10

 Этот день начинался как и все предыдущие. Из-за постоянного ничего неделания и переживаний, я стала плохо спать и как только горизонт начинал светлеть уже была на ногах. Утром  было еще не так жарко, как днем, поэтому я предпочитала это время проводить за стеной, сидя в тени пальм, в ожидании какого-нибудь чудо. Вот и дождалась. Появившийся караван я заметила вместе с кем-то сторожащим на стене. В ту же минуту прибежала Тамалут и потянула меня в дом, сказав сидеть тихо. Оказывается, это вернулся хозяин, а при нем, мне нельзя гулять по стоянке.   Вот и пришлось  нервно метаться по закрытому пространству три на четыре метра. Понимая, что именно сегодня я узнаю, зачем меня выкрали, я не находила себе места от переживания.

 На улице уже несколько часов как стемнело. Но в лагере было довольно светло и все это за счет множества факелов и костров ( и это в двадцать первом веке). Также было еще и довольно шумно. По-видимому, кочевники что-то праздновали.  Меня так и держали целый день взаперти, даже поесть не принесли, хотя и так кусок в горло бы не пролез, но все равно. Надеюсь, это не намек на то, что меня ждет в будущем. Хорошо хоть кувшин с водой был.

 К моменту когда за мной пришла Тамалут, я уже устала метаться и переживать. Сидя на кровати и обхватив колени руками, просто апатично смотрела в окно.

- Полина, ополоснись и переоденься, тебя ждет хозяин.

 Услышав требование, я вначале испугалась. Ну да, мысль о том, для чего именно  меня  хотят видеть, была однозначная.  Вот только увидев закрытое платье европейского покроя, которое мне принесли, я несколько успокоилась. Платье, кстати, было новым, с биркой. К нему прилагались  балетки и все та же паранджа.  

 Тамалут поливала из кувшина, помогая мне быстро ополоснуться над тазиком. Как же я устала вот от таких водных процедур. Хотелось принять нормальный душ, а еще лучше полежать в ванной. Мне хотелось верить, что все это какое-то недоразумение и сегодня оно разрешится, мне принесут извинения и вернут в отель. На это я надеялась, когда шла через  весь лагерь и даже когда заходила в такого же типа домик, в котором провела все эти дни.

 - Добрый вечер, Полина Юрьевна.

 Обратился ко мне незнакомец на французском, чему я обрадовалась. Значит тот, кто здесь главный не относится к полудиким кочевым племенам и есть шанс, что мы с ним сможем договориться.

 - Добрый вечер. Извините, не знаю, как к вам обращаться.

 - Ибрагим Азар.  Надеюсь, вы не откажитесь разделить со мной ужин.

 То что не прозвучало никакой приставки, типа хозяин, или еще, чего-то в таком же роде, меня очень обрадовало.  

 - С удовольствием.

 Опустившись на одну из подушек разбросанных по ковру расстеленному на полу, я как-то облегченно выдохнула. По-видимому, все не так страшно, как я предполагала все эти дни. Я даже смогла улыбнуться своему собеседнику, когда в комнату зашла Тамалут и принялась ставить блюда со всевозможными пиалами перед нами на невысоком столике. Пока женщина накрывала никто из нас не произнес ни слова, но как только за ней закрылась дверь, я, в ожидании, посмотрела на мужчину расслабленно сидящего на ковре.

 - Ибрагим Азар, мне не хотелось бы вас в чем-либо обвинять, но не могли бы вы мне объяснить, что здесь происходит и когда вы вернете меня назад?

Я постаралась задать вопрос спокойным голосом. Истерика сейчас здесь будет не к месту.

 - Попробуйте рагу. Надеюсь, оно вам понравится, - указав на предложенное мне блюдо, кочевник потянулся ко второму, такому же горшочку, бросив как бы между прочим. -  У нас серьезные разговоры ведутся после приема еды. Не будем нарушать традиции предков.

  Мне до зуда на кончиках пальцев захотелось надеть кое-кому горшочек с ароматно пахнущим рагу на голову, а потом затолкать его традиции ему же в одно место по самое не балуй. Вот только вряд ли это мне поможет выбраться из этого оазиса. Сжимая от бессилия руки, я опустила взгляд на ковер, чтобы не выдать своего состояния и взять себя в руки. Несмотря на то, что поесть за сегодняшний день у меня так и не получилось, пробовать что-то из стоящего передо мной не хотелось. Но и оскорблять хозяина своим пренебрежением не самый лучший вариант. Как бы там ни было, а надежда на хороший окончание этого затянувшегося  происшествия во мне все еще теплилась.

 Ели мы оба неспешно, прислушиваясь к музыке раздающейся с улицы.  Кроме как о еде, других разговоров не вели. Ибрагим рассказывал как называется каждое блюдо из предложенных нам и из чего они изготовлены.  Я же натянуто улыбалась, пробуя всего понемногу и хваля повара. Так прошел час. Пришедшая Тамалут, принесла нам пиалы с чистой водой, чтобы мы ополоснули руки и заменила имеющиеся яства на сладости и фрукты.

- Полина, надеюсь вы не против, что я вас буду звать по имени, -  кочевник не спрашивал и не интересовался моим мнением, он просто в вежливой форме сообщил, что все, игры закончены, но я все равно не удержалась и автоматически кивнула, подтверждая, что он может обращаться ко мне по имени. Тем более, что мужчина был явно меня старше. Судя по лицу, а кроме него открытыми оставались только руки, Ибрагиму было не меньше шестидесяти лет, или что-то около того. -  Лично против вас, мы ничего не имеем, и будь моя воля, несмотря даже на то, что вы привлекательная женщина, я ни за что не удерживал бы вас силой. Но в нашем мире правит жизнью политика и деньги. В вашем же случае замешаны очень большие деньги.

- Не понимаю, - растерянно смотря на своего собеседника, я пыталась понять о чем он говорит. - Я обычный переводчик и не имею к политике никакого отношения. К большим деньгам тем более.

- Вы-то не имеете, а вот Денисов, очень даже.

- А я-то тут причем?

- Вы его невеста. И судя по тому, что мы наблюдали, дороги ему. Вот и проверим насколько. На данный момент, деньги для него важнее. Мне кажется он не совсем понимает насколько серьезная вам грозит опасность, а раз так, то придется ему это объяснить более доходчиво. Извините, Полина. Лично к вам это не имеет никакого отношения. Это только бизнес. Хотя, для начала, возможно, вы сами попытаетесь объяснить своему жениху, что никакие деньги не стоят человеческой жизни. Точнее, вашей жизни.

 Вот сейчас мне стало страшно. Я по-прежнему не понимала, что именно они хотят от Сергея, но то, что эти кочевники настроены серьезно, уже не сомневалась. Возможно, если бы Ибрагим рисовал тут мне сцены моих будущих мучений или описывал, что именно он хочет со мной сделать, я бы еще усомнилась, не пустые ли это слова, но вот то спокойствие с которым мужчина разговаривал и мягкость его голоса, вселяли в меня настоящий ужас.

 - Что вы от него хотите?

- Только то, чтобы он отказался от проекта в Алжире.

- Зачем? Этот проект важен не только для одной страны, он же важен для всего континента в целом.

Я все еще не могла понять цели всего происходящего.

- Вы правы. Вот только мы бы хотели, чтобы строительством занималась другая фирма.

Вот теперь все встало на свои места. Осталось понять только одну, последнюю вещь.

- Почему же тогда вы не украли самого Сергея, да и меня вначале пытались у него купить, а не забрать, чтобы выдвигать требования.

- Все очень просто. Если бы мы захватили главу концерна, то имели бы дело не только с ним, а и с правительствами как Алжира, так и России.  Последнее нам особенно не нужно. Вы же не столь важная фигура для вашей страны, поэтому международного конфликта не будет. Ну а если бы Денисов взял за вас деньги, то как только об этом узнали бы его партнеры ( как вы понимаете, они бы об этом узнали и довольно быстро), то сами бы разорвали контракт. Никто не будет иметь дело с тем, кто за деньги продает своих близких. Ведь тогда никто не может быть уверен, что в следующий раз, ради выгоды, он не поступит также и с ним. Сейчас же все ждут, какое решение примет ваш жених. Ведь тот, кто не может удержать свое, мало кому интересен. А сейчас я предлагаю снять видеообращение к господину Денисову. Для начала, пусть он успокоится,  убедившись, что вы живы и с вами хорошо обращаются. Дальнейшая же ваша судьба зависит только от него.

 Не успел Ибрагим два раза хлопнуть в ладоши, как в комнату зашел еще один мужчина с небольшой камерой в руках.

- Ну что же приступим.

   Вот только приступить мы ни к чему не успели, во дворе поднялся непонятный шум, а еще раздались выстрелы.