Глава 5

Остаток вечера проходит в тумане. Я продолжаю улыбаться гостям, отвечаю на их вопросы, которые уже через секунду не помню, и вымученно изображаю заботливую хозяйку дома, но не забываю следить за сладкой парочкой.

Они вроде бы не вместе, но теперь каждое их действие кажется мне подозрительным.

Что это? Паранойя? Придумала себе несуществующую измену? А вдруг Галя права, и Стас обхаживает Полину ради благосклонности ее отца.

Тендер на проект нового ТЦ очень важен для нашей компании. Это другой уровень и деньги, каких мы еще не видели. Это не просто красить стены и расставлять мебель, чем мы обычно занимается. Статус, большая узнаваемость на рынке – то, к чему Стас так долго стремился.

Поэтому слова подруги зарождают во мне сомнения, и за этот вечер я успеваю пройти все стадии принятия и отрицания, но принимаю одно важное решение – мне нужна правда.

Честная, неприятная, грязная, какая есть, но правда.

Завтра утром я собираюсь поговорить со Стасом. Прямо, без обвинений и слез. Если он мне действительно изменяет с этой Полиной, я переживу. Буду медленно умирать от боли предательства, но разведусь и выдержу все.

Главное не жить в обмане дальше.

– Валерия, Стасян, – Пашка Перов в своем репертуаре, – Шикарный вечер шикарной пары!

– Ой, Паш, – подхватывает за ним не менее веселая Галя, – Пошли уже домой.

Да, идите. Остались вы и Полина, кто никак не хочет уходить. А мне нужна таблетка обезболивающего и крепкий сон.

– Спасибо, что пришли, – вслух говорю другое, – Надеюсь, что Стас все же соберет гриль, который нам подарили свекры еще в марте, и мы устроим барбекю на заднем дворе.

Конечно, никакого барбекю не будет, но я так устала от вопросов «что с тобой?», «ты в порядке?», «ты какая-то странная», что приходится подыгрывать бдительной Гале и мужу.

– Договорились! – восклицает довольный Пашка, и они, наконец, уходят.

Осталась Полина.

После нашего разговора про увольнение она больше не липла так открыто к Стасу и не сверкала своими красивыми глазками в мою сторону, но одно ее присутствие и то, что она уходит последняя, меня невыносимо раздражает.

– Полина, вам пора, – произношу это самым грубым и негостеприимным тоном, что у Стаса аж лицо вытягивается.

– Я провожу, – подливает масла в огонь муж, но у Полины все же есть мозги.

– Нет-нет, Станислав Игоревич, – отпирается она, – Валерия Романовна права. Уже поздно, все устали, а завтра рабочий день. Да и такси меня давно ждет.

– До свидания, – опять натягиваю на лицо улыбку, – Спасибо, что пришли.

Правда, спасибо. Наверное, если бы не она и эти фото, я бы продолжала жить с рогами. Большими такими, ветвистыми.

– И вам спасибо за вечер, – уже у порога отвечает девушка. Она выходит на улицу, но все же оборачивается и добавляет:

– Не забывайте регулярно поливать женское счастье, а то завянет.

Сука!

– Не волнуйтесь, – моя доброжелательная улыбка превращается в недоброжелательный оскал, – Мое счастье не завянет.

Надо передарить этот чертов цветок Эле, она у меня любитель такой комнатной живности.

– Что с тобой? – в миллионный раз повторяет муж, когда Полина скрывается в темноте улицы, – Ты на себя не похожа.

– Устала.

***

Быстрая уборка, долгий горячий душ и таблетка обезболивающего, потому что голова гудит весь вечер. Все, что мне сейчас хочется, – лечь и уснуть.

Забыться на несколько часов, потому что утром нас со Стасом ждет непростой разговор. Не хочу откладывать, не хочу подбирать идеальное время и возможность. Кажется, для такого разговора вообще не существует идеального случая.

– Дети уснули? – дежурно спрашиваю мужа, намазывая руки кремом.

– Уснули, – кивает он и ложится рядом.

Ника и Саша провели «чудесный» вечер у моей мамы. Настолько чудесный, что успели подраться, разбить бабушкину дорогую статуэтку, привезенную из Китая, и вернуться домой под конец вечеринки.

Потому что «твои дети – необучаемые дикари, возись с ними сама!».

– Спокойной ночи, – быстро гашу свет со своей стороны, закутываюсь с головой и делаю вид, что засыпаю.

Только не трогай меня, только не сейчас, пожалуйста…

– Никакой спокойной ночи, – шутливо произносит Стас, наваливаясь на меня всем телом, – А супружеский долг?

Удивительно, как быстро мое тело начало отторгать мужа. Еще несколько часов назад я готова была таять в его объятиях, а теперь…

Стоит только Стасу выдрать из моих рук одеяло, развернуть к себе и начать целовать, как неприятные мурашки вновь возвращаются и атакуют кожу. Головная боль усиливается, и никакая таблетка не помогает утихомирить ее. А еще слюна во рту становится вязкой и горькой – с трудом сглатываю ее.

– Не надо, – шепчу слишком тихо, и, конечно, мужчина меня не слышит.

Он продолжает. Задирает шелковую сорочку почти до шеи, слюнявит грудь своими поцелуями, опускается ниже и тянется руками к белью.

– Не надо! – шепот превращается в крик, и я резко отталкиваю мужа в сторону.

На глазах опять слезы, к горлу подкатывает тошнота. Как будто разум еще сопротивляется и пытается уговорить, что никакой измены не было, но внутренности начинает сворачивать узлом, стоит только подумать о сексе с мужем.

– Не надо и не буду, – неожиданно зло отвечает Стас, – Голова разболелась?

В его вопросе не сочувствие или забота, а усмешка. И я в который раз за этот вечер не узнаю мужчину рядом с собой. Откуда эти высокомерие и грубость?

Стас уходит в ванную, нарочито громко шумит и роняет мои баночки, ругается и как будто мстит мне за испорченный «супружеский долг», не давая уснуть.

Он всегда был таким, и я просто не хотела замечать?