использовать против них же.

— Ты хочешь вести двойную игру? — Олег поднял бровь.

— Я хочу выиграть, — просто ответила я. — Любыми средствами.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались удивление, уважение и… восхищение.

— Ты изменилась, Света, — сказал он наконец. — Та, что пришла ко мне в кабинет с чемоданом и красными глазами, никогда бы не предложила такого.

— Та Света умерла в ту ночь в гостинице, — я пожала плечами. — Эта — новая. И она не собирается проигрывать.

— Мне это нравится, — усмехнулся Олег. — Что делать?

— Нужен человек, который проследит за Чадовым, — сказала я. — Кто-то из твоих ребят. Марат, например.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Я поговорю с ним сегодня же.

— И еще, — добавила я. — Нужно подготовиться к суду. Найти свидетелей, которые подтвердят, что я вменяема, а Толик — манипулятор и лжец.

— Я помогу, — сказал Олег. — У меня есть знакомые психологи, психиатры. Они могут провести независимую экспертизу и опровергнуть любые подделки.

— Спасибо, — я выдохнула. — Без тебя я бы не справилась.

— Справилась бы, — он покачал головой. — Может, не так быстро, но справилась бы. Ты сильная, Света. Сильнее, чем сама думаешь.

— Я начинаю в это верить, — призналась я.

В кухню, зевая, вползла Даша.

— О, вы уже тут, — она потянулась, садясь за стол. — А я так вкусно спала. Приснилось, что мы все вместе на море поехали. Вы, папа, я, и какая-то маленькая девочка.

— Какая девочка? — удивилась я.

— Не знаю, — Даша пожала плечами. — Светленькая, кудрявая. Она меня бабой Дашей называла.

Я замерла.

Во сне Даши была Софа.

Моя внучка.

Совпадение? Или знак?

— Даш, а ты хотела бы иметь младшую сестру? — спросила я, неожиданно для самой себя.

— Я уже взрослая, — она засмеялась. — Какая сестра?

— Не сестру, — поправилась я. — А… племянницу? Мою внучку.

— Софу? — догадалась Даша. — Вы познакомите меня с ней?

— Обязательно, — пообещала я. — Когда всё утрясется.

— Я бы хотела, — серьезно сказала Даша. — Детей обожаю. А своих пока нет, и непонятно, когда будут.

— Успеется, — улыбнулся Олег. — У тебя еще вся жизнь впереди.

— Вот именно — вся, — парировала дочь. — А вы с бабой Светой уже полжизни прожили. Не тяните!

Я покраснела, а Олег рассмеялся.

— Какая ты у нас нетерпеливая, — сказал он. — Вся в мать.

При упоминании жены его голос дрогнул, но Даша не заметила — или сделала вид.

— Ладно, я к маме не в характере, — отмахнулась она. — Я в себя.

Она ушла умываться, а я поймала взгляд Олега.

— Тяжело вспоминать? — спросила я тихо.

— Всегда, — ответил он. — Но я учусь жить с этой болью. И ты меня учишь.

— Чему?

— Что жизнь продолжается, — он взял меня за руку. — Что после потерь бывают обретения. Что любовь не заканчивается со смертью. Она просто меняет форму.

— Ты философ, — усмехнулась я.

— Нет, — он покачал головой. — Я просто мужчина, который наконец-то понял, что бояться нечего. Кроме собственного страха.

Мы сидели, держась за руки, и я чувствовала, как его спокойствие передается мне.

Сегодня будет хороший день.

Я знала это.

Офис встретил меня привычной суетой. В коридорах сновали люди с папками и телефонами, Ксения, как всегда, пилила ногти на посту, Нина Павловна протирала пыль с подоконников.

— Доброе утро, Светлана Витальевна! — хором поздоровались они, когда я появилась в приемной.

— Доброе, — кивнула я, проходя в свой кабинет.

На столе лежала повестка в суд.

Я взяла ее дрожащими руками, прочитала. Первое заседание — через десять дней. Одиннадцатое марта, десять утра, Останкинский районный суд.

Меньше двух недель.

А потом — бой.

Не физический, но от того не менее страшный. Бой за правду. За справедливость. За внучку.

Я спрятала повестку в ящик стола и принялась за работу. Отвлекаться нельзя. Работа — мое спасение. Моя опора. Моя территория, где я — профессионал, а не жертва семейных обстоятельств.

Около одиннадцати в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Марат Ильнусович.

— Светлана Витальевна, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Олег Юрьевич попросил меня помочь вам с одним делом.

— Да, — кивнула я. — Слежка за Чадовым.

— Именно, — он сел на стул, положив на стол планшет. — Я уже подключил своих людей. В кабинете Чадова установлена скрытая камера и прослушка. Сегодня же начнем запись.

— Это законно? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Не очень, — усмехнулся Марат. — Но когда речь идет о спасении человека, законы иногда можно и нарушить. В разумных пределах, конечно.

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы.

— Не будут, — он покачал головой. — Я профессионал. И у меня есть допуск к некоторым… спецсредствам. Не волнуйтесь.

— Хорошо, — я доверилась ему. Олег не стал бы подставлять своего друга.

— Кроме того, — продолжал Марат, — я нашел свидетелей, которые готовы подтвердить, что ваш муж угрожал им, шантажировал и требовал давать ложные показания.

— Кого? — удивилась я.

— Полину, её парня, нескольких бывших сотрудников Толика, с которыми он жестоко обошелся, — перечислил Марат. — Они согласны выступить в суде.

— Но Полина же была его сообщницей!

— Была, — кивнул он. — Но раскаялась. А раскаяние — смягчающее обстоятельство. К тому же, она готова отдать записи своих разговоров с Толиком, где он четко инструктирует её, что говорить и как себя вести.

— У неё есть записи? — я опешила.

— Оказывается, да, — усмехнулся Марат. — Умная девочка. Подстраховалась на случай, если Толик её кинет.

— Не ожидала, — призналась я.

— Люди часто удивляют, — философски заметил Марат. — И в хорошую сторону, и в плохую. Ваш муж, например, удивил меня своей наглостью. Но Полина — своей предусмотрительностью.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Теперь будем готовиться, — он встал. — Я соберу все материалы, передам их вашему новому адвокату. Кстати, кто он?

— Пока никто, — я замялась. — Я еще не нашла замену Чадову.

— Я могу порекомендовать, — Марат достал визитку. — Это мой старый знакомый, адвокат с двадцатилетним стажем. Специализируется на семейных делах. Выиграл не один десяток процессов, в том числе и против недобросовестных обвинителей. Дорого, но надежно.

Я взяла визитку.

— Спасибо, Марат Ильнусович.

— Не за что, — он направился к двери, но на пороге остановился. — Светлана Витальевна, я не лезу в чужие дела, но…

— Да?

— Олег — мой лучший друг, — сказал он серьезно. — Я видел, как он страдал после смерти жены. Как мучился, когда выходил замуж, когда рожала детей, когда становилась бабушкой. Он не говорил мне о своих чувствах, но я видел. И я прошу вас: если вы не ответите ему взаимностью — скажите прямо. Не обнадеживайте. Он не выдержит второго удара.

— Я не обнадеживаю, — тихо ответила я. — Я честна с ним.

— Знаю, — Марат кивнул. — Потому и доверяю. Будьте счастливы, Светлана Витальевна. Вы этого заслуживаете.

Он вышел.

А я осталась сидеть, глядя на визитку в руке.

Лев Трофимович Штерн. Адвокат. Специалист по семейным делам.

Завтра же позвоню.

Вечером, когда мы собрались ужинать, Даша вдруг спросила:

— Баба Света, а почему вы с моим папой не спите в одной постели?

Я поперхнулась чаем.

— Даша! — рявкнул Олег.

— Что? — девушка невинно захлопала ресницами. — Я серьезно. Вы же типа пара? Или не типа?

— Мы не пара, — сказала я, вытирая пролитый чай. — Мы… друзья.

— Друзья не живут вместе, — резонно заметила Даша. — И не смотрят друг на друга так…

— Как? — спросил Олег, и в его голосе послышалось любопытство.

— Как будете вы друг друга через минуту съедите, — засмеялась Даша. — Пап, я не слепая. И не глупая. И мне уже двадцать, между прочим. Я всё понимаю.

— И что ты понимаешь? — спросила я, решив не отступать.

— Что вы любите друг друга, — просто ответила девушка. — Но боитесь признать. Ты — потому что обожглась на отце Светы. Папа — потому что боится, что его снова бросят.

— Даша! — снова рявкнул Олег, но в этот раз — злее.

— Не кричи на меня, — спокойно сказала дочь. — Я уже взрослая. И имею право на свое мнение. И я считаю, что вы — идиоты. Оба. Вам хорошо вместе, вы оба хорошие люди, вы нравитесь друг другу. Что ещё нужно?

— Время, — ответила я тихо. — Нужно время.

— Времени у вас уже не так много, как хотелось бы, — Даша посерьезнела. — Вы не молодые. Не глупые. Не больные. Чего вы ждете? Когда сдохнете?

— Даша! — Олег вскочил из-за стола, но я положила руку на его, удерживая.

— Она права, — сказала я. — В каком-то смысле.

— В каком? — он повернулся ко мне.

— Мы теряем время, — я посмотрела ему в глаза. — Я боюсь. Ты боишься. Мы оба боимся. Но страх не проходит от ожидания. Он проходит от действий.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Я предлагаю… — я замолчала, собираясь с мыслями. — Я предлагаю не торопить события, но и не откладывать их на потом. Быть честными друг с другом. Говорить, что чувствуем. Не прятаться за масками.

— Я не прячусь, — сказал Олег.

— И я нет, — ответила я. — Но мы не говорим о главном. О том, что между нами происходит. О том, что мы оба хотим большего.

— Хотим? — переспросил он.

— Я хочу, — призналась я. — Я хочу попробовать. Не сегодня, не завтра. Но когда-нибудь. Когда я буду свободна.

— Ты уже свободна, — тихо сказал он. — Формальности — это просто бумажки. Ты свободна в душе. Ты ушла от него. Ты не вернешься.

— Я знаю, — я кивнула. — Но мне нужно закончить этот процесс. Перевернуть страницу. Поставить точку. Тогда я смогу начать новую главу.

— С кем? — спросила Даша, не выдержав.

Я посмотрела на неё, потом на Олега.

— С тем, кто будет рядом, — сказала я. — С тем, кто не предаст. С тем, кто будет любить.

— Я буду рядом, — сказал Олег. — Всегда.

— Я знаю, — я улыбнулась. — Поэтому я здесь.

Даша довольно хлопнула в ладоши.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — А то я уж думала, вы так и будете кота в мешке тянуть.

— Даша, помолчи, — попросил Олег, но в его голосе не было злости.

— Помолчу, — согласилась она. — Но вы уж там… не тяните. Ладно?

Мы рассмеялись.

Напряжение ушло.

Осталось тепло.

Осталась надежда.

Ночью я не спала.

Лежала в кровати Олега, слушала, как за окном шумит ветер, и думала.

Он признался.

Я призналась.

Не в любви — нет. Но в том, что хочу попробовать.

Это был первый шаг. Осторожный, боязливый, но важный.

Я больше не отрицала, что между нами что-то есть. Я не строила стену. Я не убегала.

Я просто была.

В его доме, на его постели, в его жизни.

И это было правильно.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала я, зная, кто это.

Олег вошел с двумя чашками чая.

— Не спится? — спросил он, садясь на край кровати и протягивая мне одну из чашек.

— Не спится, — я взяла чай, грея ладони. — Думаю.

— О чем?

— О нас, — честно ответила я. — О том, что будет. О том, как нам не наломать дров.

— А давай не будем загадывать? — предложил он. — Давай просто… жить. Сегодня. Сейчас. А завтра будем решать завтрашние проблемы.

— Я привыкла все контролировать, — призналась я. — А тут — ничего не контролирую.

— Отпусти, — посоветовал он. — Это сложно, но попробуй. Я рядом. Я помогу.

— Ты всегда так говоришь — «я рядом», — улыбнулась я.

— Потому что это правда, — он взял меня за руку. — Я здесь. И никуда не уйду.

— Откуда ты знаешь? — спросила я. — Может, завтра ты встретишь другую, более молодую, более красивую, более…

— Не встречу, — перебил он. — Я уже встретил. Пятнадцать лет назад.

— Люди меняются, — возразила я.

— Люди — да, — согласился он. — Чувства — нет.

Я не нашлась, что ответить.

Мы молчали, держась за руки, и в этой тишине было больше смысла, чем в долгих разговорах.

— Олег, — позвала я.

— М-м-м?

— Можно я сегодня не буду одна?

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом кивнул, поставил чашку на тумбочку, снял халат и лег рядом — поверх одеяла, осторожно, будто боясь спугнуть.

— Иди ко мне, — сказал он, раскрывая объятия.

Я придвинулась, уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня за талию, прижимая ближе.

— Спокойной ночи, Света, — прошептал он.

— Спокойной ночи, Олег.

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время заснула без страха.

Утро началось с того, что в дверь спальни постучала Даша.

— Пап, баба Света, подъем! — крикнула она весело. — Я завтрак приготовила!

Мы открыли глаза одновременно.

Олег все еще обнимал меня, его рука лежала на моей талии, и это было так естественно, так правильно, что мне не хотелось двигаться.

— Доброе утро, — сказал он, глядя на меня сонными глазами.

— Доброе, — ответила я, чувствуя, как начинает биться сердце.

— Мы не… — начал он.

— Я знаю, — я коснулась его щеки. — Ничего не было. Просто спали.

— Просто спали, — повторил он. — Но это было… правильно.

— Да, — согласилась я. — Правильно.

— Вставайте, соньки! — снова крикнула Даша. — А то я все съем!

— Идем, — Олег поцеловал меня в лоб — легко, невесомо, и от этого прикосновения я растворилась.

— Идем, — я улыбнулась.

Мы встали, оделись, вышли на кухню.

Даша сияла, глядя на наши счастливые лица.

— Я же говорила — вы пара, — довольно сказала она.

— Ты ничего не говорила, — возразил Олег. — Ты кричала.

— Это одно и то же, — отмахнулась дочь. — Садитесь, ешьте. Сегодня выходной, будем отдыхать.

— У меня работа, — сказал Олег.

— Сегодня выходной, — твердо повторила Даша. — Ты обещал.

— Я обещал, — вздохнул он, сдаваясь. — Ладно, выходной так выходной.

Мы завтракали втроем — смеялись, шутили, болтали о пустяках. И это было так похоже на семью, что у меня защипало в носу.

Семья.

Та, о которой я мечтала.

Та, которую я потеряла.

И та, которую, возможно, обрету снова.

— Что будем делать? — спросила Даша, когда тарелки опустели.

— Не знаю, — я посмотрела на Олега. — Может, в кино?

— Давно не был в кино, — признался он.

— Тогда в кино, — решила Даша. — Я выберу фильм.

— Только без ужастиков, — попросил Олег. — Я от них плохо сплю.

— Пап, тебе пятьдесят три, а ты боишься ужастиков? — засмеялась Даша.

— Я не боюсь, — возразил он. — Я предпочитаю доброе кино.

— Ладно, выберу доброе, — сдалась дочь.

День обещал быть хорошим.

И он действительно был хорошим.

Мы сходили в кино — смотрели какую-то легкую комедию, смеялись, потом пошли гулять по парку, ели мороженое, фотографировались на телефон. Даша была в восторге — давно не видела отца таким расслабленным и счастливым.

А я… я не знала, кто я теперь. Не жена, не невеста, не любовница. Просто женщина, которая идет по парку с мужчиной, держа его под руку, и чувствует себя… дома.

Вечером, когда Даша уснула, а мы остались вдвоем, я сказала:

— Спасибо тебе за сегодня.

— За что? — удивился Олег.

— За то, что дал мне почувствовать себя живой, — ответила я. — Не беглецом, не жертвой, не никому не нужной разведенкой. А просто женщиной. Которая может быть счастлива.

— Ты всегда можешь быть счастлива, Света, — сказал он. — Просто раньше ты не разрешала себе этого.

— Разрешаю теперь, — я взяла его за руку. — И спасибо тебе за это.

— Не за что, — он поцеловал меня в щеку. — Доброй ночи, Света.

— Доброй ночи, Олег.

Я ушла в свою комнату — в его комнату, — легла в кровать и долго смотрела в потолок, перебирая в памяти события этого дня.

Он был прекрасен.

Простой. Легкий. Счастливый.

Таких дней у меня не было уже много лет.

Я хочу, чтобы они были.

Хочу. Очень хочу.

И, кажется, начинаю понимать, что для этого нужно сделать.

Осталось только набраться смелости.