Глава 14

НАДЯ Всю песню Алекс прижимает меня к себе, проводит рукой по спине, иногда его рука по-хозяйски ложится на мой зад. А в конце песни он берёт и целует меня! Поцелуй быстрый, смазанный, мокрый, но сам факт! И при всех! Аплодисменты и свист публики оглушает. Я дезориентирована, ноги подгибаются, сердце колотится как ненормальное. Я держусь за руку Алекса, как утопающий держится за соломинку. После исполнения своего хита, он вновь тянет меня за собой, теперь со сцены. Это просто удача, что я не запуталась в собственных ногах и не растянулась на полу. Алекс приводит меня в слабоосвещённый коридор, где нет ни души, а потом толкает дверь и заводит меня внутрь. Запирает двери изнутри и произносит насмешливо: – Вот и всё, красавица. Я пока ещё в полном обалдении рассматриваю комнату – это гримёрка. Диван, одно кресло, стол с зеркалом и подсветкой. Невысокие стеллажи у стены заставлены статуэтками, фотографиями в рамках и прочей неопределяемой мелочью. Возле дивана стоит журнальный столик. На нём разбросаны листы бумаги с нотами и текстами. А ещё я вижу следы белого порошка. Смотрю себе под ноги. Пол завален пустыми жестяными бутылками из-под пива, пакетами из-под чипсов, коробками из-под пиццы. К подошве что-то неприятно прилипает. Кресло, как и диван тоже напоминают свалку. Запах в гримёрке тот ещё – будто кто-то облевался, обоссался и ещё притащил гору гниющего мусора. – Здесь… кхм, неуютно, – произношу тихо, не обратив внимания на его слова. Оборачиваюсь к парню, смотрю ему в лицо и говорю: – Давай вернёмся? Он усмехается, берёт со стеллажа пачку сигарет, зажигалку. – Мне передохнуть нужно, – говорит он, глубоко затягивается и выдыхает. Сигаретный дым окружает меня. Я начинаю кашлять взмахиваю рукой перед своим лицом. – Надя, расслабься, всё круто, – произносит он ленивым голосом. Подходит к дивану и смахивает с него весь мусор. Падает на него и потрескавшаяся псевдокожа неприятно скрипит под его телом. Я переминаюсь с ноги на ногу, крепко стискиваю ремешок сумки и говорю мягко: – Тогда отдыхай, а я лучше пойду. Меня ждут друзья. Спасибо… за сцену… «Беги к Майклу!» – истерично вопит моё сознание. Подхожу к двери и дёргаю за ручку. Заперто. Открыть никак, нужен ключ. Оборачиваюсь к Алексу, и он показывает мне ключ в руке. Убирает его в карман и хлопает по дивану рядом с собой. – Иди сюда, красавица. Просто зависни со мной, лады? – он делает ещё одну глубокую затяжку. Я стою у дверей и начинаю чувствовать себя ещё больше неуютно. А инстинкты так и вовсе, словно с ума сошли, кричат: «Опасность!» – Извини, не могу… – неуверенно стою на своём. – Дай, пожалуйста, ключ. – Не дам, – смеётся он, тушит окурок в пепельнице и вздыхает, Рассматривает меня долгим, раздевающим взглядом и говорит: – Ну что ты там застыла, иди ко мне, малышка. Я ведь знаю, чего ты хочешь. Я всегда знаю, что хотят от меня девушки. И я дам тебе это. Он вдруг рывком поднимается на ноги и медленной походкой хищника направляется ко мне. Спиной вжимаюсь в двери и ощущаю приближение паники. Потом мой мозг всё же начинает соображать и пока не поздно, дрожащими руками открываю сумочку и достаю телефон. Мне срочно нужно позвонить Майклу. Смотрю на экран телефона и вижу огромное количество пропущенных от него. А ещё много сообщений, и все ругательные. Но самое страшное не это. Нет сети. – Вот чёрт… – говорю тихо. – Наденька, что ты как испуганная овечка, – смеётся Горячев и ставит руки по сторонам от моего лица. – Ты ведь хочешь меня. Давно хочешь. Я видел, как ты на меня смотришь. Так я исполню твоё желание, крошка. Склоняется ко мне, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь и говорю чуть дрожащим голосом: – Алекс, прошу, выпусти меня… Мне на самом деле нужно идти. Мой друг будет искать меня… – Неро что ли? – с ехидцей спрашивает Алекс. – Этот псих – твой друг? Или он больше чем друг? Твой любовник? Не успеваю дать ему ответ, как он снова говорит: – Нет, я не думаю, что у тебя с ним серьёзно. Или у вас современная дружба? Трахаетесь без обязательств, так? Моё сердце заходится в истеричном беге. – Слушай, я просто хочу уйти, – заявляю уже твёрдым тоном. – А я просто хочу получить расслабон, – говорит он требовательно. – Я могу любую другую тёлку на сцену вытащить, и она бы уже от счастья стояла на коленях и отсасывала мне! Но я выбрал тебя, цыпочка, так что давай, благодари меня. Мне это снится. Алекс Горячев не может так себя вести. Он не может воспринимать меня как игрушку. Он не может говорить со мной в таком тоне! – Мне нужно идти. Выпусти меня. Немедленно! – повторяю я. Но вместо того, чтобы открыть мне двери или отдать ключ, Алекс хватает меня за запястье и дёргает на себя. Вжимает меня в себя, и я ощущаю его каменный стояк. Страх на мгновение меня парализует, а потом я изо всех сил упираюсь ему в грудь, пытаюсь вырваться из хватки, но бесполезно. – Давай-ка, малышка, становись на колени, сделай мне хорошо, – дышит он тяжело мне в шею, оставляет на коже влажный поцелуй, а потом вдруг берет и очень больно прикусывает кожу. Вскрикиваю, шиплю и отбиваюсь, но он лишь крепче и жёстче прижимает, а зубами буквально впивается в кожу шеи. Одна его рука крепко прижимает к себе, другой он шарит по мне: с силой трогает, сжимает затылок, потом проводит костяшками пальцев по позвоночнику, сжимает за бёдра. Паника накрывает с головой. – Отпусти меня или я буду кричать! – выдавливаю хрипло. – Кричи. Кричи до срыва голоса, крошка, – смеётся он и глядит на меня своими голубыми глазами. И только сейчас я вижу, что его зрачки сильно расширены, взгляд мутный, безумный. В ужасе смотрю на парня и понимаю, что дура я наивная. Прав был Неро. Ох, как же был он прав! Влюбилась я в того, кто внешне прекрасен, а под обёрткой оказалась гнилая конфета. Вот так… приняла низкое за высокое и мои розовые очки разбились. Стёклами внутрь. А это больно прозревать. А ещё от самой себя противно. И Алекс Горячев уже не кажется мне привлекательным. – Остановись! – рявкаю я и толкаю его в грудь, но точно так же можно толкать и пинать кирпичную стену. – Остановлюсь, когда кончу в тебя, – шепчет он жарко. По моей спине пробегает холодок. Адреналин бьётся в висках. Во рту образуется кислота. Мне так страшно, что дышать трудно… – Остановись, урод! – кричу надломленным голосом. Молочу его кулаками по голове, дёргаю и бью его ногами, даже попадаю ему по коленке. Алекс шипит что-то матерное и вдруг разворачивает меня спиной к себе и зажимает рот своей рукой. Он подталкивает меня к дивану и толкает на него. Я падаю и грудью упираюсь в спинку дивана. Сам Алекс наваливается на меня и раздвигает мне коленом ноги. Он подаётся своими бёдрами и смеётся, когда его эрекция оказывается у меня между бёдер. Чувствую, как поим щекам текут горячие, просто обжигающие лицо злые слёзы. Я скулю ему в ладонь и понимаю, что это конец. – Ш-ш-ш, крошка, не плач. Я не обижу тебя, красавица. Просто мы сделаем друг другу приятное. Потрахаемся сначала, затем ты сделаешь мне минет и потом всё, разбежимся как в море корабли. А если мне понравится, то встретимся ещё разочек. Ну? Что скажешь? Он убирает руку от моего рта, и я во всю силу лёгких начинаю кричать: – ПОМОГИТЕ-Е-Э-Э! А-А-А-А! И снова бьюсь в его захвате, пытаюсь вырваться, царапаю его, но, ни к чему положительному мои попытки не приводят. – Ну всё, шлюхи кусок, ты меня достала, – рычит Горчев. Хватает меня за плечи, встряхивает и как куклу бросает на вонючий и липкий диван, потом даёт мне сильную и хлёсткую по лицу пощёчину и я на миг теряюсь, реальность, словно исчезает. Лицо от удара будто немеет, в голове шум, а перед глазами тёмные пятна. Во рту чувствую солёный привкус крови. Он что-то делает со мной… Отбирает у меня сумку и швыряет её в дальний угол комнаты. Срывает с меня одежду, рвёт на мне лифчик… Когда фокусирую на монстре взгляд, вижу, как он быстрыми движениями избавляется от своей одежды. В зубах он держит презерватив в блестящей обёртке. Бросает его на диван. На пол летят его джинсы, следом боксеры. Он часто дышит. Я вижу его член – длинный, тонкий, чуть загнутый вверх и он какой-то у него некрасивый, жуткий, пугающий. Мерзкий отросток, при виде которого мне блевать охота. Сползаю с дивана и пытаюсь на карачках сбежать от парня, но Горячев хватает меня за лодыжку и возвращает обратно на диван со словами: – Куда бежишь, крошка? Мы только начинаем развлекаться. Иди сюда, Надя… Возьми его в ротик… – Отвали, сволочь! – шиплю, поскуливая и всхлипывая. Он больно хватает меня за грудь, щипает за соски и зло, оскалившись, говорит: – Ответишь, сука, за «сволочь»! Соси, я тебе сказал! Тянет мою голову к своему члену, и я, чтобы вырваться просто беру и кулаком бью по его мерзкому отростку. По гримёрке раздаётся жуткий вой Грячева. Он хватается за свой стояк и упирается головой в спинку дивана. Воет и шипит сквозь зубы: – Сука-а-а, бля-а-ать! Урою тебя, тва-а-арь! – Сам лучше уройся, подонок! – выдыхаю едва слышно и хватаю с пола свою одежду, его джинсы и дрожащими руками шарю по его карманам в поисках ключа. – Не уйдёшь, – рычит Горячев. * * *Есть! Ключ у меня! Нужно только очень быстро вставить его в скважину, повернуть и я свободна. Я спасена. И скорее искать Майкла. Резкий и сильный удар кулака по руке и ключ вылетает из моих дрожащих пальцев. Ладонь вспыхивает болью. Прижимаю к себе руку и в ужасе смотрю на взбешённого обнажённого Горячева. В его руке вижу складной, небольшой, но очень острый нож. Он приближается ко мне вплотную, заставляя задержать дыхание. Он не убьёт меня. Не убьёт же? Хотя, не могу утверждать. Только сейчас осознаю, что совершенно не знаю Алекса. Передо мной не тот, кого я видела в универе. Не тот, о ком грезила. Это не тот отличник и гордость университета. Это какой-то монстр. И на что он способен, похоже, мне сейчас предстоит выяснить. – Знаешь ли, Надюша… Надежда… Надя… я люблю послушных девочек, – с его полных губ вырывается сухой смех. – Я знаю, что ты делаешь – цену себе набиваешь. Мол, ты не такая, как все, а особенная. Так вот, никакая ты не особенная. Ты все девки – желаешь меня, хочешь, чтобы я подарил тебе качественный и жаркий секс. Признай, так ведь? Он прокручивает нож в руке. – Но если продолжишь вести себя неподобающим образом, то как ты думаешь, что я с тобой сделаю? Он склоняется надо мной, и его неровное дыхание смешивается с моим. Я ощущаю сигаретный и алкогольный запах. Нервно сглатываю тошноту, что подкатила к горлу. Удерживая мой взгляд, Алекс скользит ледяным лезвием по моей шее, проводит по линии подбородка. Обрисовывает контур моих дрожащих губ. Замирает и надавливает лезвием на левой скуле. Я зажмуриваю глаза и проклинаю слёзы, что катятся по щекам. Он пальцем ловит предательскую влагу, подносит к губам и слизывает её. – Солёные слёзы, – хмыкает он. Урод. Сволочь. Ублюдок. Я так сильно дрожу, так сильно боюсь, что мои ноги не слушаются меня. Я едва не падаю, но он подхватывает меня и прижимает к своему горячему телу. Теперь мне тело Алекса Горячева противно. Блевать охота. – Так что? Будешь послушной девочкой Надей? Сделаешь мне сладкий минетик? – спрашивает он хриплым голосом. – Я очень хочу сунуть в твой ротик свой член. Он подаётся бёдрами и говорит с довольной ухмылкой: – Чувствуешь, какой он твёрдый? Даже твой удар не помог, крошка. Я как хотел тебя трахнуть, так и хочу. Я молчу, он смотрит мне в глаза. Давление ножа становится сильнее. – Давай, опускайся на колени и соси. Моё терпение на исходе, Надя. Он надавливает другой рукой мне на голову, заставляя встать на колени, и я падаю перед ним лишь потому, что ноги не держат. Прямо перед лицом возникает его член. – Сделаешь что-то не так, и я изрежу твоё хорошенькое личико. Вырежу на твоём лбу слово «шлюха». Поняла меня? Отвечай! – П-п… Поняла… – выдавливаю сипло. – Вот и умница, – говорит он хрипло, потом убирает от меня нож и хватает себя за член, подводит его к моим губам и приказывает: – Рот открывай, шлюха. Я дёргаюсь назад, стискиваю зубы, поджимаю плотно губы и из стороны в сторону мотаю головой. – Вот же дрянь! – рычит он. – Я ещё по-хорошему с тобой, или мне вызвать друзей и позволить своим парням отыметь тебя во все дырки? Групповуху хочешь, а? Он хватает меня за волосы – очень больно и рявком тянет к своему члену. – Если сунешь мне в рот свой поганый отросток, я его откушу. Клянусь, – произношу не своим голосом. – Лучше убери от меня свой мерзкий член, больной урод! Мгновение он переваривает мои слова, отпускает мои волосы и отходит на два шага назад, рассматривает меня, сидящую на полу с обнажённой грудью, дрожащую, но гордую и злую, усмехается и говорит, снова играя ножом в руке: – Разве я позволил тебе говорить, шлюха? Последний раз… пока ещё по-хорошему прошу… Отсасывай! Это бля приказ! – Иди на хер… Я даже не успеваю заметить замах и оглушающий, сокрушающий удар по лицу. Кулаком. – Сука ёбаная! Я мог любую другую взять! Всё настроение мне просрала! Ну не-е-ет, так просто не уйдёшь… Я тебя так выдеру… Шум в ушах заглушает голос этого психа и урода. Во рту чувствую кровь. Тошнота накатывает так сильно, что не могу сдержать рвотный позыв и меня выворачивает прямо на пол этой проклятой гримёрки. Горячев что-то верещит, я не понимаю… Он меня хватает то за волосы, то за плечи, трясёт и бросает на диван. Не сразу понимаю, что с моих разбитых губ срывается скулёж. Я закрываю лицо руками и уже не верю, что выйду отсюда живой. Либо он меня покалечит, либо убьёт. – Су-у-ука-а-а! – как потерпевший орёт на меня Горячев. Его рожа красная, он размахивает руками, хватается за волосы и шипит ругательства. На губах едва ли не пена бешенства. Глаза безумные. Не думала я, что тот парень, которого я считала идеальным образчиком мужчины, окажется психом, наркоманом и конченным ублюдком. Закрываю лицо и голову руками и когда Горячев снова орёт на меня и замахивается, вдруг, дверь гримёрки просто слетает с петель и с громких грохотом падает на грязный пол. – Надя-а-а! – слышу бешеный рык Майкла. От его голоса меня буквально подкидывает, я глубоко вздыхаю и выдыхаю со слезами: – Майкл… Майкл! Он… Указываю пальчиком на опешившего Горчева и вижу, как у Неро глаза кровью наливаются. Он видит, что парень обнажён, видит меня наполовину раздетую и с разбитым лицом. – Ты труп, мразь, – обещает Неро Горячеву и просто налетает на него и наносит лишь один, но какой-то жуткий сокрушительный удар в челюсть. Алекс как подкошенный падает и валяется на полу без чувств. Но Майклу этого оказалось мало. Он хватает Горячева за волосы и мощным кулаком ударяет по его лицу. Сначала я тупо смотрю на избиение и только тогда, когда Горяев становится похожим на отбивную, я понимаю, что нужно спасать не только себя, но и Майкла. Это чудо, что никто не вошёл. Хоть и дрожащими руками, но мне удаётся довольно быстро одеться. Подбираю сумочку и осторожно произношу: – Майкл… Майкл, остановись… Он – мразь, но ты можешь его убить… Неро ничего не говорит в ответ, но останавливается, он выглядит устрашающе, когда поворачивается ко мне. – Он тронул тебя? – Нет… Не успел… Ты вовремя меня спас. Снова. Прости… меня… Я – идиотка… – Идём, – говорит он и, бросив последний взгляд на избитого до неузнаваемости Горячева, уводит меня из этого отвратительного места.