Глава 10

Светлана…

 

Утро выходного дня началось с того, что я проснулась от аромата свежезаваренного кофе. Не того, который варят в турке на плите, а того, который капает из кофеварки, наполняя кухню густым, терпким запахом, от которого хочется жить и любить.

Я потянулась в постели — в _его_ постели, хотя этой ночью мы снова спали порознь: я здесь, он — на диване в гостиной. Уже вошло в привычку: он уступал мне спальню, а сам ложился там, где помягче. На мои протесты отвечал: «Ты гостья». А я каждый раз думала — когда я перестану быть гостьей?

Сегодня, видимо, ответа не будет.

Я накинула халат — тот самый, огромный, Олегов, пахнущий им и стиральным порошком, — и вышла на кухню.

Олег стоял у плиты, переворачивая блины. На нём были домашние штаны и старая футболка, волосы ещё влажные после душа. Он выглядел таким... обычным. Не начальником, не бизнесменом, не хозяином жизни. Просто мужчиной, который жарит блины в субботу утром.

— Доброе утро, — сказала я, садясь за стол.

— Доброе, — он обернулся, улыбнувшись. — Будет готово через минуту. Садись, не стой.

— Я и сижу.

— Точно, — он засмеялся.

Блины были тонкими, кружевными — такими, как я любила в детстве. Мама пекла такие. Потом я пыталась повторить, но никогда не получалось идеально.

— Где научился? — спросила я, намазывая блин вареньем.

— Елена Федоровна показала, — ответил Олег, садясь напротив. — Говорит, мужик должен уметь готовить, чтобы женщину не потерять.

— Разве мужика держат блинами?

— Не блинами, — он покачал головой. — Вниманием. Заботой. Тем, что он не ленится встать пораньше и сделать приятное.

— Ты очень внимательный, — признала я. — Иногда мне становится неловко.

— Не надо, — он накрыл мою ладонь своей. — Я делаю это не из чувства долга. Мне самому приятно.

— Но ты не должен...

— Не должен, — согласился он. — Хочу. Это разные вещи.

Я замолчала. Спорить с ним было бесполезно — он всегда находил слова, чтобы доказать свою правоту. Но в этом его упрямстве было что-то тёплое, почти нежное. Он не демонстрировал заботу — он просто был заботливым. Естественно, как дышит.

— Сегодня к нам приедет Софа, — напомнила я. — Мы договорились с Аллой.

— Я помню, — кивнул Олег. — Я купил ей подарок.

— Подарок? — удивилась я. — Зачем?

— Потому что девочка идёт в гости, — он пожал плечами. — Это должно быть праздником.

— Олег, ты слишком много для меня делаешь, — я покачала головой. — Я не могу…

— Можешь, — перебил он. — Просто прими. Как данность. Как факт. Твоя внучка — хорошая девочка, она заслуживает радости. А я могу эту радость подарить. Что здесь плохого?

Ничего плохого.

Кроме того, что я начинала привыкать.

Привыкать к его заботе, к его близости, к тому, что рядом есть человек, который думает о тебе, помнит о тебе, старается для тебя.

Это пугало.

Потому что привычка — первый шаг к зависимости. А зависимость — к потере себя.

Я не хотела терять себя.

Не снова.

— Спасибо, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Ты прав. Софа будет рада.

— Вот и отлично, — он встал, убрал тарелки в раковину, повернулся ко мне. — У тебя всё нормально? Ты какая-то напряжённая.

— Всё хорошо, — солгала я. — Просто волнуюсь перед встречей.

— Понятно, — он не поверил, но не стал давить. — Хочешь, я оставлю вас вдвоём? В смысле, уеду куда-нибудь с Дашей, не буду мешать?

— Нет, — я покачала головой. — Оставайся. Софа должна привыкать к тебе.

— К чему? — он поднял бровь.

— К тому, что ты часть моей жизни, — тихо ответила я. — Если мы с тобой… если у нас что-то получится… она должна знать тебя. Доверять тебе.

— Ты говоришь о будущем, — заметил он.

— Я начинаю думать о будущем, — призналась я. — Это пугает, но я пытаюсь.

— Молодец, — он подошёл, приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты справишься. Мы оба справимся.

— Обещаешь? — спросила я почти шёпотом.

— Обещаю, — ответил он серьёзно.

И в этот момент я почти поверила, что мы действительно сможем быть счастливы.

Почти.

Софа приехала с Аллой в двенадцать.

Я ждала их у подъезда, кутаясь в пальто — март обманывал: днём вроде бы солнце, а ветер всё ещё зимний. Увидев знакомую машину, я шагнула навстречу, чувствуя, как сердце ухает вниз, а потом взлетает куда-то к горлу.

— Бабуля! — Софа выскочила из машины, бросилась ко мне, обхватила за талию. Она была в новом пальто, розовом, с капюшоном в виде заячьих ушей, и в красных резиновых сапогах, несмотря на отсутствие луж.

— Софушка, — я присела на корточки, обняла её, прижала к себе, чувствуя, как пахнут её волосы — яблоком и чем-то детским, беззащитным. — Как я по тебе скучала!

— А я по тебе больше, — похвасталась внучка. — Я тебе подарок сделала. Сама!

— Правда? — я отстранилась, заглядывая в её сияющие глаза. — Покажешь?

— Потом! — она таинственно улыбнулась. — Это сюрприз.

Алла вышла из машины следом, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Светлана Витальевна, — начала она, — я…

— Проходите в дом, — пригласила я. — Холодно на улице. Олег нас ждёт.

— Олег? — Алла напряглась. — Это который… начальник?

— Да, — кивнула я, не вдаваясь в подробности. — Он хороший человек. Вы не бойтесь.

— Я не боюсь, — Алла поправила волосы. — Просто…

— Не надо просто, — я взяла Софу за руку, повела к подъезду. — Идите за мной.

Олег встретил нас в прихожей. Он был в джинсах и свитере — просто, уютно, не официально. Даша стояла рядом, тоже нарядившись в платье, хотя обычно дома ходила в спортивном костюме.

— Здравствуйте, — Олег улыбнулся Софе. — Ты, наверное, Софья?

— Софа, — важно поправила внучка. — А вы кто?

— Я — Олег, — он протянул руку. — Друг твоей бабушки.

Софа с важным видом пожала его ладонь — свою маленькую, вложила в его большую, и от этого жеста у меня защемило сердце.

— А я — Даша, — Даша присела на корточки, чтобы быть одного роста с Софой. — Тётя Даша. Можно, я буду твоей подружкой?

— А у меня уже есть подружки, — настороженно сказала Софа.

— Лишняя не помешает, — рассмеялась Даша. — Пойдём, я покажу тебе мою комнату. Там есть мягкие игрушки и большая кукла, которая говорит «мама».

— Настоящая? — глаза Софы загорелись.

— Почти, — Даша взяла её за руку. — Идём?

Софа посмотрела на меня, спрашивая разрешения.

— Иди, — кивнула я. — Мы с Аллой пока чай попьём.

Девочки ушли, и в прихожей повисла тишина. Алла рассматривала квартиру — дорогую, больную, но не кричаще-роскошную, а уютную, со вкусом.

— У вас красивый дом, — сказала она.

— Не у меня, — поправила я. — У Олега. Я здесь временно.

— Понятно, — Алла опустила взгляд. — Светлана Витальевна, я хотела извиниться...

— Не надо, — перебила я. — Мы уже всё обсудили. Прошлое прошло. Давайте жить настоящим.

— Но я...

— Алла, — я взяла её за руку, — я не держу зла. Правда. Ты была под давлением. Я понимаю. Давай оставим это.

Она выдохнула, будто с плеч свалилась гора.

— Спасибо, — прошептала она.

— Идёмте чай пить, — позвал Олег. — Я как раз поставил самовар.

— Самовар? — Алла удивилась.

— Настоящий, — усмехнулся он. — Тульский, 1978 года. Елена Федоровна притащила. Говорит, чай из самовара вкуснее.

Мы прошли на кухню, сели за стол. Алла оглядывалась с любопытством — наверное, сравнивала с нашей старой квартирой, где всё было проще и беднее.

— Вы хорошо устроились, — заметила она.

— Это не моё, — снова напомнила я. — Я здесь временно.

— Может, и не временно, — тихо сказал Олег, наливая чай. — Посмотрим.

Алла посмотрела на него, потом на меня, и в её глазах я прочитала понимание. Она догадалась. Или знала с самого начала.

— Я рада за вас, — сказала она. — Если вы будете счастливы...

— Мы будем, — перебил Олег. — Обязательно.

Я не стала спорить.

Спорить с ним было бесполезно.

Даша и Софа подружились мгновенно.

Через полчаса они уже сидели на ковре в гостиной, окружённые игрушками, и о чём-то оживлённо болтали. Софа смеялась — звонко, заливисто, как умеют только дети, и этот смех отогревал что-то внутри меня, замёрзшее за последние недели.

— Она хорошая, — сказала Алла, наблюдая за дочерью. — Я боялась, что она застесняется, но ваш... Олег... создал такую атмосферу...

— Он умеет, — кивнула я.

— Вы его любите? — спросила Алла прямо.

Я замялась.

— Я ещё не знаю, — честно ответила я. — Но он мне дорог.

— Это главное, — Алла вздохнула. — Вы знаете, я никогда не любила Колю. В смысле, как любят — до дрожи, до потери пульса. Мы сошлись, потому что это было удобно. Он хотел семью, я — стабильность. И мы живём... как соседи. Не как муж и жена.

— Я не знала, — я удивилась.

— Никто не знает, — Алла горько усмехнулась. — Я научилась притворяться. Для Софы, для вашего мужа, для себя. Но внутри — пусто. Вы понимаете, о чем я?

— Понимаю, — я взяла её за руку. — Я тоже так жила. Думала, что люблю Толика, а на самом деле — привыкла. Боялась перемен.

— А сейчас не боитесь?

— Боюсь, — призналась я. — Но пробую. По чуть-чуть.

— Вы молодец, — Алла сжала мою ладонь. — Я бы не смогла.

— Сможешь, — сказала я. — Когда захочешь. Когда поймёшь, что так больше нельзя.

— Может быть, — она отпустила мою руку. — Может быть, когда-нибудь.

Мы замолчали, слушая, как Софа рассказывает Даше о своей хомячке Соне, которая недавно сбежала из клетки и нашлась в папином ботинке.

Детство.

Самое лучшее время.

Когда мир кажется простым и добрым, а все взрослые — умными и справедливыми.

Как жаль, что это проходит.

Софа вручила мне подарок, когда мы пили чай с тортом — Даша сбегала в магазин за десертом, пока мы разговаривали.

— Бабуля, это тебе! — внучка протянула мне рисунок — маленькую девочку и большую женщину, держащихся за руки. Сверху было написано корявыми буквами: «Я любиу бабусю».

— Софочка, — я прижала рисунок к груди, чувствуя, как наворачиваются слёзы, — это самое красивое, что мне дарили.

— Правда? — она сияла.

— Правда, — я поцеловала её в макушку. — Я повешу его на самое видное место.

— А где ты живёшь? — спросила вдруг Софа. — Мы же приехали не к тебе домой?

Я замялась, не зная, что ответить.

— У твоей бабушки сейчас ремонт, — вмешался Олег. — Она поживёт у меня, пока не закончат. А ты можешь приходить в гости когда захочешь.

— Правда? — Софа посмотрела на него доверчиво. — А у тебя есть мультики?

— Есть, — кивнул Олег. — И попкорн.

— Ура! — внучка захлопала в ладоши.

Алла смотрела на эту сцену с облегчением, а я — с благодарностью. Олег спас ситуацию. Не дал мне утонуть в неловкости. Просто и естественно, как будто так и надо.

— Вы очень тактичны, — заметила Алла.

— Стараюсь, — улыбнулся он. — Я понимаю, что ситуация непростая. Но Света не должна страдать из-за чужих ошибок.

— Из-за моих? — спросила Алла.

— Из-за вашего свёкра, — поправил Олег. — Вы здесь ни при чём.

Алла опустила взгляд.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — он налил ей чаю. — Давайте лучше о хорошем. Скоро весна, тепло, каникулы у Софы. Может, съездим куда-нибудь все вместе?

— Все вместе? — переспросил я.

— Да, — Олег посмотрел на меня. — Ты, я, Софа, Даша, Коля, Алла. Как большая семья.

— Не знаю... — начала Алла.

— Подумайте, — мягко сказал он. — Не сейчас, когда всё утрясётся.

Она кивнула.

Впервые за долгое время я увидела в её глазах что-то похожее на надежду.

После чая Даша предложила поиграть в настольные игры — в её комнате нашлась «Монополия» и «Дженга». Софа выбрала «Дженгу» и проиграла три раза подряд, но не расстроилась — смеялась, когда башня падала.

— У тебя лёгкая рука, — сказал Олег, когда башня с грохотом рассыпалась в четвёртый раз. — Ты специально её роняешь?

— Нет, — Софа хихикнула. — Просто я ещё маленькая.

— Тогда давай в следующий раз я буду с тобой в одной команде, — предложил он. — Помогу.

— Договорились! — внучка кивнула.

Алла смотрела на это с удивлением. Наверное, не ожидала, что суровый начальник охранного агентства может быть таким мягким с детьми.

— Он хороший, — сказала я тихо.

— Я вижу, — ответила Алла. — Он вас любит.

— Может быть, — я не стала отрицать.

— Точно, — она покачала головой. — Вы не видели, как он на вас смотрит, когда вы не глядите. Как на чудо.

Я не нашлась, что ответить.

Потому что видела. И потому что это пугало.

Как можно быть чьим-то чудом, когда сама не чувствуешь себя чудом?

К вечеру Алла засобиралась домой.

— Коля ждёт, — сказала она. — И ему надо помочь с отчётом.

— Приезжайте ещё, — пригласил Олег. — Софа всегда рада.

— Спасибо, — Алла поцеловала меня в щеку. — Вы не представляете, как я рада, что мы помирились.

— Я рада не меньше, — обняла я её. — Берегите себя.

— И вы.

Они ушли — Алла, держа Софу за руку, и внучка обернулась в дверях:

— Бабуля, ты приедешь к нам на следующей неделе?

— Обязательно, — пообещала я. — Я позвоню.

— Я тебя люблю! — крикнула она.

— И я тебя, Софушка, — я помахала ей.

Дверь закрылась.

Я прислонилась к стене и выдохнула.

— Ты как? — спросил Олег, подходя ближе.

— Устала, — призналась я. — Но счастлива.

— Это главное, — он обнял меня, прижал к себе. — Ты молодец. Сильная.

— Я просто мать, — прошептала я. И бабушка.

— И женщина, — добавил он. — Замечательная женщина.

Я подняла на него глаза.

Он смотрел на меня — так, как Алла говорила: как на чудо.

И мне стало легче.

Вечером, когда Даша ушла к подруге, а мы остались вдвоём, Олег включил камин.

Настоящий, дровяной, который стоял в гостиной и почти не зажигался — только по праздникам.

— Сегодня праздник? — спросила я, глядя, как огонь лижет поленья.

— Сегодня ты помирилась с невесткой и увидела внучку, — ответил он. — Это праздник.

— Для меня — да, — я села на диван рядом с ним. — А для тебя?

— Для меня — каждый день, когда ты улыбаешься, — праздник, — сказал он серьёзно.

— Ты невыносим, — покачала я головой.

— Я знаю, — он не стал спорить.

Мы смотрели на огонь молча. Треск поленьев, тепло от камина, близость его плеча — это было уютно, по-домашнему. Как будто мы прожили вместе не неделю, а много лет.

— Олег, — позвала я.

— М-м-м?

— Я боюсь.

— Чего?

— Что привыкну к тебе, — призналась я. — Что потом не смогу без тебя.

— А кто сказал, что тебе придётся без меня? — он повернулся ко мне.

— Никто не знает, что будет завтра.

— Завтра будет то, что мы сделаем сегодня, — ответил он. — Я не собираюсь уходить. Если ты, конечно, не прогонишь.

— Не прогоню, — прошептала я.

— Тогда о чём речь?

— Не знаю, — я взяла его за руку. — Просто страшно.

— Смелость — это не отсутствие страха, — сказал он. — Это умение действовать, несмотря на него.

— Ты прочитал это в интернете? — усмехнулась я.

— В книге, — он пожал плечами. — Но смысл тот же.

Я засмеялась.

Впервые за этот долгий, эмоциональный день — легко, свободно, без надрыва.

— Ты смеёшься, — заметил он. — Это хорошо.

— Это ты виноват, — я ткнула его в плечо. — Со мной никто никогда так не разговаривал.

— Как?

— Как с человеком, — я посмотрела на него. — Не как с женой, не как с матерью, не как с сотрудницей. А просто как с человеком. Который имеет право на страх, ошибки, слёзы.

— Ты имеешь на всё это право, — он обнял меня за плечи, притягивая ближе. — И на счастье тоже.

— И на любовь? — спросила я, сама не ожидая этого вопроса.

— И на любовь, — кивнул он. — Особенно на любовь.

Мы замолчали.

Трещали дрова в камине. Где-то за окном сигналила машина. Жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на наши драмы.

— Олег, — сказала я.

— Да?

— Поцелуй меня.

Он замер.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но я хочу попробовать.

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони — бережно, как хрупкую вещь, — и поцеловал.

Нежно. Медленно. Вопросительно.

Как будто спрашивал: «Можно?»

Я ответила.

Потянулась к нему, обвила руками шею, прижалась ближе. Его губы были мягкими, тёплыми, пахли кофе и чем-то ещё — надеждой, наверное.

Поцелуй длился вечность — и одно мгновение.

Когда мы отстранились, я выдохнула:

— Ничего себе.

— Ничего себе, — повторил он, усмехаясь.

— Что это было?

— Это было начало, — ответил он. — Надеюсь.

Я не знала, что ответить.

Я просто сидела рядом, чувствуя вкус его губ на своих, и понимала: всё изменилось.

Бесповоротно.

Навсегда.

Ночью мы снова спали в одной постели.

Не как любовники — нет, мы просто лежали рядом, обнявшись, и слушали, как бьются наши сердца в унисон.

— Олег, — прошептала я в темноту.

— М-м-м?

— Мне кажется, или это слишком быстро?

— Слишком быстро было бы, если бы мы не знали друг друга пятнадцать лет, — ответил он. — А так... Это просто логичное продолжение.

— Ты уверен?

— Впервые в жизни — да, — он поцеловал меня в висок. — Спи, Света. Завтра будет новый день.

— Хороший?

— Лучше, чем сегодня, — пообещал он. — Я сделаю всё, чтобы он был лучше.

Я закрыла глаза.

И поверила.

Потому что впервые за долгое время мне не хотелось сомневаться.

***

Олег

 

Я не спал.

Смотрел, как она засыпает в моих руках — умиротворённая, тихая, беззащитная. Её дыхание выровнялось, ресницы дрожали, губы шевелились, будто она с кем-то разговаривала во сне.

Я поцеловал её в лоб.

— Сладких снов, Света, — прошептал я.

Она улыбнулась во сне — и я понял, что сделал всё правильно.

Впервые за пятнадцать лет я был уверен: я на правильном пути.

***

Светлана…

 

Утро понедельника встретило меня звонком от нового адвоката.

Лев Трофимович Штерн говорил сухо, по делу, без лишних эмоций:

— Светлана Витальевна, я изучил ваше дело. Господин Чадов — бывший коллега, не из приятных. Его методы знакомы. Но мы справимся.

— Вы уверены? — спросила я, чувствуя, как в груди сжимается комок.

— Уверен, — ответил он. — У нас есть записи, показания свидетелей, независимая экспертиза. Ваш муж просчитался. Он думал, что вы — слабая женщина, которая сдастся без боя. Но он ошибался.

— Я боюсь суда.

— Не бойтесь, — сказал адвокат. — Я буду рядом. И Олег Юрьевич — тоже.

— Он знает?

— Он нанял меня, — признался Штерн. — Не сердитесь на него. Он действовал из лучших побуждений.

— Я не сержусь, — вздохнула я. — Я просто устала быть спасаемой.

— Тогда спасайте себя сами, — посоветовал он. — Я только дам инструменты.

Мы договорились встретиться завтра, обсудить стратегию, подготовить документы.

Я отключилась и посмотрела на Олега. Он стоял у окна, пил кофе и делал вид, что не слушает.

— Ты нанял ему адвоката, — сказала я.

— Да, — не стал отпираться он.

— Спасибо.

— Не за что.

— Олег, — я подошла к нему, обняла со спины.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знал: я не останусь с тобой из благодарности.

— Я знаю, — он повернулся ко мне, заглядывая в глаза. — Ты останешься, потому что захочешь. Потому что мы хотим друг друга. Не как мужчина и женщина — как люди. Которым хорошо вместе.

— Это так, — кивнула я.

— Тогда о чём разговор? — он улыбнулся.

— Ни о чём, — я встала на носочки и поцеловала его сама.

Первый раз — по собственной инициативе.

Он замер на секунду, а потом ответил — жадно, страстно, как будто ждал этого всю жизнь.

— Я люблю тебя, — прошептал он, когда мы отстранились.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя… наверное.

— Наверное? — он поднял бровь.

— Точно, — поправилась я. — Я люблю тебя, Олег.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Я ждал пятнадцать лет.

— Теперь можешь больше не ждать, — я улыбнулась. — Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

И в этот момент я поняла, что больше не боюсь.

Ни суда, ни будущего, ни того, что будет завтра.

Потому что мы — вместе.

А вместе мы справимся с чем угодно.

Даже с Толиком.