Глава 19

Глава 19 Пробуждение было еще более муторным и странным, чем уход в наркоз. Ужасно, просто до одури хотелось пить, но не было сил даже открыть глаза. Она лишь беспомощно облизывала губы, надеясь хоть немного прогнать сухость во рту. Становилось только хуже. Губы тоже казались высохшими и безжизненными. – Пить… – собравшись с силами, просипела Яна. – Потерпи, моя хорошая, – раздался рядом ласковый женский голос, – тебе пока нельзя. Роман Евгеньевич сказал, что пока полностью наркоз не отпустит, воду не давать. Давай хотя бы губы тебе смочу. Тут же на рот лег влажный тампон. Крошечная капля пролилась сквозь губы и тут же растворилась в засухе, мучившей девушку. Но и это уже было что-то. Пусть жажда не улеглась, даже напротив стала ощущаться еще острее, но эта самая капелька придала Ермаковой сил. Не без труда она разлепила непослушные веки. Комната плыла перед взором, но это на самом деле была ее палата, как и обещали ей врачи, что после операции она в ней проснется. Больше не было операционной, слепящей лампы и обжигающего безразличным холодом стола. Все закончилось… – Еще! – попросила девушка тихо, жадно облизывая губы. Снова на ее жаждущий рот лег влажный марлевый тампончик. Он пах стерильным бинтом, вкус имел соответствующий, но сейчас это был самый желанный напиток на свете. – Как ты себя чувствуешь? – над Яной склонилась медсестра. На вид примерно ровесница Яны. Миниатюрная брюнетка с курносым носиком и веселыми темными глазами. Яна прислушалась к себе. Самым ярким ощущением была жажда. Головокружение и… боль. Вот теперь она ее ощутила по полной! – Больно? – тут же отреагировала медсестра, – Сейчас сделаю укольчик. Потерпи! Яна кивнула. Теперь на первый план вышла боль, сместив с пьедестала даже жажду. В вене стоял катетер, к нему была подключена система с капельницей. Ермакова посмотрела на целую батарею из бутылочек и пакетов с лекарствами, ожидающих своей очереди, чтобы попасть в кровь пациентки. После укола стало легче, но тут же снова началась сонливость. – Кому-то нужно позвонить, сказать, что операция прошла успешно? – спросила заботливая сиделка, – Мужу, например. – Нет! – откуда-то взялись силы. Ермакова даже попыталась сесть в кровати, но быстро поняла, что к подобному обращению ее организм еще не готов, наказав свою хозяйку новой порцией боли и сильным головокружением, – Ни в коем случае! – уже не так эмоционально, скривившись, ответила Яна. Сиделка сразу поняла, что сказала, что-то не то. Не на шутку испугалась, что у пациентки сейчас разойдутся швы. Она подскочила к кровати, настойчиво уложила Ермакову на подушки и сердито проговорила: – Нет, так нет! Чего ты вскакиваешь? С ума сошла? Операция только закончилась, а ты уже вставать собралась? Совсем шальная? Полостная операция дело не шуточное! Тем более на животе! Яне стало стыдно за свой порыв. Она расслабилась и прикрыла глаза, снова проваливаясь в беспокойный сон. Все уже случилось. В самом деле, нужно беречь себя. Чем спокойней она будет вести себя первые дни, тем больше вероятность того, что все заживет быстро. Скорее бы уже! Так странно засыпать в месте, где нет ее детей. Утром ей разрешили сделать глоток воды. Сначала только один. Боялись, что может начаться тошнота. Потом разрешили немного попить. Но это были самые вкусные глотки в жизни девушки. Чистая, немного прохладная, но такая нужная вода! Яна мечтала о том моменте, когда сможет пить и не думать, можно ли это делать. Потом пришел врач. Им оказался мужчина лет шестидесяти. Невысокого роста, коренастый, словно он был не врачом, а боксером, но при этом пальцы у него были изящные и красивые, словно у пианиста. И голос… Яна сразу узнала его голос. Это он говорил, что к нему приходил Сергей. Почему-то стало неловко. Будто это не ее муж, а она сама как-то не так повела себя перед этим человеком. Подсознательно ожидала укор во взгляде доктора, но увидела в его глазах лишь участие и сочувствие. Осмотром доктор остался доволен. Заставил Яну подняться с кровати и постоять пару минут возле нее. – Голова не кружится? – спросил он. – Есть немного, – призналась девушка. – Это нормально, – заверили ее, – скоро пройдет. Вам нужно ходить. От этих слов Яна пришла в ужас. Ну какой ходить? Она еле на ногах стоит! Но доктор объяснил, что обязательно нужно двигаться, осторожно, но все же, необходимо ходить, чтобы избежать осложнений. Первые шаги дались с трудом, потом уже Ермакова могла самостоятельно дойти до другого конца палаты и обратно. «Расхаживаться», как сказал врач, она старалась прилежно. Ведь скоро возвращаться домой, а ей очень не хотелось бы, чтобы родные были в курсе того, на что она решилась пойти. Ей вовсе не нужны были их высказывания по поводу того, какую ошибку она совершила. После обеда Яна позвонила сыну. Илюша обрадовался, услышав голос матери. Рассказал все новости школы, как прошел день, как там Маришка, а еще как сильно он соскучился. – Я скоро приеду! – пообещала, растроганная мать. – Мы тебя очень ждем, – ответил мальчик, – но самое главное – это твое здоровье! Ты главное лечись! А мы с сестренкой тебя подождем. Следующие два дня прошли, словно в тумане. Несколько раз в сутки кололи обезболивающие препараты, от которых постоянно клонило в сон. Зато есть не хотелось. Совсем. В субботу, как обещали, Яну домой не отпустили. Доктор сказал, что необходимо понаблюдать за ее состоянием, а зная, что у нее двое детей, предполагают, что ранняя выписка может негативно сказаться на состоянии девушки. Пришлось звонить родителям мужа, чтобы предупредить, что задержится. Свекры были обеспокоены состоянием невестки, но были рады возможности провести с внуками еще несколько дней. Яна старалась выполнять все рекомендации врачей. Она была полна решимости добиться своей цели. Пусть и трудно, пусть иногда страшно, что все напрасно, но отступать не собиралась, да и некуда уже теперь. Поэтому Ермакова терпела, сцепив зубы. Отказалась от обезболивающих, чтобы не привыкать к ним. К моменту окончания лечения в клинике уже чувствовала себя гораздо лучше. – Берегите себя, – сказал при выписке Степан Игнатич, – помните, что поднимать тяжести противопоказано категорически! Я знаю, что у вас маленький ребенок, но сейчас вы должны подумать о себе. Прежде всего, детям нужна здоровая мать! Так что пусть заботу о малышке возьмет на себя супруг. Яна только кивнула. Ей не хотелось развивать тему и рассказывать доктору о своих проблемах в семье. – Шов у вас косметический, – продолжил хирург, – шрам не должен быть заметным, но все будет зависеть от вас самой. Швы снимать не нужно, они сами рассосутся со временем. Но если что-то будет беспокоить, если, не дай бог, возникнуть какие-то осложнения, сразу приезжайте. Девушка заверила своего врача, что будет строго следовать его рекомендациям, вызвала такси и попрощалась с приветливым персоналом. Ей даже сумку не позволили в руки взять. Молодой человек в зеленой форме вынес ее на улицу, чтобы поставить в машину такси. Но перед зданием клиники стоял служебный автомобиль Сергея. Небо заволокло тучами, которые роняли на землю мелкие капли дождя. Супруг стоял возле машины сверлил взглядом выход. Судя по всему, стоял уже продолжительное время. Волосы и куртка намокли, по лицу тоже стекали блестящие дорожки от дождя. Мужчина бросил тяжелый взгляд на медбрата. Шагнул навстречу и взял из его рук сумку жены. Сдержано поблагодарил его, будто тот парень был перед ним в чем-то виноват. – Не стоило приезжать, – тихо сказала Яна, – я бы приехала на такси. – Садись в машину! – буркнул муж, открывая перед ней пассажирскую дверь. Спорить бессмысленно. Ермакова вздохнула, села в салон, достала телефон и отменила заказ такси. Извинилась перед оператором, представляя себе досаду таксиста, который наверняка уже почти приехал. Но сейчас это была наименьшая проблема в ее жизни. Разговаривать не хотелось, да муж и не торопился начинать разговор. Изредка поглядывал на жену и тут же отводил взгляд на дорогу, сжав губы. Яне оставалось только гадать, что так бесит ее благоневерного. – Не стоило приезжать и тратить на меня свое время, – высказалась она. – Я же сказал тебе, что приеду! – ответил Сергей, следя за дорогой, – Зачем ты вызвала такси? – У меня нет ни сил, ни желания с тобой спорить, Сережа, – спокойно сказала Яна, – и вообще, мало ли что ты сказал! У тебя работа, новая любовь… – сглотнула ком в горле, на миг прикрыла глаза и продолжила, – я не могу положиться на тебя. Да и не хочу этого делать. Я сама в состоянии о себе позаботиться. Тебя ведь в моей жизни больше нет. – Есть! А вот это заявление разозлило. – Хватит! – она зло посмотрела на пока еще мужа. – Тебя в моей жизни больше нет! – повторила она. – И никогда не будет! Тебя не стало в тот момент, когда появилась Леночка. И не будем больше это обсуждать. Она отчетливо услышала, как заскрипели его зубы, увидела, как побелели костяшки пальцев на руле. – Не начинай! – рыкнул муж, – Я просто переживаю о твоем здоровье! Мы не чужие люди. Это нормально, что я забочусь о матери своих детей. Научись уже принимать помощь! И вот вроде бы говорит вполне логичные вещи. Не обязательно же быть теперь врагами, раз их браку пришел конец. При этом все его мотивы и поступки выглядели сейчас какими-то надуманными, ненастоящими и очень неуместными. Он стал причиной, по которой Яна пошла на риск, более того, муж сам повез ее в клинику. С одной стороны как бы очень мило с его стороны – помогать жене, с другой, этот его поступок говорил о его подсознательном желании изменить Яну, подогнать ее под рамки красоты, которые навязывает общество. Ведь супруга и не была никогда прям худощавой. Стройной, красивой – да. Да если положить руку на сердце, даже набрав лишний вес, Яна все равно выглядела привлекательно. Пусть у нее был потухший взгляд, пусть она была уставшей, пусть ее домашнее платье не было наделено кружевами и не выглядело сексуальным, она все равно была родной, уютной и особенно милой. При этом майор почему-то стыдился своей жены. Она не похожа на модель из модного журнала, не вызывает завистливые взгляды окружающих. Где-то глубоко внутри он был рад решению жены пойти на такие крайние меры, но одновременно с этим злился на себя, ощущая вину за то, что она сделала с собой. Да, она имеет право сердиться на него! Но… Как она могла? – Тебе нельзя поднимать Маришку на руки, – проговорил Сергей, – я разговаривал с твоим врачом. Понимаю, что мою помощь ты не примешь. Но и одну я не могу тебя оставить. Я попросил Алену и Настю помогать тебе, пока ты не восстановишься. Они с радостью будут по очереди дежурить у тебя. В случае чего родители помогут. Но и я готов побыть с детьми, если ты позволишь… – Сергей! – прервала его Яна, – Я еще раз тебе повторяю – я не буду мешать тебе видеться с детьми, но избавь меня от своего общества! Если в тебе есть еще хотя бы капля уважения ко мне… ты не будешь мозолить мне глаза! Ты просил у меня два месяца, я тебе их дала. Но дольше наш брак длиться не будет!